Глава 13

Эти слова, они будто оплеуха, удар, который я получаю под дых. Дышать не могу. В ушах звон и только из глаз слезы, потому что не понимаю, за что со мной так?!

За ЧТО?! За то, что не позволила оскорблять себя?!

Мне так плохо становится, хочется просто уплыть куда-то, спрятаться в каком-то своем мирке и никого туда не впускать.

В ушах будто море, океан шума, а я в глаза Золотову смотрю, ничего не вижу почти, одна сплошная пелена слез, которые скатываются по щекам и причиняют адскую боль из-за царапин от ногтей, которые оставила на моей коже злая домоправительница.

И, конечно же, Влад поверил ей, он знает ее годы, а я…

Не сразу до меня доходят крики за спиной, моргаю ошалело и только после этого понимаю, что пришедшие в движение охранники не трогают меня, они хватают верещащую и сопротивляющуюся женщину, которая, скорее, напоминает сорвавшегося с цепи злого хорька.

— Господин Золотов! Как же так?! Я же верой и правдой! Я же…

Одно движение подбородком от Влада и женщина замолкает, прекращает биться в руках двух верзил, которые удерживают ее за локти.

— Пошла отсюда. Чтобы ноги не было на территории.

— Господин Золотов… Владислав Олегович…

— Молчи. Не доводи до греха.

Смотрит из-под широких бровей и на мгновение отпускает меня, а я пошатываюсь, думаю, что сейчас упаду, но один взгляд Золотова и третий охранник, материализовавшийся из-за моей спины, удерживает меня за плечи, олигарх же, чеканя шаг, идет к Марьяне Дмитриевне, один шаг и женщина бледнеет.

— Владислав… — блеет что-то домоправительница, обвиняет меня, а я трясусь и в глазах темнеет, когда Влад ее за волосы рукой ловит, сжимает и в глаза смотрит.

Без слов. Женщина становится синей. Реально темнеет на глазах от страха.

— Пять минут. И больше никогда мне на глаза не попадайся. Рядом с домом заметят мои люди — будут санкции.

— Но… из-за… какой-то девки…

— Убрать отсюда! — рявкает так, что опять вздрагиваю, разворачивается ко мне на каблуках и тут у меня душа в пятки уходит, я пытаюсь пятиться назад, не понимая, что охранник никуда не исчез, он продолжает держать меня, не больно, скорее, фиксируя, чтобы не повалилась.

Опять взгляд Золотова и руки исчезают с моих плеч, пошатываюсь и Влад дергает меня на себя, врезаюсь в твердую грудь, а он меня за лицо второй рукой ловит, заставляет поднять голову и смотреть в пугающие опасные глаза мужчины.

— Она оскорбила меня… я… я… никогда не дралась… н-никогда…

Говорю, а сама дрожу как осиновый лист.

— Я слышал, — коротко поясняет и на мгновение у меня глаза шире распахиваются, а Влад тянет меня за собой, слабость накатывает и ноги заплетаются, тогда мужчина явно теряет терпение и ловит меня на руки, ведет на кухню и, не особо заморачиваясь, сажает меня на высокую столешницу.

Встает между моими раздвинутыми ногами и глаза у нас на одном уровне оказываются, он вновь рассматривает мое лицо, поворачивает из стороны в сторону, рассматривает и до меня доходит, что он изучает повреждения.

Еще одно движение и на столешнице оказывается аптечка, которую Золотов выхватил из ящика.

А дальше мужчина начинает оказывать мне первую помощь, причем весьма сноровисто, явно зная, что и как делать, прикладывает тампон с перекисью мне на уголок губы и его начинает жечь, жмурюсь, как в далеком детстве, и ощущаю на своих губах дуновение ветерка с очешуительным ментоловым запахом.

Только спустя мгновение доходит, что Влад дует на ранку, чтобы боль убрать.

— Ты, оказывается, еще и драчунья, — наконец, выговаривает, когда я вновь смотрю в это внимательное, отстранённо-холодное лицо, но в глазах все же смешинки видны.

Заклеивает пластырем щеку, и вновь мое лицо хватает за подбородок, сжимает большим и указательным пальцами, смотрит так, что я дышать перестаю.

— Все равно красивая, как ведьма…

Говорит и здорового края моей саднящей губы касается, целует и я сама отвечаю, хватаю его за шею, притягиваю к себе.

Тянет к нему, даже сейчас, и я, превозмогая боль, отвечаю на поцелуй и ощущаю болезненную сладость, меня ведет от Влада и от понимания, что он… он оказался на моей стороне.

Не понимаю, как все вновь происходит, лишь ощущаю, как мужчина сдирает с меня трусики, чуть приподняв над столешницей, и в следующую секунду слышу, как с ширинкой своей расправляется, и через еще один вдох я чувствую, как мы одним целым стали, как Влад берет меня быстро и яростно, словно наказывая, будто насытиться не может, а я отдаюсь ему как в последний раз, все еще явно понимая, что он уезжает…

Хватаюсь за сильные плечи, вцепляюсь в него и лечу куда-то навстречу эйфории, которая никак не прекращается.

Взвиваюсь, кричу, а мужчина сминает мои губы, целует так, что во рту солоноватый вкус собственной крови ощущается, отдающий металлом.

Спустя миг Влад рычит и упирает свой горячий влажный лоб в мой. Дышит тяжело после этой адовой быстрой гонки.

А я, веки прикрыв, дышу через раз, сердце пытается успокоиться в груди. Не знаю, сколько проходит времени. Секунда или тысяча лет. Но в какой-то момент Владислав вновь оттягивает меня от себя, его пальцы мои длинные локоны натягивают, и Влад смотрит мне в глаза, будто обдумывает что-то прямо сейчас, словно решение принимает и спустя мгновение оглушает меня:

— Ты. Едешь. Со мной. Иди собирайся.

Внутри словно что-то взрывается. Я смотрю в кислотные глаза и улыбаюсь. Спускает меня со столешницы и для ускорения еще и легкий подзатыльник отвешивает.

— Бегом, — говорит четко, давая понять, что приказ, а мне повторять не нужно, срываюсь с места и лечу к лестницам, взмываю наверх и первым делом заскакиваю в ванную, привожу себя в порядок, а как взгляд в зеркало бросаю, так моргаю еще раз.

Мне кажется, что завтра у меня на щеке появится синяк. Хотя… Влад смазал меня каким-то кремом, может, и пронесет.

В любом случае девушка, смотрящая на меня из зеркала, слишком далека от красотки, коей я себя особо и никогда не считала, но все же…

Заканчиваю свои дела быстро и возвращаюсь в спальню. Нахожу свою сумку и беру только свое. Все то, что принесла с собой. Вещей немного. Но потом резко останавливаюсь.

Оборачиваюсь и смотрю на дорогую одежду, висящую на вешалках. Все с бирками, куплено для меня. Подвисаю. Не знаю, что делать. Стоит ли это тоже брать или нет?

Возможно, Влад имел в виду, чтобы я собрала и эти вещи тоже. Замираю в нерешительности, а потом сильнее сжимаю ручку чемодана.

Нет. Я возьму только свое. Быстро выхожу из спальни и спускаюсь по лестницам, натыкаюсь на Владислава, который в этот момент разговаривает по телефону. Четкие интонации, недовольные нотки. Он явно кого-то отчитывает.

Торможу и спускаюсь уже более спокойно, а мужчина концентрирует на мне внимательные глаза. Прищуривается, когда бросает взгляд на мой скарб.

— Жду звонка через час и, если сподвижек не будет, влетишь на неустойку.

Отключается и окидывает меня все таким же острым взглядом. Понимаю, что подчиненные миллиардера его как огня боятся, я вот тоже дышать боюсь.

— Это все твои вещи? — спрашивает спокойно.

Киваю, на всякий случай уточняю:

— Да. Это те вещи, которые я с собой привезла в этот особняк.

Прищуривается. Концентрирует свои ядовитые глаза на мне.

— То есть ты взяла только то, что считаешь своим? — уточняет спокойно, а у меня почему-то мурашки по коже бегать начинают и страшно становится, потому что я не знаю, что делать и что говорить.

Хотя. Только правду. С Золотовым иначе никак. Проглотит и не подавится.

— Да. Я взяла только свое. Те вещи, что наверху… я не знаю… имела ли я право их брать… и их покупала не я, а ваша мадам, так что я не хочу ничего из того, что одобряла та женщина… извини… Влад… я просто не знаю… не взяла и все.

Делает шаг ко мне, и я с трудом заставляю себя не отшатнуться. Ловит меня за шею сзади, и всматривается то в один глаз, то в другой, будто в мою черепную коробку так проскользнуть хочет, чтобы понять, что именно я скрываю, о чем думаю.

— Странная ты девочка, Лера. За те шмотки, что наверху, многие удавятся, а ты гордая девочка…

— Мне не нужно то, что выбирала эта Марьяна, заведомо считая меня…

Не произношу страшное слово, у меня в глазах слезы зажигаются. Я не принимаю ту реальность, в которой оказалась, не хочу быть игрушкой в руках олигарха, но я скована узами контракта, поэтому, возможно, сейчас Влад меня просто осадит, напомнив, что я по пунктам обязана подчиняться и должна соглашаться, но я уже в который раз выказываю неповиновение и это происходит не по злому умыслу.

— Ладно, девочка Лера, не хочешь этих шмоток — будут другие, сама выберешь.

Опять взгляд на меня весьма проницательный.

— Под моим руководством.

Приподнимаю брови в удивлении, но Влад не дает мне опомниться, забирает мой чемоданчик, будто он ничегошеньки вообще не весит, ловит меня за руку и ведет за собой, чеканя шаг, а мне остается только поспевать за миллиардером.

Он выводит меня на лужайку, а там уже шумит лопастями вертолет и мне так страшно становится…

— Влад… мы… мы на этом полетим? — спрашиваю и в голосе проскальзывают панические нотки.

Мужчина останавливается и поворачивает голову, смотрит в мои широко распахнутые глаза секунду, считывая страхи.

— Детский сад, — рычит почти, а в следующую секунду он подхватывает меня под колени и взваливает на свое плечо.

— Голову не поднимай, отрубит, — бросает резко и оглушает, я замираю так, что даже пошевелиться не могу, ощущая лишь, как широкое плечо давит мне на живот.

Жмурюсь, чтобы не видеть ничего, пальцами впиваюсь в одежду мужчины и лишь слышу, как усиливается звук лопастей. В воображении кровавые картины рисуются одна похлеще другой, но я никак не ожидаю, что через мгновение окажусь в весьма удобном широком кресле, и Золотов лично затянет ремень безопасности.

Наблюдаю за уверенными и быстрыми движениями мужчины. Леденею от страха. Озираюсь, подмечая, что вертолёт, скорее, напоминает салон фешенебельного автомобиля, но все равно не становится менее страшно.

Влад осматривает меня напоследок, еще раз проверяет ремень безопасности, а я замечаю, как кто-то из сотрудников забирает мой чемоданчик.

Спустя несколько минут и короткий разговор с невысоким человеком в костюмчике, Влад занимает кресло рядом со мной, берет свой планшет и фокусирует взгляд на работе.

Смотрю на него во все глаза, все так же не решаясь и слова произнести. Мне страшно. Очень страшно.

Отрывает взгляд от планшета и смотрит мне в глаза.

— Привыкай контролировать свой страх, Лера. Ты ведь летала на самолетах, здесь ничего особенного, просто огромная стрекоза.

— Я постараюсь, — отвечаю, а у самой голос дрожит.

— Когда очень страшно, можно закрыть глаза, но мой тебе совет — учись видеть красоту, наслаждаться ощущениями. Прими то, что происходит с тобой и твоим телом. Все идет от головы и от восприятия. Смирись с тем, что происходит, и проговори, что принимаешь.

В словах Влада будто двойной смысл, я понимаю, что он не просто о полете на вертолете сейчас говорит.

— Я постараюсь, — опять повторяю, как болванка, и Влад ухмыляется.

Шум начинает усиливаться, лопасти будто набирают амплитуду, а я новь смотрю в глаза Владу и вцепляюсь пальцами в подлокотник.

— Начинай прямо сейчас, кайфуй, можешь жмуриться и кричать. Лови кайф от адреналина. Помню, мне это сказали прежде, чем выпнуть с парашютом из самолета. Во времена, когда совсем зеленым солдатиком был.

Сердце начинает стучать так, что я уже не понимаю, перекрывает ли это баханье гул вертолета.

— Взлетаем, — чеканит Влад и я прикрываю веки, сжимаюсь вся, чувствуя дикий адреналин, который начинает бежать по венам.

Мы взмываем в небо и у меня сердце останавливается, распахиваю глаза пошире и смотрю на то, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног.

Это зрелище завораживает, лучи солнца проникают в салон, а под ногами открывается безграничная морская гладь.

Мне кажется, что я попадаю в какой-то вакуум, не слышу ничего, будто оглушенная красотой, которая раскрывается перед моим взором.

Не понимаю, что начинаю улыбаться, а на глазах появляются слезы. Это и страх, и восторг, и куча всего, что накопилось в моей душе и прямо сейчас находит выход.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, а затем поворачиваю голову и вижу Влада. Его проникновенный взгляд и искорки в зрачках, улыбка в уголках губ и кивок мне, дающий понять, что он словил мой настрой и его это порадовало.

Улыбаюсь Владу в ответ счастливо. Кажется, этот мужчина умеет пробивать барьеры, заставляет смотреть страху в глаза и принимать ситуацию, открывать границы и выходить из зоны комфорта.

Игра в гляделки долго не длится, Влад отвлекается на разговор со своим подчиненным, а я прилипаю к виду и оторваться не могу, наблюдая за проскальзывающим ландшафтом.

Вскоре вертолет идет на посадку, и я уже не жмурюсь, а наблюдаю за всем, что происходит. На сердце будто свобода и хочется руки раскинуть и прокричать куда-то в космос, что я свободна…

Не делаю этого, конечно же, потому что на самом деле о свободе и речи нет, но… ощущение такое имеется.

— Выходим, — опять голос Влада и его рука, освобождающая меня от ремня безопасности, выскакивает из вертолета первым и помогает мне, кладет большую руку мне на голову и заставляет пригнуться.

— А зачем ты так делаешь? Я же все равно ростом не дойду до этих штуковин? — кричу и Золотов бросает на меня косой взгляд.

— Технику безопасности еще никто не отменял.

Отвечает лаконично, а затем мы идем в сторону огромного частного борта. Рядом с которым стоит красивая стюардесса, как из журнала мод, ну или… не знаю, с такой внушительной грудью и платье в облипку… Тут явно модель из журнала для взрослых.

При виде Золотова девушка так усиленно улыбается, что я удивляюсь, как у нее щеки не лопаются. На ее фоне я выгляжу блеклой мышкой, а когда приближаюсь, то понимаю, что и вовсе моль просто, так как девушка ростом, хоть и на шпильках, уступает Золотову, но все равно там рост за метр восемьдесят.

Смотрю я на знойную брюнетку, которая фокусирует юркие глаза только на Владиславе, одарив меня лишь дежурной улыбкой, как багаж миллиардера, который она просто заметила.

Девушка провожает нас на борт, а я сникаю. Не знаю, почему Золотов из всего арсенала на все готовых женщин выбрал именно меня. Девушку с обстоятельствами, которой пришлось идти на это все, чтобы спасти отца.

Вот смотрю на него, на эту стюардессу, которая чуть из туфель и одежды не выскальзывает, и понимаю, что стоит Владу щелкнуть и она растечется у его ног, а я…

Я проблемная, зажатая, скованная и наивная… Может, ему понравилось, что я девственница, или я… я не знаю… почему он выбрал именно меня, хотя по факту другого выбора у меня и не было…

Занимаю место в удобном кресле у иллюминатора и отворачиваюсь, усиленно разглядываю виды аэропорта, чтобы не замечать, как девушка наклонилась, сверкая вырезом на груди прямо у глаз Золотова.

Пытаюсь отдалиться от всего, что происходит, и не ревновать. И именно тут и понимаю, что мне неприятно такое внимание к этому мужчине, у меня нет на него прав, но сердце сжимается от одной мысли, что… что другая может завладеть его вниманием, а я… я — никто для него…

Глупая Лера… ты идешь по минному полю и не понимаешь, что всего лишь разменная монета, инкубатор…

Больно в груди становится, потому что реальность обрушивается, я сжимаю кулачки и прогоняю мысли. Не хочу ни о чем думать, предполагать, надеяться.

Сказки про Золушек и новых принцев-миллиардеров — это не про эту реальность. Хотя Золотов не принц, он король, владыка, или как там еще называют властителей…

Дышу глубоко, пытаюсь унять боль, которая отчего-то цветет в груди, реагируя на щебетания стюардессы, которая никак не затыкается, предлагая Золотову все, что есть на борту, включая и себя, видимо…

На борт проходят мужчины в костюмах, подчиненные Золотова, охранники. Самолет большой и, судя по всему, комнат здесь также в избытке. Поэтому эти люди исчезают из поля моего зрения, и я вновь цепляюсь взглядом за девушку, которая кокетливо поправляет свой локон, наклоняется к Владу так, что я уже чувствую, что границы стерты, все жду, что дама сейчас и вовсе усядется Владу на колени, а собственно, что нет.

Успокойся, Лера. У тебя нет никаких прав и нельзя так реагировать…

Выговариваю себе и утыкаюсь в иллюминатор.

«Меня не касается», — опять повторяю, как мантру, но сердце сжимается все сильнее, потому что больно…

А вот почему мне так больно — это уже совсем другой вопрос.

Неожиданно слышу грохот. Вздрагиваю и поворачиваю голову, вижу, что у стюардессы упал поднос и она спешно пытается нагнуться, чтобы собрать бокалы, но Влад ловит ее за руку и резко поднимается, а я застываю в шоке, ощущая, как атмосфера салона наэлектризовывается и повисает какое-то гнетущее ощущение катастрофы…