Глава 15
Влад сидит в кресле и рассматривает меня. Смотрит внимательно. Он сидит расслаблено, в руках бокал с золотистой жидкостью, которую он медленно пригубливает.
— Как ты себя чувствуешь? — задает вопрос и я отчего-то прижимаю к груди одеяло, а еще вспоминаю, что видок у меня после болезни явно тот еще, волосы, небось, свалялись и похожи на воронье гнездо.
— Спасибо, уже лучше, извини, что доставила хлопоты…
Отвечаю и опускаю глаза, рассматриваю свой кулак. Чувствую напряжение, а еще… ощущаю запах Золотова с примесью бренди.
Окно открыто и ветерок доносит эти нотки прямо до меня.
— Ты часто болеешь? — спрашивает и внимательно сканирует меня взглядом, а мне кажется, что он меня, вероятно, проверят на профпригодность.
Вот скажу сейчас, что болею часто, может, и забракует и отправит с миром, хотя… сумма неустойки отпечаталась в памяти и страшно становится от возможных перспектив.
— Нет. Только детские болячки. Извини.
Не перестаю себя чувствовать виноватой. Краснею. Я не понимаю, что Золотов тут делает, почему так смотрит на меня…
— Врач сказал, что причина недуга либо вирус, либо сильный стресс.
— Моя жизнь в последнее время один сплошной стресс, — отвечаю правду, смягчая свои слова улыбкой.
Прищуривается и вновь делает глоток. А мне так хочется понять, что именно думает этот замкнутый и опасный мужчина. Что таится под зеленью его глаз… но, увы… Золотов закрытая книга.
— Понимаю, — наконец, отвечает и допивает все содержимое, а я начинаю ерзать на постели. Организм дает знать и позывы определенные идут.
— Я… мне нужно в туалет…
Не знаю, как прогнать мужчину. Сейчас я чувствую себя слишком уязвимой, у нас с ним секс был, и он меня даже мыл, но… я стыжусь… не хочу, чтобы видел в таком неприглядном виде.
Я не умею ни красиво плакать, ни красиво болеть. Я обычный человек, а Золотов привык рядом с собой видеть девушек с обложек. Это чувствуется.
— Иди. Не стоит у меня на все разрешение спрашивать.
Кусаю губу и вновь смотрю на мужчину.
— А… ты… ты что, будешь здесь сидеть?
Говорю и язык прикусываю, но я не хочу щеголять перед Золотовым в пропотевшей майке и трусиках, которые неприятно льнут к телу.
— Это мой дом, Лера, и я бываю там, где хочу. Сейчас я тут и уходить не собираюсь. Так что иди куда хочешь.
Опять глоток делает, и я киваю, начинаю оборачиваться в одеяло, но резкий голос Золотова меня останавливает.
— Я все уже видел. Так что оставь эти девчачьи ужимки. Я хочу смотреть на тебя.
Сглатываю сухую слюну. Так странно. Я думала, я ему сейчас противна, а он…
— Хорошо, извини, пожалуйста, Влад…
Наконец, собираюсь с силами и все же решаюсь подняться. Возможно, я делаю это слишком резко, потому что меня ведет в сторону, мне кажется, что я очень неудачно лечу на пол и сейчас расквашу себе нос о глянцевый паркет, параллельно слышу стук битого стекла и в миллиметре от пола сильная рука меня ловит, и по инерции я лечу назад и охаю, врезаясь в широкую грудную клетку мужчины, который меня сразу же берет на руки, чтобы босыми ногами не поранилась о крошки, которые покрывают теперь весь пол.
— Прости, пожалуйста… — всхлипываю и утыкаюсь носом в грудь мужчины.
Его запах меня успокаивает и это странно.
— Ты ходячее бедствие, знала? — слышу в голосе Владислава игривые нотки.
— Посмотри на меня, Лер.
Подчиняюсь. Поднимаю глаза и утопаю в зеленых омутах. Они настолько глубокие, прозрачные и одуряющие просто.
— Тебе не за что все время извиняться. Советую завязывать с этой привычкой.
Киваю и улыбаюсь, олигарх же спокойно меня несет в сторону туалета.
— Не надо, я сама… — краснею, как помидор, — пожалуйста…
— Упадешь, расшибешься о кафель…
Влад непреклонен, он заходит со мной в огромную ванную, с отдельной душевой кабиной, с огромными стеклянными дверями.
— Пожалуйста, Влад. Я не могу сделать свои дела при тебе.
Цепляюсь за мужчину и чуть ли не плачу от того, что он собирается сделать.
— Я сама… — хнычу и Влад внимательно смотрит на меня.
— У тебя пять минут. Потом я войду.
Киваю благодарно, и Влад отпускает меня, а я сразу же протягиваю руку и упираюсь ею в холодный голубой кафель с золотыми прожилками.
Золотов бросает на меня оценивающий взгляд и повторяет:
— Пять минут.
Золотов уходит, а я с трудом избавляюсь от белья, которое прилипает, с трудом справляюсь с обычными делами. Наконец, поднимаюсь, опасливо смотрю на дверь и по стеночке иду к душу, мимолетом бросаю взгляд в зеркало и прихожу в тихий ужас от того, в каком виде…
Все подтверждается. Волосы — колтун, под глазами синяки, да и вообще…
Я не должна заморачиваться о том, как выгляжу, никогда особо не уделяла внимания внешности, а тут… еще одно доказательство относительно того, что мне совсем небезразлично, что думает и как видит меня Влад Золотов.
Дорога до душевой кабины отнимает все силы. Перед глазами вновь начинает темнеть, но упасть мне вновь не дают.
Золотов оказывается за моей спиной и пропускает руку вокруг моего живота, прислоняет к себе и я облокачиваюсь на эту гору за своей спиной…
— Я уже говорил, что ты строптивая, непослушная девочка, которую надо отходить по округлой симпатичной попке?
Его голос, эти нотки, они будоражат…
У меня мурашки по коже рассыпаются, а Влад шепчет на ухо:
— Ты непослушная. Плохо. Я привык, чтобы мои приказы выполнялись непрекословно. Даже пункт в нашем контракте имеется…
Напоминание о нашем деловом соглашении опять бьет в сердце, но я чувствую, как Золотов накрывает пульсирующую венку на моей шее и немного прикусывает мою солоноватую кожу…
— Что же мне с тобой делать, бедовая девочка?
Я не понимаю его вопросов. Во всем мне мерещится какой-то скрытый смысл. Будто он меня спрашивает не о конкретном моменте, а вообще интересуется относительно меня самой.
— Я хочу принять душ… Кожа чешется… — говорю правду, и Влад вздыхает за моей спиной.
Я не жду, что мужчина потащит меня под струи, просто хотела сказать, чтобы дал возможность хоть как-то сполоснуться…
Но то, что происходит, просто ни в одни ворота не вписывается. Влад спокойно идет со мной к душевой, включает воду, проверяет теплоту, а затем тряпки с меня срывают с такой скоростью, что я даже ойкнуть не успеваю, как Влад прислоняет меня к кафелю, а сверху на меня будто из водопада падает поток воды.
У него в душе водопад. Самый настоящий. Приподнимаю голову и изучаю хромированную конструкцию.
Невероятные ощущения… Я приникаю к стене и силюсь не упасть, пока меня обливает теплым потоком воды, но затем происходит нечто просто невероятное.
Я бросаю взгляд в сторону Влада и замечаю, что мужчина абсолютно обнажен, он входит под поток воды и притягивает мое тело к своему.
Становится опорой, а я не выдерживаю и кладу голову на его широкое плечо.
Вода приятно проскальзывает по напряженным мышцам, убаюкивает, глаза закрываются, но я вздрагиваю, когда слышу символичный хлопок, а спустя мгновение мужчина собирает мои волосы пальцами и я понимаю, что они у него в густой пенке от шампуня, который он разносит по прядкам, массирует кожу головы и приводит меня в состояние какой-то эйфории.
Затем в ход идет гель и широкие руки мужчины плавно скользят по изгибам моего тела, очерчивают плечи, ребра, талию… заползают во все уголки, заставляя меня краснеть в вздрагивать от головокружительных ощущений, которые рождаются во мне, будто искорки вспыхивают.
Его руки творят волшебство. Будто к жизни меня возвращают. Влад дотрагивается до меня. Иногда его ласковые поглаживания превращаются в определенные нажатия на точки на спине и под шеей… И эти прикосновения немного болезненные. Будто на контрасте с огненной лавой его ласки…
— Не бойся. Боль в данном случае триггер. Я привожу в тонус мышцы и заставляю организм сгруппироваться, собраться…
— Где ты этому научился? — спрашиваю, а сама обнимаю мужчину за шею обеими руками, висну на нем, но мне приятно… приятно чувствовать его обнаженную горячую кожу, а еще ощущать, что Влад хочет меня… сильно… он в полной боевой готовности, но вместе с тем не делает ничего, чтобы взять…
Лишь ласка, его мягкий голос, который все равно насыщен повелительными нотками.
— Давнее дело… Как-нибудь потом расскажу об ужасах войны…
Услышав эти слова, вздрагиваю. Отрываю голову от плеча Влада и заглядываю в его яркие глаза.
— Войны? — переспрашиваю и мужчина тянет губы в улыбке.
— Было дело. Давно. Когда совсем невмоготу, учишься выживать в экстремальных условиях. Подорожником лечишь огнестрел, и чтобы не отключиться, стимулируешь определенные точки на теле…
Качаю головой. За легкими словами мне чудится нечто жуткое. Я понимаю, что этот человек испытал в своей жизни многое…
Иначе почему он настолько замкнут, настолько холоден…
Хотя, возможно, без тех испытаний он бы не стал тем, кем является сейчас…
Неожиданно Влад выкручивает кран. И берет меня на руки. Хватает висящий здесь же черный махровый халат, который мне велик на пару-тройку размеров, и оборачивает меня в него.
Усаживает на огромную мраморную столешницу, на которой есть две раковины, а затем в руках мужчины появляется золотистый фен, которым он сушит мне волосы.
— Ущипни меня, — говорю, улыбаясь, чувствуя теплый ветерок, который проходится по волосам.
— Уже щипал. В душе. Много, — ухмыляется и проводит рукой по моим длинным влажным прядкам.
— Я не верю, что это происходит наяву. Что я не сплю. Что ты делаешь, Влад?
Пауза и я кусаю губу:
— Зачем ты это делаешь, Влад? — заглядываю в глаза мужчине, пытаюсь найти ответы.
Потому что он слишком человечен, он ведет себя так, что мое сердце бьется в груди спотыкаясь, ведь чувства просыпаются, они выходят из-под контроля и я не могу не любить этого заботливого мужчину, которые сочетает в себе несочетаемые черты…
— Зачем я делаю что? — переспрашивает в своем коронном стиле, уходя от прямого ответа на вопрос.
— Ты… ты… — кусаю губы. Не могу себя заставить продолжить фразу, но в душе я кричу так, что мой голос бьет по барабанным перепонкам:
Зачем ты это делаешь, Влад? Зачем приучаешь к себе? Зачем ведешь себя так, будто я что-то для тебя значу?! Но ведь этого не может быть… я душой чувствую, что в нужный момент ты расставишь все точки над “i”, отнимешь у меня все и выставишь за дверь, заставив уверовать, что мы с тобой не знакомы, а все, что было — это лишь кошмар, который рано или поздно сведет меня с ума…
Не дает договорить, забирает меня обратно на руки и несет в кресло. Смотрит на кровать и бросает на меня внимательный взгляд.
— Ну что, опять сама хочешь поменять? — спрашивает иронично, а я сползаю по широкому креслу, устраиваюсь поудобнее и чувствую, как веки слипаются.
Уплываю в сон. Что дальше происходит, я особо не соображаю, лишь ощущаю, как меня вновь опускают на прохладные вкусно пахнущие простыни, а затем становится необыкновенно горячо.
Меня будто прижимает к печке и все мышцы расслабляются, я ощущаю во сне поцелуи, ласки, касание, и в какой-то момент щекотка проскальзывает по телу вниз, сильные руки уверенно раздвигают мои бедра, а потом я улетаю в своих ощущениях.
Меня ласкают, уверенно и сильно, пробуют в самых запретных местах, и я взрываюсь, а потом ощущаю тугую наполненность и вновь будто плыву на волнах, плавно раскачиваясь, принимая мощь стихии, отчаянно берущей меня…
Как в тумане, вновь ощущаю вспышку и горячий шепот в самое ухо:
— Моя нежная, слабая малышка… что же мне с тобой делать…
Следующее пробуждение оказывается быстрым. Я просто открываю глаза и чувствую, что здорова.
В окно проскальзывает солнышко, и я потягиваюсь в кровати, подобно сытой кошечке, поворачиваюсь на другой бок и опускаюсь щекой на вторую, примятую подушку, которая хранит будоражащий запах мужчины.
Я помню, что Золотов спал со мной. Не просто секс. Но он именно спал, прижимал к себе и ласкал, его губы, руки…
Встаю с кровати и привожу себя в порядок, нахожу на спинке стула мягкое белье без швов с биркой и легкое домашнее платье, балетки…
Все сложено бережно, аккуратно и я понимаю, что, скорее всего, это постаралась та приятная женщина, которая кормила меня бульоном.
Наконец, одевшись, провожу по волосам щеткой, которую нахожу в ванной комнате. Собираю волосы в хвост, подмечая, что в этой комнате появилось все, что нужно для женщины…
Это все очень странно. Отмахиваюсь от мыслей. Не хочу думать ни о чем другом, выхожу из спальни и иду по широкому богатому коридору.
Дом Золотова великолепен, богато обставлен, но не кичлив. Здесь всего в меру, спускаюсь по лестнице и встречаюсь взглядом с той самой женщиной.
— Здравствуй, Лерочка, как себя чувствуешь? — спрашивает, радушно улыбаясь, и я отвечаю взаимной улыбкой.
— Спасибо вам большое, уже лучше…
— Вот и хорошо. Я Инна Петровна.
— Очень приятно, благодарю вас за заботу, я, надеюсь, не доставила вам много хлопот?
Женщина приподнимает тонкие брови и улыбается еще шире.
— Все хорошо, девочка, пойдем, тебе надо позавтракать, силы нужны.
Женщина провожает меня в гостиную, где уже ее помощница сноровисто оформляет завтрак. На столе есть все от сока до ароматных пирожных и творога со сметаной.
Я от одного вида сдобы ощущаю, как болезненно сжимается желудок. Занимаю место за столом и принимаюсь завтракать, пока женщины неподалеку обсуждают домашние дела.
Вскоре Инна Петровна возвращается.
— Все хорошо, Лерочка, может, вам что-то еще нужно? — спрашивает у меня, и я останавливаю на женщине внимательный взгляд.
— Можно мне мой телефон? Я хочу позвонить врачу и узнать, как мой папа, как идет подготовка к операции…
По мере того, как говорю, брови женщины смыкаются на переносице и смотреть она начинает на меня с каким-то человечным состраданием.
— Господин Золотов ничего не запрещал. Вам все можно. Телефон ваш сейчас принесу, — улыбается тактично и у меня от сердца отлегает.
Значит, не пленница…
Вскоре женщина возвращается с моим стареньким потрепанным телефончиком. Благодарю и быстро беру его. Нажимаю на контакт врача.
Идут гудки и каждый отсчитывает удар моего сердца.
— Валерия Игоревна, здравствуйте, — слышу голос доктора, бодрый, спокойный.
— Здравствуйте, Виктор Дмитриевич. Как дела у папы? Как проходит подготовка к операции? — спрашиваю, а у самой сердце замирает в груди.
— Все хорошо, Валерия Игоревна, все процедуры проводятся. Пациент реагирует положительно. Операция по графику. Прогнозы у меня положительные. Терапия дает результат.
По мере того, как врач говорит, у меня за спиной будто крылья открываются.
— Спасибо вам огромное, Виктор Дмитриевич! — благодарю его сердечно. — А можно папе звонить? Я очень хочу с ним поговорить, хотя бы пару минут, можно?
Спрашиваю с надеждой, надеясь, что папа все же не все время лежит с прикрытыми веками, как это было в нашу последнюю встречу, когда у меня все внутри оборвалось.
Короткая пауза и я понимаю, что врач раздумывает над моими словами.
— Я подумаю, что можно сделать, Валерия Игоревна, только имейте в виду, пациенту запрещено переживать, да и вообще любая эмоциональная встряска, как положительная, так и отрицательная — чревата.
— Я все понимаю, доктор! Мне бы только голос его услышать…
Опять пауза.
— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Проконсультируюсь с нашими зарубежными коллегами, если будет возможность, вам позвонят.
Благодарю врача и откладываю телефон. На сердце становится поспокойнее. Проходит время и, наконец, мой телефон оживает.
Сразу же отвечаю на звонок мессенджера и включается камера. Я вижу белоснежную палату, совсем не похожую на ту, в которой до этого лежал папа.
Здесь сразу виден уровень и на меня смотрит медсестра, которая на ломаном языке предупреждает, что пациент не может говорить, но все слышит.
А потом я вижу папу, его бледное лицо, аппарат, к которому он подключен.
Отец смотрит на меня своими глубокими глазами, и я улыбаюсь через силу, заставляю себя не плакать. Говорю, что у меня все хорошо.
По мере того, как говорю, папа моргает. Будто поддерживает меня, словно сам дает надежду, и я понимаю, что у нас есть шанс… и я сделаю все, чтобы спасти дорогого сердцу человека…
Настроение у меня поднимается. Несколько дней проходят в пустых хлопотах. Инна Петровна предупреждает меня, что Влад в командировке, и я немного выдыхаю, адаптируюсь к ситуации, к дому.
Налаживаю контакт с женщиной, которой как-то начинаю сама помогать по дому. Не знаю, как так выходит. Разок Инна Петровна просит меня помочь ей переставить горшок с цветком, а потом мы оказываемся в оранжерее, и я начинаю помогать ей с рассадой.
— Ты любишь цветы, и они отвечают тебе, вон как хорошо получается пересадить, — наконец, выдает женщина, добавляя немного земли в свой горшок.
— Очень. Раньше не замечала за собой, а вот с вами вошла во вкус, — улыбаюсь женщине и замечаю, как у нее на дне глаз искорки вспыхивают.
Инна Петровна ничего не говорит, но бросает многозначительный взгляд на меня.
— Тебе идет на пользу свежий воздух, Лерочка, щечки розовые стали, глазки заблестели, даже округлилась немного…
Продолжает перечислять женщина, а я улыбаюсь шире. Не знаю, как так произошло, может, всему виной разговор с отцом… но вот у меня какая-то надежда плотно засела в душе, что все обязательно наладится, и злые мысли ушли.
Я перестала бояться того, что мне грозит, может, просто отрава надежды мешает мне реально воспринимать ситуацию, но… я не знаю… мне просто кажется, что все будет хорошо…
— Красивая ты девочка, Лера. Живая. Целостная. Ты как лучик света… Без тебя мне, старой, в этом доме грустно было, обыденно, а вот с тобой все иначе…
Мягкий голос Инны Петровны заставляет меня вскинуть голову и посмотреть на эту добрую женщину. Я уже ясно понимаю, что она при Золотове не просто персонал. Тут нечто иное. Возможно, между ними какие-то близкие связи. Не то, чтобы родственные… не знаю. Просто я чувствую, что Влад ей не чужой человек. Она о нем говорит с почтением, с уважением, явно сохраняя дистанцию, но все же… проскальзывает какое-то тепло, душевность.
Не знаю…
— Инна Петровна, а вы Золотова давно знаете? — осмеливаюсь задать вопрос, и женщина останавливает на мне внимательные глаза, но что-то мне подсказывает, что распространяться она не будет, потому что женщина лишь кивает и вновь уходит с головой в работу.
А вот мне мерещится, что… не знаю… вот кажется, что Инна Петровна к Золотову как к сыну относится, или… словно обязана ему чем-то…
Хочу зацепиться за эту мысль, задать женщине уточняющие вопросы, но неожиданно раздается шум снаружи и звук раздвигаемых ворот. Сразу же приподнимаюсь и бросаю взгляд наружу сквозь огромную стеклянную стену теплицы, вижу, как заезжают несколько автомобилей, и сердце ударяется о ребра.
— Влад… — шепотком слетает с губ, и я отчего-то резко подрываюсь и бегу навстречу Золотову.
Будто соскучилась и не могу заставить себя остановиться, выскакиваю на улицу и по инерции делаю несколько шагов, в то время как дверца распахивается и из автомобиля появляется Золотов.
Наши взгляды сталкиваются, и я запинаюсь в ногах. Замираю. Потому что кажусь себе какой-то совсем глупой девчонкой, которая измазанная в земле, с распущенными волосами и грязными руками чуть ли не несется к мужчине, одетому с иголочки, да еще и в окружении каких-то незнакомцев в костюмах.
Этих я не знаю…
Не то, чтобы знаю всех и каждого, но окружение Золотова уже перед глазами примелькалось, а вот эти вот мужчины с каменными лицами для меня незнакомы.
Владислав бросает на меня тяжелый взгляд, а я… я пячусь назад, улыбка слетает с губ и становится не по себе, особенно когда один из собеседников Золотова обращает на меня свой тяжелый непроницаемый взгляд.
У меня все волоски на теле дыбом становится от чувства опасности и тревоги.
Я не знаю, что в эту секунду этот человек говорит Золотову, но его опасные глаза буквально прожигают меня насквозь.
Владислав же на слова своего партнера лишь ведет головой, а я ретируюсь назад, разворачиваюсь и улетаю обратно в оранжерею.
Мне кажется, что я совершила какую-то страшную ошибку…
Сердце барабанит о ребра, и я замираю под обеспокоенным взглядом Инны Петровны, которая вытирает руки тряпкой и немного неуклюже поднимается, идет ко мне.
— Зря ты так побежала, Лерочка… — выдыхает женщина.
— Давай в дом пойдем, на сегодня с рассадой, думаю, закончили, — женщина что-то еще говорит, а я лишь киваю.
Мы идем не с парадного входа, а со стороны кухни, тихонечко заходим и я сразу же иду к холодильнику, достаю бутылочку холодной воды и приникаю к живительной влаге. Меня немного трясет. Почему, не понимаю. Возможно, причина тому внимание друга Золотова…
То, что там человек равный — сразу же заметно, а вот то, что я позволила себе в присутствии постороннего проявить столько эмоций…
Не знаю, чем все это мне грозит…
— Лерочка, ты поднимись наверх, приведи себя в порядок… Возможно, Владислав Олегович будет давать распоряжения относительно тебя…
Мягкий голос женщины выводит меня из состояния некоего шока, и я киваю благодарно, все так же выскальзываю через другой вход, не желая привлекать к себе внимания, и добираюсь до своей комнаты.
Сразу же несусь в ванную комнату и срываю с себя грязную одежду, становлюсь под душ.
— Дура. Какая же ты дура…
Шепчу зло, намыливая свою кожу, убирая следы от травы и земли.
Золотов бизнесмен, миллиардер. Он суровый делец. Он приехал в свой дом с партнерами, а тут девчонка мчит к нему вся измазанная…
За такое по головке меня не погладят!
Самобичевание заканчивается тем, что я вылетаю из ванной, вытираюсь наспех и выбираю скромное домашнее платье, бесшовное простое белье под него и балетки, собираю волосы в хвостик и сажусь в кресло, гипнотизирую взглядом дверь.
Все кажется, что она сейчас распахнется и Золотов в бешенстве влетит, начнет чихвостить меня за то, что я его идиотом выставляю.
Забираюсь в огромное кресло с ногами и ставлю на коленки подбородок. Все смотрю на дверь.
Но ничего не происходит. В комнате темнеет и меня сносит в сон, и лишь на краю дремы я слышу, как заводятся автомобили и покидают особняк…
Хочу встать и посмотреть в окно, понять, уехал ли Влад со своими друзьями, но сил нет…
Сон все же утягивает сильнее, но внезапно дверь в мою комнату распахивается и на мои глаза падает яркая полоска света.
Владислав входит в комнату, а я щурюсь, пытаюсь прогнать сон, пока мужчина скидывает пиджак и избавляется от одежды.
Наблюдаю за тем, как Золотов оголяет свое тело атлета и внутри все замирает. Спустя мгновение миллиардер подходит ко мне и просто забирает меня из кресла.
Я помню, для чего я ему нужна. В принципе, наше общение и должно сводиться к сексу, но я все равно цепляюсь за Золотова и тихо шепчу:
— Извини меня, пожалуйста… я не хотела выставлять тебя в плохом свете…
Влад быстро раздевает меня и заглядывает в глаза. Не отвечает ничего. Но сминает мои губы в поцелуе. Нападает так, будто изголодался.
Я оказываюсь на простынях за мгновения, а дальше мое тело разворачивают, вертят во всевозможных ракурсах и заставляют меня терять себя в ощущениях.
Я вылетаю из реальности и нахожу себя лежащей на широкой груди мужчины, в то время как Золотов медленно наматывает мои прядки на палец.
— Сегодня ты привлекла к себе излишнее внимание, — наконец, слышу голос Влада и затихаю, пальчики сами впиваются в его кожу.
Но Золотов не реагирует на это.
— Прости меня…
Усмехается.
— Не за что прощения просить. Раз уж засветилась, то придется и дальше нам играть в открытую.
Приподнимаюсь и заглядываю в зеленые глаза мужчины.
— Что значит, играть в открытую?
Спрашиваю, а Влад лишь слегка улыбается, не отвечает, а затем и вовсе меняет тему.
— Мой хороший друг Игнат Юсупов через пару дней женится. Свадьба пройдет на озере Комо. Поедем вместе. Заодно и продолжим мой неудавшийся отпуск.
— Озеро Комо? — переспрашиваю и глаза у меня в шоке раскрываются. — Ты хочешь взять меня на свадьбу в Италию?
Сам факт, что Золотов хочет выйти со мной в свет, у меня в голове не укладывается.
— Ты выглядишь шокированной, — парирует, игнорируя мой вопрос.
— Я… я просто думала, что сегодня сильно накосячила, когда появилась перед глазами твоих партнеров, думала, что ты будешь злиться из-за моей глупости, а ты… ты предлагаешь мне сопровождать тебя на свадьбе твоего друга…
Кусаю губу. Потому что это очень серьезно. Для меня, во всяком случае, но вот Влад продолжает меня рассматривать и на его губах играет какая-то странная ухмылка.
— Ты красивая девочка, Лера. Мне хорошо с тобой не просто физически, ты и как человек мне нравишься, но… — прищуривается и давит взглядом, — не строй воздушных замков. Я должен присутствовать на этой свадьбе, и я хочу, чтобы ты была со мной.
Золотов, что называется, спускает меня с небес на землю, но… все равно его глаза, его руки, ласкающие мою спину, они заставляют меня расслабиться…
— Совместим приятное с полезным. Заодно и ты новую для себя страну увидишь. Хочешь посмотреть Италию?
Прыскаю, Влад слегка тянет мои волосы, чтобы заглянуть в лицо.
— Я никогда нигде не была и, конечно же, я бы очень хотела увидеть новую страну, познакомиться с традициями, побродить по музеям, паркам, скверам. Это просто мечта…
Прищуривается.
— Не могу сказать, что многое из перечисленного мы успеем, но думаю, что тебе понравится, — опять меняет резко тему: — Как твой отец?
Улыбаюсь и тихо произношу:
— Врачи обнадеживают. Я даже с ним смогла чуточку поговорить…
Замолкаю, а потом выговариваю тихонечко:
— Спасибо тебе за все.
Опять смотрит на меня внимательно и мне кажется, что Золотов больше видит, знает, чем говорит, но это и так понятно.
— Не благодари. Я даю ровно то, что должен, — опять выговаривает спокойно, а затем улыбается, — хотя… я хочу, чтобы ты поблагодарила меня по-особенному.
Вскидываю брови и смотрю на Влада, который приподнимает меня и заставляет оседлать свои бедра.
Замираю на нем и смотрю во все глаза.
— Я хочу, чтобы ты поскакала на мне, девочка, а дальше будем расширять твою программу.
На мой шокированный взгляд подмигивает, а дальше я действительно ухожу в отрыв, валюсь без сил на мужчину и прикрываю веки, уплываю в сон, думая, что, возможно, все не так уж и плохо у нас с Владом…