Глава 17

Владислав Золотов

Время назад

— Что за цыпа к нам выпрыгнула? — спрашивает Соколовский и упирает в меня темные непроницаемые глаза. — У тебя новая садовница?

— Глеб, с каких пор ты интересуешься моей личной жизнью? — выдерживаю взгляд старого друга и опрокидываю в себя порцию пойла.

— Не знаю. Зашла мне. Интересная девочка. Взлохмаченное чумазое чудо…

Кривит губы в ухмылке и разваливается в кресле. Матерый мужик. Один из немногих, кого могу назвать не просто деловым партнером, но и другом, а ведь мы были врагами…

Еще несколько лет назад мы рвали друг друга, выбивая место под солнцем, борясь за доминирование наших корпораций, но в какой-то момент эти терки переросли в настоящую войну.

Боевые действия шли со всем размахом и в один прекрасный день, когда ситуация накалилась до взрывоопасной, Глеб пришел ко мне.

Вот так вот просто. Мой заклятый враг. Явился. И сказал, что нас с ним заказали.

Веселые времена были. И самое интересное, что мы с ним разговорились. Выпили. И выяснилось, что в свое время служили в тех же частях, просто каким-то чудом не пересеклись.

Я только прибыл, а Соколовский отбыл…

Разминулись, что называется.

И помню, как я заглянул в волевое лицо мужика с мелким шрамом над левой бровью, с тяжелым подбородком и сжатыми в линию губами. Агрессивный. Жесткий. Жестокий. Достойным соперник. Глеб Соколовский был тем единственным врагом, который вызывал уважение. И побазарив с этим безбашенным мужиком, который в одиночку завалился в логово врага, я понял, что, в принципе, делить нам нечего, учитывая, что кто-то ушлый решил убрать двух львов, шакальничая со спины.

В тот день мы славно покутили, потом ушли вразнос с бабами и пьянками, ну а затем… затем мы включили ответочку тому, кто решил убрать двух враждующих конкурентов и занять нишу.

Враг иногда может быть настолько достойным, что он превращается в друга, но все же сейчас, когда Глеб так въедливо смотрит, явно намекая на то, что у меня появилась слабость, меня начинает скручивать яростью.

Вспоминаю сразу же девочку с замазанным грязью лицом, в обляпанной футболке, с распущенными длинными волосами и улыбкой на губах…

Лера…

Когда она выскочила из оранжереи, как самая настоящая дикарка, я замер, сердце в груди ломануло, а затем ярость подняла голову, потому что заметил, как Глеб среагировал на эту красивую девочку, которая даже в таком задрипанном виде для нормального агрессивного мужика выглядела чрезвычайно сексуально и вызывающе.

Мне захотелось загнать ее обратно, чтобы никто не видел, чтобы не смотрел…

А вот враг-друг будто керосина в огонь подлил:

— Интересные пироги, Золотов. И что же за чудо у тебя тут бегает?

В эту секунду мне захотелось выломать Глебу челюсть.

Никогда баб не ревновала. Всегда было параллельно.

А тут в Соколовском соперника почуял. Причем слишком достойного. Закрыл тему, и мы ушли на переговоры, а потом, выпроводив всех, Соколовский остался на правах друга и мне сейчас мозги делает.

— Значит, твоя девочка, — продолжает вдавливать в меня темный взгляд, — жаль… Зашла мне… Ты ее долго планируешь юзать или как обычно — на недельку?

— Притормози, пока рожей в стол не вкатал.

— Даже так, — ухмыляется, — ты, Влад, безбашенный мужик, ты понимаешь, что вокруг тебя ситуация накаляется, как в жерле вулкана?

— Ты мне сейчас ликбез по технике выживания хочешь устроить? — парирую, опять доливая себе выпивки.

— Нет, брат, хочу сказать, что у тебя появилась слабость. Я это вижу.

— Нет слабостей, — отрезаю и впиваюсь взглядом в наглую рожу одного из богатейших людей страны.

Глеб вдруг прекращает улыбаться и подается вперед.

— Тебе надо участвовать в предвыборной гонке. Если ты не встрянешь, то тебя ликвидируют. Я не шучу. Ситуация выходит из-под контроля.

— Я знаю, Глеб. Придется ввязываться.

— Ну вот. А у тебя чудо в перьях по особняку бегает.

Вновь возвращается к теме Леры и заставляет меня сжать бокал до побелевших костяшек.

— Развязывайся с этой девочкой. Почуют, что она не просто разовая для тебя… будут бить по ней. У тебя не должно быть болевых. А я сегодня кое-что заметил, и ты можешь мне хоть сто раз морду набить, Влад, но если я почувствовал неладное, то и до других допрет. Рано или поздно. Я знаю, что говорю.

Замолкает вдруг и в глазах вижу кое-что тягучее, больное…

Хмурюсь. Что-то внутри меня щелкает.

— Развяжись с ней. Жестко. Чтобы раз и навсегда.

— Я сам решаю.

Отрезаю и мы переходим к обсуждению насущных проблем, которые в последнее время прут из всех щелей.

Выпроваживаю Глеба и возвращаюсь в спальню.

По-хорошему, мне надо устроить Лере разбор полетов, ясно поясняя, что можно, а что нет.

С любой другой я бы даже не заморачивался, но стоит войти в спальню и увидеть свернувшуюся в кресле девушку, как сердце смягчается, а в штанах становится тесно.

Так интересно, но эта девочка вызывает во мне трепет, нежность и желание мять и иметь это тело до жестких отметин.

Пытается извиниться, а я не слушаю. Раздеваю свою строптивую девочку, сдираю трусики и вбиваюсь в это сочное тело.

Вскрикивает и цепляется за меня, так доверчиво, а я ее рвать хочу, но отчего-то опять лишь ласкаю.

Ярость и ревность меня затопили, я приревновал ее к Глебу и сейчас с остервенением доказываю, что это тело принадлежит только мне, по крайней мере, пока.

Я будто с цепи срываюсь и раскладываю девочку во всех позах, пока она не вырубается от очередного оргазма.

Слабенькая и неимоверно стойкая, пока она спит на моем плече, я думаю о том, что мне Глеб впаривал…

Надо с этим что-то делать, можно засветить Леру, чтобы все поняли, что программа обычная, а затем…

Вновь обращаю взгляд на чистое личико с правильными чертами и зацелованными пухлыми губами…

Красивая девочка… даже слишком…

Пожалуй, Глеб действительно прав…