Глава 30. Причал
Костя
Звон стёкла прокатывается ужасом по рукам. На рефлексах смотрю вправо, где стояла Назима, и вспоминаю, что она отошла.
— Два человека за бортом! — орет кто-то. — Женщина и ребёнок.
— Игорь! — начинает метаться молодая женщина и трясти аниматора в костюме розовой свиньи. — Где мой сын?
Сапроновы бледнеют. У меня ухает сердце от вероятности, что там, в ледяной воде может быть Назима.
Не сговариваясь, кто в чем одет, мы срывается к выходу из ресторана.
К тому моменту, как подбегаем к борту теплохода, в воду уже прыгают члены экипажа. Я вглядываюсь в темноту и холодею от того, что там, в лучах прожекторов действительно находится ОНА.
— Игорь! Дима, почему они просто стоят? — начинает истерить Сапронова. — Почему они ничего не делают?
— Они делают, — рычит он сквозь зубы, перехватывая за руки пробегающую мимо молодую женщину. Ту самую, что искала сына.
— Игорек! — кричит она и рвётся на парапет. — Папа отпусти!
Я понимаю, что мальчик в воде — это внук Сапронова.
— Держи ее крепче, — сухо спихивает он дочь в руки подоспевшего молодого мужчины. Видимо, зятя.
Меня душит волнами человеческого ужаса и паники. Как так вообще вышло? Судя по небольшому расстоянию от борта теплохода, Назима увидела падение ребёнка и прыгнула следом, разбив стекло???
Гашу безумный порыв прыгнуть следом, потому что в этом нет никакого смысла. Только осложнять работу профессионалам. И я слежу за их действиями, как маньяк. Мысленно подгоняю и просто первый раз прошу кого-то сверху, чтобы с Назимой и внуком Сапронова все было хорошо. Вода ледяная… градусов двенадцать. В моих ушах гул из шокированных голосов.
— Кто-нибудь вызвал скорую? — включается в общую деятельность Анна Ивановна. — Одну? — переспрашивает. — Я вызываю вторую. Как скоро сможем быть у причала?
Ей всегда приходят в голову здравые мысли, когда другие «теряются».
— Алло, — она перехватывает телефон удобнее. — «Причал Мойка 70». Нужна скорая. Падение в воду. Беременная женщина и ребёнок…
Я оборачиваюсь.
— Да, ребёнок шесть лет, женщина двадцать семь. Срок около двух месяцев. Время в воде пятнадцать минут… Спасибо, — моя секретарь кладёт трубку и встречается со мной взглядом.
— Кто беременная женщина? — Спрашиваю хрипло.
— Константин… — белеет Анна Ивановна. — Вы потом сами поговорите с Назимой… Я не подумала, что вы услышите разговор, Господи… — прикрывает ладошкой рот.
Чувствуя себя так, будто мне только что врезали по голове пыльным мешком с цементом, смотрю, как сначала из воды поднимают мальчишку, а следом за ним Назиму.
Мокрых, бледных, трясущихся… Уносят во внутрь ресторана. Я срываюсь следом.
«Надо снять с неё одежду. А она ведь никому не дастся.» — пульсирует в моей голове сейчас только эта мысль, затмевая остальные.
Забежав в ресторан, расталкиваю собравшихся вокруг Назимы людей, сдёргиваю пиджак с плеч и вручаю его в руки официантке.
— Прикрой нас…
Смотрю в немигающе глаза Назимы и бескомпромиссно стягиваю с неё платье, потом белье и чулки. Она даже не краснеет. Красивая и ледяная. Живая, слава Богу!
Меня потряхивает с ней в унисон.
Натягиваю на ее голову чью-то большую футболку, закутываю в одеяло с головой и усаживаю на колени, как большого ребёнка. Ребёнка… Поверить не могу!
От осознания, что внутри Назимы растёт ребёнок того урода — ее бывшего мужа, мне душно. Но разве это важно, когда она вдруг расслабляется в моих руках и начинает тихо плакать, положив голову на плечо. Беременная… прыгнула в ледяную воду и спасла чужого человека. Под моей черепной коробкой искры. Замечаю, как руки трясутся, сжимая края одеяла. А если бы она утонула? Но она со мной. Имеет ли значение, что беременна? Наверное, нет. Но вот почему не сказала — да!
А если с ребёнком что-то случится? После такого стресса и холода… Что вообще в голове у этой девчонки?!
— Все будет хорошо, — шепчу, поглаживая ее мокрую щечку. — Не бойся. Ты — просто невероятная молодец! Я горжусь тобой.
Где-то на фоне дуэтом рыдают женщины Сапронова. Не могу сказать больше не слова, потому что происходящее попадает на больное. Люди не должны терять родных. Ни случайно, ни уж тем более добровольно.
Чувствую, как теплоход начинает потихоньку разворачиваться и швартоваться.
— Скорые приехали, — выглядывая в иллюминаторы, констатируют люди.
— У вас все нормально? — к нам подходит мужчина в форме. Скольжу взглядом по его погонам, понимая, что это — капитан.
— Относительно… — киваю.
— Пройдемте со мной, — сглатывает он. — Когда ваша жена будет способна, ее бы хотела допросить полиция. Они поедут следом за вами в больницу.
— Полиция? — вскипает у меня. — В чем у них могут быть вопросы?
— Это вопросы по моему делу, которое будет неизбежно заведено, — хрипло отвечает он и поправляет фуражку.
— Я все скажу… — медленно поворачивается к нему Назима, высвобождаясь из моих рук. — Вы не виноваты…
— Это решит суд, — ухмыляется он. — Пройдите, пожалуйста, на причал. Вас ждут врачи.
— Я сама дойду… — дергается Назима.
— А ну тихо, — рычу, подхватывая на руки.
— Сумка… — беспокоится она. — Мне нужна моя сумка…
— Ее никто не тронет, — говорю уверено.
— Пожалуйста… там нужно, — просит тихо.
— Где она? — останавливаюсь, оглядываясь.
— За столом. На спинке стула…
— Четвёртый стол, — говорю проходящему мимо официанту. — Сумку срочно принесите.
— Конечно… - срывается.
И уже через минуту возвращается с золотым клатчем на цепочке.
— Спасибо… — шепчет Назима.