Глава 31. Муж

Назима

— Я еду с вами, — бескомпромиссно заявляет Константин, забираясь следом за врачом в скорую.

— Только родственники, — строго смотрит на него фельдшер.

— Константин… — предпринимаю я последнюю попытку его отговорить, потому что иначе говорить о беременности придётся при нем. А это слишком резко. Неуместно. Шокирующе. Но сейчас единственно для меня важное.

— Вы кто? — прищуривается врач.

— Муж, — отвечает ей Тихомиров.

Прикрываю глаза. Ну, что же, муж. Сейчас будет сюрприз.

— Аллергия, хронические заболевания есть? — переписав мои паспортные, врач начинает заполнять анамнез делее.

Открываю сумочку и подаю женщине свою карту беременной.

— Срок семь-восемь недель… — сглатываю. — Это очень опасно?

Врач забирает карту и быстро ее листает.

— Опасны дальнейшие воспаления. Пиелонефрит, пневмония, вагиниты, вторичные бактериальные… Кто знает, какой у вас иммунитет.

— Делайте все самое лучшее, — рявкает Константин так резко, что мы обе вздрагиваем.

— Да-да, — начинает активно кивать фельдшер. — У нас распоряжение доставить в лучшую больницу города.

Я перевожу на Тихомирова затравленный взгляд, чтобы оценить его степень понимания ситуации.

— Я люблю тебя, — говорит он мне шёпотом и, порывисто один раз целует в губы.

Голова начинает кружиться.

— Костя… — я хватаю его за руку и тяну на себя. — Ты вообще слышал…

— Я все слышал, — качает он головой. — Поговорим позже. Не будем обсуждать при всех наши семейные вопросы.

— Ты не понимаешь… — чувствую, как к горлу подкатывают слёзы. Зачем он мне это все говорит?

— Я все понимаю, — уверенно сжимает мою руку в ответ. — А если не успокоишься, попрошу вколоть тебе успокоительное.

Закусив губы, замолкаю и позволяю себе расслабиться, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Ощущения шоковые, но пока ничего не болит. Только мышцы и голова. Сворачиваясь на носилках клубочком и поджимаю ноги. Пусть все будет хорошо. Мне страшно, да. Но я не могла поступить иначе. Боже, ну, пожалуйста, пусть все будет хорошо!!!

В приёмном отделении меня заботливо пересаживают в кресло-каталку и отвозят сразу в просторную палату. Все необходимые процедуры от забора крови и осмотра специалистов до УЗИ проводят на месте.

Тихомиров не выходит из палаты даже на последнем. Махнув рукой на этот факт, просто прошу его отвернуться к окну. Не выходит он, и когда медсестра приносит мне бульон, и когда ставят капельницу, и когда я, успокоенная фактом, что с ребёнком все хорошо, просто отрубаюсь.

Просыпаюсь уже утром и замираю, пытаясь почувствовать свой организм. Горло дерёт, в голове вата… Впрочем, это не самое страшное, что могло со мной произойти.

Привстав на кровати, первым, кого вижу, оказывается Константин, спящий на кожаном диване возле противоположной стены. Не ушёл…

В памяти вспыхивают его вчерашние признания в любви и слова, что мы — семья. Мне же не показалось? Не хочу, чтобы показалось.

— Я тоже тебя люблю… — говорю одними губами, потому что горло не выдаёт звуков.

Хочется в туалет. Но нажать кнопку и позвать медсестру я не решаюсь. Разбужу Константина. Осторожно спускаю ноги на пол и отталкиваюсь руками от кровати, оглядывая свой внешний вид в одной ночной рубашке. Совершенно не помню, как в ней оказалась… Кто переодел…

Делаю несколько шагов и чувствую, как накатывает слабость. Хватаюсь руками за спинку кровати. Мда… это так я не скоро дойду до цели. Делаю ещё несколько шагов и, пошатнувшись, задеваю торшер на тумбочке. Плафон из папье-маше, звеня подвесками, летит на пол.

Константин рывком садится на диване и трёт глаза. Я закусываю губу. Разбудила все-таки…

— Эй! Ты почему сама встала? — Тихомиров кидается ко мне и подхватывает за талию.

Я заглядываю ему в глаза.

— Как ты, детка? — шепчет он мне в губы. — Выглядишь хреново, — хмыкает.

— Горло… — сиплю, показываю рукой.

— Ясно… — сочувственно вздыхает Константин. — Ты в туалет хотела?

Киваю.

— Мне проводить или медсестру позвать?

Показываю на кнопку и опускаю глаза. Стыдно при нем. Должны же быть границы. Мужчина не должен видеть женщину некрасивой.

— Хорошо, я понял, — целует меня в лоб, усаживая на кровать. — Сейчас позову и завтрак нам организую.

Буквально через пару минут в палату заходит молоденькая девушка. Она помогает мне сходить в туалет и принять душ, после которого я начинаю чувствовать себя в разы лучше, потому что пропадает противный запах ржавчины и тины, оставшийся от реки. Потом медсестра перестилает мне постель и помогает переодеться уже в белую пижаму. Как раз в тот момент, когда мы заканчиваем с ней все процедуры, в палату возвращается Тихомиров вместе с врачом, суровой женщиной, очень похожей на Анну Ивановну, которая подтверждает ангину.

Медсестра привозит в палату небольшой сервировочный столик с завтраком, и мы, наконец-то остаёмся с Константином одни.