13

Нет, монстров и людей, скованных цепью, я там по-прежнему не нашла.

Это была обычная детская комната, принадлежащая скорее всего какому-то мальчишке. Кроватка была умела переделана в гоночную машину, на ней лежало пестрое не заправленное постельное с чуть помятой подушкой. На бежевых стенах висели плакаты трансформеров, а в углу, чуть поодаль от маленького пластикового стола, было разбросано лего. Кто-то начал строить из него башню, но не закончил, поэтому детальки продолжали одиноко пылиться, ожидая, что скоро ими снова займутся.

Я осторожно прошла вглубь комнаты и недоуменно пожала плечами.

Ну и что здесь такого секретного? Почему эта комната постоянно закрыта? Почему Гурам предпочитает никого, кроме домработницы, сюда не пускать?

А потом догадка сама пришла в голову. Вероятно, эта комната принадлежала какому-то очень дорогому для Гурама ребенку? Может быть, даже сыну?

Но тогда где он сейчас?

Я прошлась вдоль узеньких стеллажей, и многочисленных полок с игрушками. На одном из них обнаружила фото.

На яркой картинке счастливо улыбался мальчишка, не старше моего Маркуши, но темненький и кудрявый. Он сидел на руках у молодой красивой девушки с пронзительными карими глазами. Наверное это мама — сделала я вывод, потому что мальчишка уж слишком походил на красивую девушку, с такой любовью держащую его.

Я взяла рамочку в руки и стряхнула с нее пыль. Мысленно отругала Ларису. И что она тут убирает, если даже на фото слой пыли примерно в один километр.

Кто эта девушка? И этот мальчишка? Может быть, это семья? Где они сейчас? Гурам с этой красавицей в разводе, или…?

От страшных догадок я отшатнулась, тут же поставила рамку обратно на место и прикрыла ладошкой рот.

По телу потянулись мурашки. Стало неуютно и холодно. Теперь спальня уже не казалась такой приветливой. Быстро оглядев, не оставила ли следов, я вышла в коридор, надежно заперев дверь за собой и спрятав ключ в кармане брюк.

Рассказывать хозяину дома, что я побывала там, куда он запретил заходить, я не планировала. Даже в мыслях этого не было.

Но все получилось, как получилось.

Весь оставшийся день я ходила, как в воду опущенная, и долго размышляла, может ли быть моя догадка правдивой. Мысли то и дело подкидывали ужасные подробности. Я решила, что это жена и сын Гурама. И что больше их нет в живых. А в спальню ребенка он заходить запрещает, потому что хочет сохранить память о нем. Было ли хоть что-то из этого правдой, я понятия не имела. И всей душой надеялась, что просто нафантазирвоала.

Той ночью мне не спалось, и я спустилась на кухню, чтобы налить себе стакан прохладной воды. Это вряд ли поможет уснуть, но хотя бы отвлечет от странных мыслей, которое заполонили рассудок.

Свет не стала включать, в кухне была полутьма. Уселась за барную стойку, и принялась слепо смотреть на окно, выходящее на задний двор.

— Тоже не спится? — неожиданно раздалось из-за спины. Настолько неожиданно, что я подскочила на ноги. Сердце в груди сделало кульбит, грохнулось в пятки, а потом начало стучать где-то в горле.

Зря я так испугалась. Это всего лишь Гурам.

Это всего лишь Гурам.

В одних мягких пижамных штанах и с голым торсом. Такое зрелище опять вогнало меня в краску.

— Что-то не спится, — буркнула я торопливо. — А вам?

— И мне, — усмехнулся он, прошел на кухню, и сел напротив.

— Сделать вам чаю?

— Воды.

Воды, так воды. Мне не сложно стаканчик налить, что я и сделала.

Мы сидели молча, оба задумчиво смотря на пейзаж за окном.

— У вас проблемы со сном? — спросила я, когда молчание стало невыносимым. — Я знаю хороший рецепт чая с мятой. Он успокаивает. Хотите, приготовлю для вас?

— У меня нет проблем, — уголок его губ дернулся, но лицо так и осталось серьезным.

— Обычно, люди у которых нет проблем со сном не выглядит так, как… вы.

— А как я выгляжу? — с претензией вскинул бровь.

Я немного замялась, но все же ответила:

— Вы очень поздно приходите, и еще до ночи сидите у себя в кабинете. А встаете ни свет ни заря, и сразу же уезжаете на работу. Не похоже, что человек с таким графиком жизни должен иметь какие-то проблемы со сном. Скорее, он должен выключаться как только голова коснется подушки. Но вы почему-то не спите. Хотя… Видно, что хотите. Белки ваших глаз очень сильно покраснели.

Он два раза моргнул, будто так был способен проверить, правда ли у него покраснели глаза.

— Из всего этого, я могу сделать вывод, что физически вы спать все же хотите. Но… Не ложитесь, потому что… Вам снятся кошмары?

Молчание, повисшее между нами после моих догадок, было тяжелым.

— Оказывается, ты не глупа, — через долгую паузу ответил Гурам.

— Вы считали иначе? — усмехнулась я грустно.

Мне до зуда на кончиках пальцев хотелось ему чем-то помочь. Все же к Гураму я чувствовала острую благодарность за то, что он для нас с братом делает. Но чем я могу помочь этому человеку?

Разве только что разговором… Мама всегда говорила, что если у тебя болит сердце — надо выговорится и станет полегче.

Поэтому, я повертела в руках запотевший стакан. Подняла взгляд на мужчину и прямо спросила:

— Вам снятся плохие сны из-за той красивой девушки с фото и мальчишки у нее на руках? С ними что-то случилось…?

А то, что было дальше, я вспоминаю с содроганием сердца.

В один миг его взгляд переменился.

Если до этого я считала, что они просто красные, то после они и вовсе налились кровью. На дне глубоко взгляда заплескалась настоящая ярость.

Гурам поднялся со стула, рассерженно уперев руки в столешницу. И все это время неотрывно смотрел на меня.

Смотрел так, что мне немедленно захотелось исчезнуть. Уже две тысячи раз я прокляла себя за любопытство и слишком длинный язык. И за то, что вообще зашла в эту комнату!

Я втянула голову в плечи, снизу поглядывая на рассвирепевшего хозяина дома. Что он сделает дальше? Ударит? Убьет?

— Гурам… — пролепетала пересохшими от страха губами, — простите… Я не хотела!

— Простите⁈ — с неприкрытой яростью процедил он в ответ. — Простите⁈ Глупая девчонка! Я приказал тебе не совать туда нос!