17

Я согласилась. И любой на моем бы согласился. Потому что когда ты видишь растерянность на лице такого сильного человека — это из-под собственных ног выбивает твердую почву

Тихо прошла в его спальню, смотря, как Гурам укладывает Маркушу прямо посередине кровати. Снимает с его ног ботиночки и раздевает теплую кофту.

Сам сбрасывает пиджак, оставаясь в футболке и свободных штанах.

Ну а мне что оставалось? Оперевшись о стену, стянула со ступней босоножки, оставаясь все в том же длинном шелковом платье. У него свободный фасон, сейчас такой моден. Спать я в нем не планировала, но не раздеваться же мне теперь?

Так в платье и легла с края кровати.

Гурам лежал на боку.

Его глаза были открыты. Он смотрел то на мирно посапывающего Маркушу, то на меня. И в полутьме спальни мне привиделась в глубине его взгляда тихая грусть.

— Вам больно…? — тихо спросила.

Он помедлил немного, прежде, чем отвечать.

— Очень, Яся, — прозвучала спустя время пробирающая хрипотца его голоса.

Мое сердце жалобно сжалось.

Я сама протянула руку к нему. Вложила свою ладошку в большую мужскую ладонь и сжала ее.

— Если вы когда-нибудь заходите поговорить…

— Вряд ли мне от этого станет легче, — признался Гурам с грустной улыбкой.

— А от чего вам стало бы легче?

— Иногда я просто мечтаю провести хоть одну ночь спокойно… — смутно отозвался мужчина.

— Может быть, сегодня получится? — задала я вопрос, но ответа на него не ждала. Наверняка Гурам и сам не знает, получится ли у него это сегодня.

Он и не стал отвечать.

А я тихо заговорила:

— Когда мне в детстве снились кошмары, мама всегда садилась на край кровати, и рассказывала очень смешную сказку. Хотите, вам расскажу? — я отбросила голову на подушку, уставилась в потолок, и вновь не дожидаясь ответа, продолжила: — Так вот, жил был один маленький человечек. Он жил под кроватью, был добрым, и не понимал, почему люди его так боятся. Когда он выглядывал из своего укрытия, все постоянно кричали, пугались. Особенно дети. Потом они долго плакали. Не могли успокоиться. Человечек и сам их пугался, поэтому со временем научился выбираться из домика лишь по ночам. А однажды…

Я так заговорилась, что сама не заметила, как начали закрываться глаза. Но перед тем, как заснуть, повернулась к Гураму. Мужчина уже давным-давно сладко спал…

* * *

Тем утром мы проснулись в огромной кровати с Маркушей одни. Гурама уже не было в спальне. И в самом доме его не было тоже. Он уехал на работу еще раньше обычного.

Сладко потянувшись, я поцеловала братика в лоб. Немного полюбовалась на спящего малыша, и все же заставила себя его разбудить, чтобы отвести в детский сад. Все же теперь Маркуша совершенно честно может похвастаться, что тоже был в кинотеатре. Пусть и не с папой.

Всю дорогу до садика, я слушала, какой дядя Гурам добрый, умный и замечательный. Оказывается, это вообще самый лучший дядя на всем белом свете. Маркуша даже со знанием дела порекомендовал мне выйти за него замуж, чтобы мы никогда не уезжали из этого дома.

Я тактично промолчала, не став рушить мечты малыша, и признаваться, что скорее небо на землю обрушится, чем замечательный дядя Гурам возьмет замуж такую простушку, как я.

В самом же саду, я встретилась с одной из мамочек активисток. Оказывается у ее сына сегодня день рождения. Мама собирала настоящую мужскую вечеринку с ночевкой. Маркушу тоже позвали, но я заупрямилась.

Отпускать братика на ночь казалось опасным. Я буду слишком сильно о нем беспокоиться, и наверняка за всю ночь глаз не сомкну.

Но мамочка оказалась настойчивой. Не отстала от меня, пока доходчиво не объяснила, что в их огромном особняке собирается вся группа. Оказывается, едут даже воспитатели, чтобы присмотреть за такой оравой детей.

Братик, подслушав наш разговор, скорчил жалобную мордашку, и мне не оставалось ничего, кроме, как согласиться.

Я взяла у родительницы ее телефон. Еще раз сверила телефоны всех воспиталей. И с тревогой попрощалась с Маркушей.

А, как только вернулась домой, взяла ноутбук и утроилась в гостиной, погружаясь в мир современных обучающих школ и вакансий.

Сама не заметила, как наступил вечер. Вздрогнула лишь когда в холле хлопнула дверь.

— Чем занимаешься? — в гостиную заглянул Гурам.

Я отчего-то смутилась. Захлопнула крышку компьютера.

— Вы наверное все же подумаете, что я бездельница, раз до сих пор не нашла себе обучение, — тихо проговорила. — Но я так и не смогла решить, чем хочу заниматься. Оказывается, это очень сложный выбор.

Мужчина понимающе усмехнулся. Снял пиджак, перебросив его через спинку кресла, стоящего рядом. Прошел вглубь гостиной и принялся за растопку камина.

Когда поленья затрещали, окрашивая уютное помещение мягким оранжевым светом, Гурам сел в кресло. Сложил руки на подлокотники. Задумчиво посмотрел на меня.

— Твой брат уже спит?

Пришлось объяснять, что Маркуши нет дома, и он отправился на первую ночевку с друзьями. Кажется, я даже успела заметить беспокойство в глазах хозяина дома. Но он быстро спрятал эмоции, решив вероятно, что беспокоиться по этому поводу не имеет права. Все же всю ответственность за своего братика несу я одна.

— Значит, не можешь решить, чем хочется заниматься? — Гурам запрокинул голову к потолку, удобно устраивая ее на подголовнике кресла. — А отчего ты отталкиваешься?

— Ну как…? — я неловко заерзала. — Я должна уметь нас с Маркушей обеспечивать. Значит, профессия должна быть достаточно прибыльной. Но в то же время, она не должна съедать все мое время. Иначе его не останется для брата. Ведь кроме меня его воспитанием никто заниматься не будет.

— Это все критерии?

Я пожала плечом.

— Пожалуй, что да…

— Это неправильно, — заявил вдруг Гурам, все так же смотря в потолок. — Представь, что тебе не нужно зарабатывать деньги. Будто они тебе вообще не нужны. И еще, что тебе не нужно заниматься ни чьим воспитанием. И просто почувствуй к какому занятию твоя душа лежит?

Я, конечно, растерялась немного. Но послушно прикрыла глаза, пытаясь все это представить.

— Не получается, — призналась ему. — Мне кажется, чтобы это понять, надо хотя бы что-то попробовать для начала.

— А ты ничего не пробовала?

Я окончательно стушевалась:

— Нет, ничего.

Гурам вскинул голову и прищурил глаза, смотря на меня:

— Так уж и ничего? Чем ты любишь в обычной жизни заниматься?

— Готовить люблю, печь особенно, — слетело с языка прежде, чем я успела подумать. А потом я усмехнулась собственной глупости: — Но это ведь не профессия.

— Почему не профессия? — искренне удивился Гурам. — А как же шеф-повара и кондитеры? Думаешь, среди них нет успешных людей?

— Наверное, есть… — задумчиво ответила я.

— Тогда, может и не стоит заставлять себя быть тем, кем быть совершенно не хочется? — он мягко мне улыбнулся. А затем поднялся к креслу и в один шаг преодолел разделяющее нас расстояние. — Но, пожалуй, закончим на сегодня разговор о делах?

Гурам протянул мне руку. А мое сердце в груди застучало сильнее.