3

Так уж случилось, что с неприятным мужчиной, который представился Федором Сергеевичем, мы столкнулись вновь спустя пару минут прямо у входа в большую гостиную.

Он возвращался из уборной, а я как раз несла тетке и гостям три порции кофе на блестяще подносе.

Гостиная от кухни не так далеко. Она совмещена с кабинетом. Мой дядька, крупный бизнесмен, предпочитает принимать там особо важных гостей. Чтобы и в деловой обстановке, и к тому же с комфортом.

Мужчина остановился, демонстративно пропуская меня.

Вежливо ему улыбнулась, а как только переступила порог, чуть поднос из рук не выронила.

Потому что рука Федора Сергеевича легла сначала на мою спину, но быстро спустилась ниже и больно сжала бедро.

Я от ужаса распахнула глаза. Резко к нему обернулась, кое-как удержав в равновесии чашки. Мы встретились взглядами. Мой — перепуганный и возмущенный. И его — самоуверенный, нахальный и сальный.

Сделав вид, будто ничего не случилось, Федор Сергеевич обогнул меня, и уселся в глубокое мягкое кресло из темной изумрудной кожи. Сидение под ним жалобно скрипнуло.

Я сглотнула ком в горле, сотканный из чистой обиды. Какой же подонок. Старик решил облапать меня, пока никто не видит. Хотя… Даже если бы кто и увидел, вряд ли вступился. Тетке до этого нет дела. А дядюшка… да он и сам порой смотрит так, что у меня мурашки по коже бегут. Поэтому я стараюсь выбирать самое неприметное из тех шмоток, что тетка Раиса приносит. Да там и выбирать особо не из чего.

Я решительно тряхнула головой, в момент приняв правильное решение — можно поднять истерику, но тетка меня потом кухонным полотенцем отходит, за то что испортила вечер и оскорбила их гостя. Мне такого не надо. И опять же — две недели. Всего две недели и я стану свободной. Пять лет терпела. Неужели еще две недели не потерплю?

Федор Сергеевич моим молчанием явно остался доволен. Вон как мерзко начал улыбаться, когда я прошла ближе к низкому столику и принялась выставлять туда чашки. И опять этот взгляд плотоядный. Спиной к нему поворачиваться больше не буду.

В гостиной царил полумрак. Тяжелые шторы плотно задернуты. Свет лился лишь от тусклой лампы на массивном дубовом столе. За ним как раз разместился мой дядюшка. Тетка сидела подле него, на диванчике. Федор Сергеевич сбоку, на том несчастном кресле, которое сейчас вынуждено держать его старую тощую задницу.

А еще… В гостиной был еще один человек. Мужчина. Я его не сразу заметила, увлеченная своими невеселыми мыслями о мерзких прикосновениях.

Не знаю, как выглядел этот гость, потому что стоял он лицом к окну в дальнем углу просторной гостиной. Смотрел в щель между шторами.

Дорогой костюм он носил как-то небрежно, будто эта ткань не стоит вообще ничего. Массивные плечи. Ноги расставлены широко, руки в карманах брюк. Все, что удалось разглядеть — это не длинные русые волосы.

— Извините, — пискнула я, глядя на тетку Раису, — я не знала, сколько гостей. Сейчас приготовлю еще порцию кофе.

Та лишь небрежно кивнула в ответ, явно желая, чтобы я поскорее покинула комнату. Они точно обсуждали что-то важное, и умолкли, стоило мне только войти. Конфиденциальные разговоры при прислуге не обсуждаются, а именно ей я в этом доме считалась.

— Я быстро, — буркнула, информируя тетку, чтобы она не начала вновь ругаться. И уже собиралась покинуть гостиную, когда тот мерзкий старик, что только что облапал меня, произнес:

— Деточка, не торопись, — произнес он вальяжно. Сидел довольно расслабленно, буквально утонув в мягком кресле, одну ногу положил на другую. Голову отбросил на спинку, а смотрел на меня из под полуприкрытых ресниц. — Сначала подай мне мою чашечку кофе.

Я сглотнула, совсем не жалея к нему приближаться. Но все же переборола себя. Натянуто улыбнулась, взяла в руки чашку и подошла.

Этого было достаточно, чтобы нахальный старик положил руку мне на ногу чуть ниже бедра. Вот так. Прямо при тетке и дядюшке. Совсем ничего не стесняясь. Я вспыхнула от злости и ярости.

И, вместо того, чтобы передать ему в руки чашку, я ее опрокинула прямо на причинное место гадкого старикашки.

Тот взвизгнул подобно крикливой девице. Подскочил на ноги и принялся торопливо стряхивать с себя остатки горячего кофе, приправляя все это отборным ругательством.

— Ясмина! — визгливо вскрикнула тетка.

Я, поняв что натворила, попятилась вглубь гостиной.

— И-извините. Я-я не специально…

— Специально! — обличительно закричал старикан.

— Федор Сергеевич! — тетка тут же к нему подлетела. Невесть откуда достала салфетки и принялась помогать чистить брюки. Дядюшка сидел в полном шоке и лишь наблюдал. А про второго гостя я совершенно забыла, он никак в этой вакханалии не участвовал.

— Паршивка! — разошелся Федор Сергеевич. — Гадкая девчонка! Кто тебя манерам учил⁈

— Никто, — честно ответила я, пожимая плечами. А что? Это ведь правда. Репетиторы научили меня алгебре, геометрии, информатике даже немного, русскому языку и литературе. Но манерам? Никто. Тетке точно было не до моего воспитания.

— Ох, я бы тебя живо воспитал, — его и без того мелкие глаза, еще больше сузились. — Таких паршивок как ты надо пороть!

Пороть?

Я округлила глаза и начала искать взглядом пути отступления. Пороть — это без меня, пожалуйста. Оставьте свои мерзкие фантазии при себе.

Как бы мне так потихонечку обойти их компанию, чтобы у двери оказаться?

— Да, да, простите меня. Это я. Я виновата, — причитала между тем тетка Раиса. — Моя ошибка. Мое воспитание.

Какое еще воспитание? — подумала я. Его вообще не было.

— Я обещаю, займусь ей. Даже в люди-то стыдно такую выводить.

Я не удержалась и фыркнула.

— Есть предложение получше, — злобно прошипел старикашка. — Я сам ей займусь.