4

— Сам? — тут уж не только я ошалела, но и тетка. Это она сейчас уставилась на старикана во все глаза и удивленно переспросила.

— Ну конечно! У меня она быстро манерам научится, — он не отрывал от меня мстительных глаз, будучи уверенным в том, что несет.

А гостиная погрузилась в молчание.

В конце концов слово взял отошедший от шока дядюшка. Прочистив горло мелким покашливанием он мягко произнес:

— Федор Сергеевич, дорогой… Она наша племянница. Мы не защищаем. Девчонка ничему не научена. Но обещаем, будем лучше ее воспитывать.

— Нет! — старикан даже слушать его не стал, и меня это удивило. Обычно гости моего дядюшку уважают. Не зря же он такой крупный бизнесмен. Столько людей в подчинении. — Нет, — вновь повторил Федор Сергеевич. — Отдаете мне девчонку. Она поедет со мной. Сегодня же. Сейчас же, — и повернув голову к дядюшке, он отчетливо, почти по слогам произнес: — Это мое условие. Без него контракт не подпишу.

Тетушка ахнула, отшатнулась, и прикрыла рукой напомаженные губы. Дядюшка и вовсе окаменел.

А я поняла — мне каюк.

Видимо, речь идет о какой-то очень крупной сделке. Контракте? И подпись этого мерзкого старикана для моих дядюшки с теткой очень важна. И что самое плохое, старикан это знает. Иначе, не стал бы так нагло требовать меня в обмен на эту чертову подпись.

Требовать… Для его?

Да ясно для чего. Похотливые взгляды мужчин я научилась отличать от обычных едва мне стукнуло чуть больше четырнадцати. В том возрасте черты лица начали приобретать девичий шарм, а фигура округляться в нужных местах.

Видимо, к правильным выводам и тетка пришла. Потому что аккуратно отняв руку от губ, она тихо произнесла:

— Но она несовершеннолетняя…

— Сколько ей? — смотря на меня, но обращаясь к тетке, спросил старикан.

— Только семнадцать. Почти восемнадцать, — быстро исправилась.

— Меня все устраивает, — выплюнул он.

А по моей коже прокатилось мерзкие отвратительные мурашки.

Его бы устроило, даже если бы мне было четырнадцать! Я заметалась взглядом по углам, решая, куда лучше рвануть, чтобы добежать до двери.

Но дядюшка вновь подал голос, окончательно лишая меня хоть жалкой, но крохи надежды:

— Хорошо, — сдавленно произнес. На меня не смотрел. Было стыдно. Я знаю.

— Да, да, — посмотрев на своего мужа, тут же начала поддакивать тетка Раиса. — Пусть. Ей это нужно. Ее и правда необходимо воспитать. Но наш контракт, — она легонько тронула старикашку за плечо, — вы ведь подпишете, правда?

— Подпишу, — повелительно отозвался он, явно переполненный чувством собственной значимости. Вон как в этом доме им дорожат, даже родную племянницу в постель уложить готовы.

Слова, что я никуда ехать с ним не хочу, сейчас не возымеют эффекта. Я это знаю. И поэтому, стиснув зубы, молчу. Просто выжидаю момент, когда они отойдут от прохода.

Просто сбегу. Прямо сегодня. Сейчас. Жаль только братишку с собой забрать не смогу. Сама не знаю, где ночевать буду, а уж его таскать за собой не намерена. И пусть! Две недели где-нибудь перекантуюсь, да хоть под мостом! А сразу, как исполнится восемнадцать, оформлю на него документы опеки и заберу.

— Нет, — раздался в гостиной еще один голос, которого я раньше не слышала. Он выдернул меня из невеселых размышлений, возвращая в реальность. — Девочка с тобой никуда не поедет.

Я, как и тетка, дядюшка и мерзкий старик, обернулась на гостя. Того самого, что стоял возле окна. Теперь его лицо было видно лучше. Широкий упрямый подбородок, обрамленный щетиной. Прямой строгий нос. Четкая линия губ, и синие пронзительные глаза. Глубокие и очень красивые. Таких мужчин я видела только на страницах глянцевых журналов.

— Что ты говоришь? — запричитал Федор Сергеевич, но тон все же сменил. К этому мужчине он уже не обращался повелительно, видимо власти над ним не имел. — Мы все решили. Они, — кивнул на моего дядю и тетку, — согласны.

— Мы приехали сюда о делах договариваться, — холодно перебил его этот властный мужчина, и старикашка тут же умолк. — А не подбирать тебе девку на ночь. С этим как-нибудь не в моем присутствии разберешься.

Старикан начал нервно облизывать губы и стрелять глазами из угла в угол. Он явно меня уже присвоил себе и сейчас не намерен был отпускать просто так, лишь по чьему-то приказу. А приказ этот был слишком ясным, чтобы неправильно его истолковать.

— Но… — начал мямлить старикан.

— Я все сказал, — чеканя каждое слово, перебил его мужчина. Я видела, как грозно он смотрит. Как буквально прожигает взглядом своего оппонента, подчиняет его. Не оставляет шанса еще раз возразить. Наверное, этот мужчина и сам не ожидал, что старикан не намерен так просто сдаваться.

Федор Сергеевич ехидно прищурился:

— Самому понравилась? Сам ее хочешь забрать? Так ты так и скажи. Уж тебе то я уступлю, дружище.

— Никой я тебе не дружище, — грозный мужчина даже сделал шаг по направлению к собеседнику. Уж не знаю что он хотел сделать с ним в данный момент. Но ясно было одно — предположение вызвало злость.

— Тихо, тихо, — с мерзким смешком, Федор Сергеевич вскинул вверх руки. — Давай договоримся, Гурам. Если девочку не забираешь, то и мне не мешай. Я ее насовсем заберу, — он скользнул взглядом по тетке и дядюшке, дожидаясь пока те затрясут головами в согласии. — Так, что? — вновь посмотрел на мужчину. — Тебе ведь она не нужна? Я забираю.

— Я сказал нет, — процедил мужчина отрывисто, явно теряя терпение.

— Значит, все-таки самому понравилась? — покачала головой старикан, явно испытывая острое разочарование от подобных догадок.

И только в этот момент мужчина, которого называли Гурманом, на меня первый раз посмотрел. Этот взгляд не был оценивающим, даже заинтересованным не был. Синие бездушные глаза мелькнули на миг, мазнув по лицу. Вероятно, не нашли ничего интересного, потому что мужчина отвел взгляд в тот же миг:

— Сделка состоится, — коротко оповестил он присутствующих уже гораздо спокойнее, видимо утихомирив внутренних демонов. — И, да. Девчонка поедет со мной.