Эпилог

— Яснеька, девонька ты моя драгоценная, — разливалась тетка соловьем, — ну ты ведь родню на произвол судьбы не бросишь? Правда же? Поможешь нам с дядюшкой? Поговоришь с Гурамом?

Я постаралась выровнять дыхание, потому что спустя год увидеть у ворот нашего дома тетку было слишком для меня неожиданно.

Отступилась, намереваясь захлопнуть железные кованые ворота. Говорить мне с ней не о чем. И помогать я ей ни в чем тоже не собираюсь.

Но тетка оказалась сильнее, поэтому вцепилась в створку рукой, не позволяя закрыть.

— Ах, вот какой ты надменной вдруг сделалась⁈ Забыла, как посуду на моей кухне мыла⁈ — процедила она ядовито, — забыла, как я вас с братом кормила и одевала?

— Нет, не забыла, — холодно ответила я, старясь унять дрожь внутри. — А еще не забыла, как время от времени вы проходились по мне кухонным полотенцем, когда вам что-то то не нравилось. Как унижали без повода и оскорбляли, называя безродными сиротками. Как внушали, что мы с Маркушей никогда никому не будем нужны. А еще, — я, осмелев сделала шаг ближе к ней. Тетка от такого напора аж отшатнулась, — не забыла, как вы хотели подложить меня под того мерзкого старика.

— Но ведь не подложили! — вскинулась она возмущенно.

— Только лишь потому, что рядом оказался Гурам, — прошипела я, теряя терпение.

— Вот! — обличительно ткнула она пальцем мне в грудь, — Вот! Я-то сразу, заметила, что Гураму ты понравилась! Что он глаз на тебя положил! А теперь видишь, семья да любовь! А где бы ты была то без меня⁈ Да ты даже не познакомилась бы с ним!

Я от такой наглости округлила глаза.

Она что, правда считает, что я своим семейным счастьем ей за это обязана?

— Видишь, как благодаря твоей тетушке все удачно сложилось… — сменив голосок на елейный, продолжила тетка Раиса. — Так что давай, девонька, отплати мне той же монетой.

Я в неверии покачала головой. За этот год уже успела забыть, сколько в моей тетушке наглости.

Почти сразу Гурам, припоминая тот вечер, когда меня чуть не отправили в постель к старику, предложил устроить дядюшке с теткой такие проблемы, чтобы они вовек не забыли.

Но я отговорила его. Пусть живут, как им хочется. Для меня они в прошлом. Не хочу брать грех на душу за устроенные Гурамом проблемы. Он, скрипя зубами, согласился не трогать моих мерзких родственников.

Мы поженились через полгода после того, как Гурам предложил мне остаться у него навсегда. Свадьба была просто шикарной, и я уверена, что ее размаху завидовала каждая девушка этого города.

А я, похоже, сама себе не уставала завидовать. С каждым днем мы с Гурамом узнавали друг друга все больше. Все больше сближались. И теперь я вспомнить уже не могу, как жила без него.

Маркушу он любит до одури. Малыш папой его не зовет, но мы этого и не хотим. У Маркуши есть мама и папа. Он не должен о них забывать.

Однажды Гурам станет отцом. И, кажется, это время придет быстрее, чем мы с ним планировали. Я положила на пока еще плоский живот руку, пока тетка продолжала трещать:

— Ясенька, будь человеком. Мы ведь на ваше воспитание столько денег угрохали. Ну поговори ты с Гурамом, что тебе, жалко что ли?

Я лишь сухо усмехнулась в ответ.

Проблемы догнали дядьку и тетку и без участия моего горячо любимого мужа. Их бизнес полностью прогорел. Родственнички разорились, потому что ничего не было застраховано. А сейчас они атакуют старых знакомых с просьбой помочь.

Но люди они отвратительные и настоящих друзей никогда не имели. Поэтому и помочь им сейчас некому.

— Мы с Маркушей вам ничего не должны за свое воспитание, — холодно ответила я, — вы сполна получили, когда продали квартиру наших родителей и оставили нас без жилья. А, если хотите помощи от Гурама — сами идите к нему. Я за вас не собираюсь просить.

Тетка хотела сказать что-то еще, но я захлопнула ворота и отправилась в дом.

Представляю, если она внемлет совету и правда к Гураму в офис отправится. Да он как только увидит ее — сравняет с землей.

Я тряхнула головой, сбрасывая невеселые размышления.

Мне не жаль своих родственников. Они получили ровно то, что заслужили.

А у меня…

У меня полно дел! Нужно созвониться с подругами — мамочками из десткого сада Маркуши, скоро там будет праздник, и мы все вместе организуем его.

Еще заехать в пекарню. Я два месяца, как открыла ее. Это было непросто. Гурам настаивал на своей помощи, но мне хотелось все сделать самой. Взяла ссуду, составила план, и совершенно неожиданно все вышло волшебно. Теперь возле моей небольшой уютной пекарни каждое утро огромные очереди.

Я улыбнулась, обнаружив, что так и не убрала ладонь с живота… Сейчас мне нужно готовиться к вечеру.

Он будет особенным. Сегодня, я собираюсь сообщить мужу, что у нас скоро будет малыш…

* * *

Я впервые видела Гурама настолько счастливым. Его глаза слезились и переливались всеми оттенками радуги. Будто в замедленной съемке муж поднялся со стула, и не отрывая от меня не верящих глаз, аккуратно обнял.

— Эй, — засмеялась я, — я же не хрустальная ваза! Ты можешь обнимать меня крепче!

Гурам засмущался, и это лишь больше меня развеселило. За прошедший год я успела узнать его совершенно с другой стороны. В глубине израненной души этот мужчина мягкий и нежный. Он с меня буквально пылинки сдувает. А уж что начнется сейчас, когда я рассказала ему о беременности…

В общем, даже смешно вспоминать, как когда-то я видела его строгим, жестоким и неприступным. Настоящим тираном.

Какое счастье, что я так ошибалась!

— Ты уже знаешь, кто у нас будет? — Гурам обхватил мои щеки руками и смотрел широко распахнутым от волнения взглядом.

— Еще слишком рано! — вновь не смогла сдержать смех.

Муж склонился и нежно поцеловал.

— Я так счастлив, малышка… Тебя мне сама судьба подарила…

Я немного нахмурилась:

— Ну, если ты мою тетку величаешь судьбой, — смешливо отозвалась, но Гурам вдруг посерьезнел.

Отвел меня в спальню. Уложил на кровать и обложил подушками со всех сторон.

— Я на днях узнал кое-что, но теперь не уверен, что должен тебе сообщать, — он скептически посмотрел на мой, все еще плоский, живот. Что он там намеревался увидеть на второй неделе беременности?

— Так не пойдет, — пожурила я мужа, — если уж начал, то говори.

Гурам взял меня за руку, опустил взгляд.

— Твои родители… Мы ведь никогда это толком не обсуждали. Я знал лишь, что они тоже погибли в аварии. И лишь недавно я сопоставил в голове все факты и время событий. Поднял то дело, и узнал фамилии людей, в машину которых въехал мой пьяный брат…

Я оперлась о локоть и приподнялась на кровати.

От веселого настроения и следа не осталось.

Все внутри меня сжалось от боли.

— Неужели…? — ошеломленно спросила я мужа.

— Да, Яся, — он с любовью поправил мои волосы, убирая за ухо непослушные прядки. — Мой подонок брат забрал тогда не только жизнь Марьяны и Коли. Но и твоих родителей.

В моменте я ощутила… Свободу.

Настоящую свободу от прошлого.

Слишком часто мне все это время казалось, что в нашей с Гурамом истории что-то не так. Будто одного пазла не достает. И я успокаивала свои интуицию, старательно отмахиваясь от собственных мыслей. Потому что никак не могла ухватить за хвост нужную мысль.

Но, стоило Гураму сказать то, что он сказал — все встало на место.

Да, в родителей действительно въехал пьяный водитель. И, кажется, я даже помнила, что погибли все, кто был в обеих машинах. Знала, что в автомобиле с пьяным водителем находилась семья.

Но, ведь когда все случилось — мне было тринадцать. Я потеряла маму и папу. И мне было совершенно не до подробностей о тех, других людях, которые злым роком судьбы, оказались собратьями по несчастью…

Я выдохнула с каким-то нечеловеческим облегчением.

И зудящий, не дающий покоя моей душе, маленький пазлик в общей мазайке, наконец встал на место.

Подалась ближе к мужу и крепко его обняла.

— Ясенька, девочка моя, я чувствую за брата вину, но…

— Нет! — вскрикнула я, — нет! Не смей!.. — заглянула Гураму в глаза. — Ты не виноват в этом!

Он улыбнулся.

— Ты не дослушала. Я хотел сказать, что вижу в этом настоящую проделку судьбы. Она отобрала у тебя родителей. Но потом привела ко мне. Я сразу это ощутил. Острый приступ в груди, кричащий о том, что я обязан о тебе позаботиться.

Пришло время мне улыбаться. Кто бы знал, что мой Гурам такой фаталист. Хотя, с подобными совпадениями и самый неверующий человек таким станет.

— У тебя судьба отняла любимых людей. А потом привела тебя к нам. Наверное, кому-то там, свыше, так было нужно.

Муж ласково поцеловал меня в губы.

— Не сомневаюсь, — подтвердил он мои размышления. — И, как бы больно мне не было в прошлом… В настоящем — я счастлив. И сделаю счастливой тебя, моя светлая девочка…

Я засмеялась, обсыпая лицо Гурама мелкими, радостными поцелуями.

— Уже, любимый… Уже!