Глава 11

Миша

Чувствую на себе Дашкин взгляд. Молчу.

Даю ей время все обдумать. Завожу тачку и выезжаю с парковки под гнетущую тишину в салоне.

Пока даже отдаленно представить не могу, как это — жить со своим сыном раздельно. Но, возможно, для него и правда так будет лучше. Вероятно, для всех нас так будет гораздо, гораздо лучше…

Почти шесть лет назад Марк должен был стать гарантией в нашем с тестем общем деле и прямым путем к разводу. Но, как только Дашкин живот начал расти, все изменилось. Просто по щелчку. Я привязывался к еще не рожденному ребенку с каждым днем все сильнее, а вместе с ним все чаще задерживал долгие, задумчивые взгляды на Даше. Девушке, которую первый год просто на дух не переносил.

Меня все в ней раздражало. Голос, походка, ее вечные вопросы и истерики.

Ей на берегу объяснили, что это сделка, но она с каким-то идиотским упорством продолжала строить из себя жертву. Иногда мне казалось, что это у нее с отцом своим договоренность такая, чтобы свести меня с ума.

Злился. Старался по минимуму с ней пересекаться. Не дышать в ее сторону и уж тем более не прикасаться.

Она считала меня каким-то чудовищем, и чем громче и чаще она об этом говорила, тем изощренней я доказывал ей правоту ее же слов. Намеренно.

Импульсивность в те годы зашкаливала.

— Ты серьезно про Марка?

Голос жены возвращает из мыслей в реальность.

— Это правда или очередной обман? Как я могу тебе верить после всего?

Аргументов особо нет. Сейчас она должна поверить мне на слово. Иначе, увы, никак.

— Единственное, в чем я сейчас должен быть железобетонно уверен, так это в том, что ты займешь мою сторону. Только так я смогу обеспечить безопасность Марку, — проговариваю медленно, ожидая от Дашки хоть какой-то реакции, но она молчит.

Я отлично изучил тестя за эти годы. Он пойдет на все что угодно ради бизнеса, денег, власти. Без единой мысли сомнения втянет во все это Марка. Свою дочь один раз он уже продал. Что помешает продать во второй? Уверен, он уже пообещал ей развод через годик, другой. Думаю, такой срок он поставил перед собой, чтобы от меня избавиться и подсунуть Дашу под кого-то другого.

Этого я допустить не могу. Не из-за благородства, этого во мне точно нет. Она просто уже давно для меня не чужая.

И сына своего в обиду я ни за что не дам. Не сделаю его переходящим трофеем. Ни за что.

Еще немного — и карты вскроются. Пути назад не будет. Да мне и не надо.

Притормозив на красный, бросаю взгляд на Дашку. Она сидит, прикрыв глаза. Не спит. Чувствую, что хаотично гоняет мысли в голове. Решает, стоит ли мне верить.

И тут я ее понимаю, один раз мои слова уже оказались пустыми…

Но там была в корне другая ситуация. Там я позволил своему ЭГО выйти на первый план. Там я еще и понятия не имел, что привяжусь к своему ребенку настолько, что просто не смогу их отпустить. Не думал, что заинтересуюсь своей женой как женщиной…

Оказалось, у нее красивый смех. С ней может быть интересно.

В какой-то момент показалось, что из этого договорного брака и правда может что-то получиться. Пока не увидел, что она до сих пор страдает по своему Владу. Случайно увидел их переписку, и это в тот период, когда у нас родился сын. Взбесился, нашел этого козла, провел воспитательную беседу, чтобы не лез. А ведь когда-то мы были с ним друзьями. Точнее, я так думал...

Дашка вскоре после этого собрала ребенка и решила сбежать. С полугодовалым мальчиком на руках.

Беспросветная дурость просто.

Поймали. Вернули.

Тестю ничего не сказал. Посчитал, что это уже наши личные проблемы. Пригрозил сам, сказал, что отберу сына, больше на эмоциях, но она поверила и вцепилась в эту мысль. Начала бояться и отгораживаться. Просвет исчез.

Вообще, наша с ней свадьба должна была стать грандиозной фикцией. Она таковой и была, первые годы.

Я ненавидел жену ровно так же, как и ее отца. Сам залез в петлю, но почему-то было удобно считать крайними других.

Семь лет назад мой папа слег после инсульта. Его частично парализовало. Мне в короткие сроки пришлось встать во главе его бизнеса.

Дашкин отец, как падальщик, появился практически сразу, предлагал крупную сумму на сделку. Хотел купить у меня мясокомбинат. Мой отец, будучи в здравии, не раз уже его посылал с этим предложением куда подальше. Единственное, что меня спасало от прямого конфликта с Дашкиным отцом, это неугасшие отцовские связи в Москве. Именно поэтому Анин не пошел в открытое наступление, а предложил сделку.

Он красиво говорил о прекрасном будущем в тандеме и параллельно обрисовывал мои перспективы, если я продолжу играть в одиночку. И они были плачевными. На тот момент я еще не въехал в тему. Полгода под моим руководством превратили некогда процветающее предприятие в угасающий бизнес, едва держащийся на плаву. Но тут, я думаю, сам Анин и поспособствовал.

Мне была нужна помощь. Я не мог разочаровать своего умирающего отца еще больше, чем было на тот момент.

Разговор о свадьбе зашел якобы случайно.

Я женюсь на дочери Юрия Николаевича, и мы производим слияние бизнесов.

Хотел отказаться, отец бы это не одобрил, но за сутки до того, как я озвучил будущему тестю свое решение, мой отец скончался.

Я мог играть грязно и не думать о морали…

— Миш!

Дашкин громкий визг врезается в мозг, моргаю и сворачиваю на обочину, едва успевая увести машину от столкновения.

Какой-то идиот решил пойти на обгон и не успел перестроиться со встречки обратно в свой ряд.

— Ты ослеп? — Дашка продолжает причитать. — Ты мог нас убить! Ты не видел, что он едет прямо на нас? Миша!

— Видел, — прикрываю глаза. — Не видел.

— Что с тобой вообще происходит?

— Все нормально.

— Давай я сяду за руль. Ты нас убьешь.

— Все нормально.

— Я так не думаю.

— Даш, — рассматриваю ее алеющие от эмоций щеки, приоткрытые от возмущения губы и резко отворачиваюсь.

— Что? — жена вздыхает.

Качаю головой.

Год назад у меня появился реальный шанс выбраться из всего этого дерьма, куда я нас загнал. Отступать я не собираюсь, как и рисковать женой и сыном. В этот раз все будет по-другому.

* * *

В город возвращаемся около пяти вечера и сразу едем забирать Марка.

Жена дергается. Это одна из первопричин, почему изначально я не хотел посвящать ее в свои планы. Ее читаешь как открытую книгу. Она не умеет притворяться, если этого требуют обстоятельства. Выдает себя с полуслова.

— Успокойся, — бросаю на Дашу взгляд. — Ничего не происходит. Тебе нужно срастись с этой мыслью. Ты ничего не знаешь и по-прежнему хочешь развод. Это ведь правда, согласна?

Даша кивает, но сразу же передергивает плечами.

— С твоим отцом буду я разговаривать, минимизируй контакт. Хорошо?

— Да. Я поняла.

Как только заезжаем на территорию дома Дашкиных родителей, жена откидывает козырек и смотрит на себя в зеркало. Пару раз натянуто улыбается. И закусив нижнюю губу, прикрывает глаза.

Ее нервозность мне не передается, но, если она продолжит так себя вести в доме тестя, он не оставит это без внимания. Хотя бы потому, что в основном его дочь транслирует злость, а не вот эту забитую потерянность.

— Даш, — беру ее за руку, припарковав машину у гаража, — все нормально.

— Ты правда думаешь, что он может… Что Марк…

— Я могу ошибаться, — откровенно лукавлю, — но нам нужно перестраховаться.

— Ладно. Ладно, — сама сжимает мою руку сильнее, — я поняла. Сейчас. Сейчас улыбнусь или как я себя веду обычно?

— Точно не улыбаешься, — ухмыляюсь. — Недовольное лицо сделай.

— Да. Недовольное…

— Идем?

— Может, ты сам?

— Нам с твоим отцом нужно поговорить. Ты же не будешь сидеть в машине все это время?

Дашка кивает и вылезает из тачки. Поправляет свой белоснежный пиджак, на контрасте с которым ее слегка загорелая кожа кажется еще более смуглой.

В дом заходим по отдельности, пропускаю жену вперед и даже подталкиваю. В основном, если это не мероприятие, она старается держаться от меня на расстоянии, это всегда бросается в глаза. Сейчас же, наоборот, держится слишком близко.

— Мама!

Поворачиваю голову и вижу бегущего к нам Марка.

— Мамуля, — сын обнимает Дашку за ноги, и она неловко наклоняется, чтобы прижать его к себе и потрепать по голове. — Пап, привет, — сын взмахивает рукой, но обниматься со мной не спешит.

Так происходит всегда, если Даша куда-то надолго уходит или уезжает.

Тупо будет отрицать то, что к ней он привязан гораздо больше.

Жена права, даже если я и заберу его себе, то не справлюсь. Не потому, что плохой отец, а потому что подсознательно он все равно больше тянется к матери, как и все дети.

— Долго вы, — тесть выползает нам навстречу с недовольной рожей.

Киваю и протягиваю ему руку. Здороваемся и сразу идем к нему в кабинет. Без слов.

Дашка смотрит нам вслед. Чувствую ее прожигающий спину взгляд.

Закрываю дверь в кабинете и присаживаюсь в кресло.

— Ты почему не предупредил? Сорвался среди дня. Куда вы вообще ездили?

— Шопинг.

— Тебе заняться нечем больше, чтоб ее по магазинам катать? Водитель на что? Или грешки замаливаешь?

Юрий Николаевич по-крысиному хихикает.

— Рассказала мне дочь о твоих похождениях. Знай, я не одобряю.

Вопросительно приподнимаю бровь. Изначально у нас был договор, что «вроде как» без Дашкиного согласия я к ней не лезу. Хотя я и не особо собирался. Насиловать жену в мои планы никогда не входило.

— Потише надо быть, — продолжает тесть. — Мозг тебе на что? Отели, квартиры съемные. Моя дура же, — обзывает дочь, — одержима разводом, скандал устроить может. Вывалит всю эту грязь на публику. Оно нам надо?

— Вы правы, — киваю, — такого больше не повторится.

— Ну и ладненько. Антипов пропал, — тесть берет сигару и кладет ее в гильотину. — Половину дня на связь не выходит.

Антипов — адвокат. Работал на прямого конкурента тестя до недавних пор и, естественно, сливал ему информацию. Точнее, то, что ему позволяли сливать. Сейчас в свободном плавании и вроде как окончательно решил прибиться к Анину, что портит мне планы.

Илья многое знает и может подгадить. Наша последняя с ним встреча закончилась на не самой приятной ноте. А теперь вот он пропал…

Интересно.

— Найдется, нашел очередную бабу и забурился в какой-нибудь отель.

— Тоже верно. Но проверить надо. Не нравится мне это.

— Проверю.

— Не нужно. Я уже подключил ребят. Ты лучше скажи, как у тебя с Шумаковым дела? Он клюнул?

— Он верит, что я хочу помочь ему вас подвинуть.

Тесть довольно улыбается.

— Ох, Лёша всегда был дурачком. Сидел бы в своей деревне и не высовывался…

Улыбаюсь.

Шумаков когда-то был партнером моего тестя, потом Юрий Николаевич его кинул. Сейчас у них намечается второй раунд дележки бизнеса.

Снова приходится выбирать сторону, но теперь это не Анин.

— А Снегур? Он вроде в стороне держится, но Лёша его слушает.

— Вы знаете, что он предпочитает держать нейтралитет в таких ситуациях. Ничего не изменилось.

— Ладно. Марк говорит, что Дашка его фортепиано мучает. Ты бы повлиял. Он пацан, какие, к черту, песенки? На бокс надо.

— Даша говорит, что ему нравится музыка.

— Разонравится. Мы из него мужика растим или девку слащавую?

— Ему нравится, — повторяю так же спокойно, а тесть покрывается красными пятнами от негодования.

— Ну лет через десять вспомните меня, когда ему где-нибудь в школе оплеух навешают. Что он сможет в ответ? Бетховена сыграть?

— Юра, Миша, — теща толкает дверь после короткого стука. — Мы накрыли. Пойдемте ужинать.

— Ты не видишь? Мы разговариваем, — тесть повышает голос, и Маргарита Максимовна тут же поджимает губы.

— Мы сейчас подойдем, — киваю.

Теща растерянно улыбается и прикрывает за собой дверь.

— Лезет вечно… Ты тоже Дашке спуска не давай. А лучше охрану к ней приставь. Мало ли что она выкинет. Не нравятся мне эти ее разговоры про развод.

— Согласен. Приставлю человека.

С одним но, правда. Этот человек будет за ней присматривать, чтобы сам же тесть какой-нибудь дряни не выкинул.

— Ну и хорошо. Пойдем, мне там коньяк подарили. Попробуем.

— Руки помою.

Как только выходим из кабинета, иду в ванную на первом этаже.

Открываю кран и слышу, как открывается дверь. Дашка проскальзывает в просторное, светлое помещение и прилипает спиной к стене.

— Ты чего? — смотрю на нее через плечо.

— О чем вы говорили?

— Дома расскажу.

— Не врешь?

— Нет.

Вытираю руки полотенцем, теперь уже повернувшись к жене лицом.

Даша сдувает упавшую на лоб прядь волос, обхватив предплечья ладонями.

Все семь лет ее отец, ну и я в том числе — творим полный беспредел. Все семь лет я держу ее от себя на расстоянии, потому что каждое сближение — это взрыв, после которого наступает ядерная зима.