Глава 28

— Но как… И что? Вы теперь снова вместе? А как же развод?! — Вика перекидывает волосы на одно плечо, возмущенно меня рассматривая.

— Мы просто общаемся, — пожимаю плечами, выхватывая глазами Марка. Он внимательно слушает тренера, которая поставила его на коньки. Это пятое занятие, и с каждым разом сын чувствует себя все уверенней.

Мы с сыном приехали в городской парк, где отстроили шикарный корт. Вику встретили случайно. Она шла в компании подружек, увидела меня и мгновенно со всеми распрощалась. Намертво прилипла к нам с сыном.

— Я не понимаю, как можно быть такой неблагодарной, — сестра фыркает, а мои брови сейчас в космос улетят.

— Какой, прости?

— Ты когда дядь Юру последний раз видела? Он весь исхудал. У него проблемы, а ты и твоя мать сбежали.

— Так поддержи, если такая чувствительная, — мило улыбаюсь и пожимаю плечами, снова рассматривая, как сын делает успехи.

Марк чувствует, что я смотрю. Поворачивается. Тут же одариваю его улыбкой и машу рукой. Сын копирует мои эмоции.

— Я и так стараюсь. Дядя Юра говорит, что только я у него и осталась. Он никогда не думал, что его дочь…

— Вик, — резко ее обрубаю, — ты от меня чего хочешь? Тебе папа денег, что ли, дал, чтоб ты меня вразумила?

Сестра моргает, на секунду отводит взгляд, прикусывает губу, а потом делает такое лицо, словно я оскорбила ее до глубины души. Хотя ее реакции сами за себя говорят — заплатил.

Боже, как я от этого устала. Последние месяцы отец в моей жизни присутствовал лишь где-то там. Я знала, что он есть, что он жив, и была спокойна.

Видимо, снова решил активизироваться.

— Что ты такое говоришь вообще? Я переживаю. Мы все семья.

— Как сестра тебе говорю, не лезь не в свое дело. И знаешь, я думаю, что какое-то время нам не стоит видеться. Совсем.

— Чего?

— Ты слышала. Я устала выслушивать все, что ты несешь. Истекай, пожалуйста, ядом где-нибудь в другом месте.

— Хорошо. Я-то уйду, а вот ты… Ты уверена, что Князев тебе верен?

— Это не твое дело.

— Правда? Может быть, но я скажу! Он тебе изменял все семь лет, пока вы были женаты.

— Знаю, как и то, что ты все эти годы очень хотела оказаться на месте одной из его любовниц. Только… Упс, — хлопаю в ладоши, — не вышло. Да?

Вика стискивает зубы и густо краснеет. На лице маска, но она вот-вот пойдет трещинами. Я попала в точку. Столько лет хотела ей все высказать, но постоянно жалела. Она же младше. Да и сестра…

— Зато отлично выходит у других. До сих пор!

Вика ядовито улыбается и, резко развернувшись, идет прочь, пока я остаюсь стоять на месте, не в силах пошевелиться.

До сих пор? Она его с кем-то видела?

Мы два дня назад вернулись из Питера, завтра Миша улетает в Китай.

Выходные в городе на Неве были волшебными. Все казалось таким искренним, я в его глазах видела, что он со мной честен. Что у него есть чувства… Или же я ошиблась?

Остаток тренировки сына замыкаюсь в себе. Улыбаюсь изредка, чтобы поддержать Марка, а по дороге домой крепко стискиваю руль и максимально сосредотачиваюсь на дороге.

До сих пор? У Миши и сейчас есть другие женщины?

Я не беру в расчет семь лет нашего брака. Мы оба там хороши были, да и отношений как таковых у нас не было… Но сейчас…

Я думала, что мы и правда сможем все наладить. Отчаянно в это верила. А теперь?

Вытаскиваю Марка из детского кресла, няня встречает нас прямо на ступеньках. Ее Миша организовал. Сам взял этот вопрос на контроль, когда мы еще в Питере были.

— Здравствуйте, покормите его, хорошо?

— Конечно, Дарья.

— Спасибо.

Снимаю пальто и поднимаюсь к себе в комнату. Нервы ни к черту.

У меня проблемы с доверием. Это сложно на фоне прошлого, но ведь и Вика вовсе не та, кому можно верить. Она наглая, хитрая интриганка, готовая на все ради своих целей. Вероятно, сейчас одна из ее целей — поссорить меня с Мишей? Понятия не имею, о чем они договорились с моим отцом, но Вика может быть так же заинтересована в том, чтобы мы с Князевым провалили наши зарождающиеся отношения.

Настоящие. Те, в которых я чувствую себя счастливой. Они еще такие хрупкие…

Открываю шкаф и достаю домашний костюм. Быстро переодеваюсь в свободные брюки и кофту. Сую ноги в мягкие тапочки и, прихватив телефон, спускаюсь на кухню. Нервно смотрю на часы. Миша должен приехать минут через десять, попрощаться с Марком перед своим долгим отъездом. Ну и со мной тоже.

— Чай будете?

— Нет, — улыбаюсь нашей няне. Приятная, милая женщина сорока лет. — Спасибо.

Когда к дому подъезжает машина, набрасываю куртку на плечи и спешу туда. Марк в это время занят мультиками, поэтому приезд отца пропускает.

Сбегаю по ступенькам, практически с ходу налетая на Мишу.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбается.

Князев тянет ко мне руки, хочет поцеловать, но я выворачиваюсь. Возвожу между нами дистанцию, упираясь ладонью ему в грудь.

— Ответь мне на один вопрос, — выдыхаю через рот струйку пара.

— Какой?

— Когда у тебя последний раз была женщина?

Миша прищуривается. Его брови съезжают к переносице, а я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Он может соврать. Может! Но я замечу. Точно замечу.

— В эти выходные, — пожимает плечами, а я густо краснею.

— Не я. В смысле…

— За день до того, как узнал, что ты беременна … — замолкает. — За день до этого.

Полгода почти, получается? Он шутит сейчас?

— Так долго?

— Было много работы.

— Но, как…

— Как все. Ручками, — кривит губы.

Мои же в это время раскрываются в виде буквы «О». Становится еще более неловко.

— Ты врешь сейчас, да?

— Нет. Но на то, что ты поверишь, не надеюсь.

— Это манипуляция?

Миша ухмыляется и все же кладет ладонь на мою талию.

— Нет. День был не самый приятный. Марк пропал, потом ты упала в обморок. Больница, анализы, ты оказалась беременной. Все как-то изменилось в тот момент. Все мое внимание переключилось на семью. На тебя.

Делаю глубокий вдох, а потом меня прорывает:

— Я не могу так. У нас не выйдет. Ничего не выйдет. Я боюсь тебе верить. Я не знаю, как тебе верить. Нам не стоило, все это, — развожу руками, вспоминая нашу ночь в отеле.

Мы вернулись с набережной, я дико замерзла, Миша как бы невзначай напросился ко мне в номер.

Все спонтанно случилось. Я продрогла, а он обнимал. Крепко. Так тепло было в его руках. Так спокойно. Случайный поцелуй, потом еще один и еще. Объятия, переплетение тел, шелковые простыни и приглушенный свет.

Я потеряла голову. Мы оба ее потеряли. С ума друг по другу сходили до рассвета.

А теперь вот стоим и снова выясняем отношения.

Я снова подвержена сомнениям. Как же быть?

— Стоило, — Мишка сжимает мои плечи, смотрит требовательно, — я дурею от тебя. Представляешь? Понятия не имел, что такое возможно. Слышишь, Даш?

— Слышу, — шмыгаю носом. Не расплакалась, но носослезные каналы забило.

— А вообще, я не просто попрощаться приехал.

Поднимаю голову, смотрю на Мишу.

— Я хочу, чтобы вы полетели со мной. Ты, Марк и Оливка. Это командировка не вовремя нарисовалась, я не хочу откатываться назад. Не хочу, понимаешь?

Понимаю. Я очень его понимаю. Но, что ответить, не знаю.

— Миш…

— У нас получится. Раньше получалось. Мы были крутыми родителями, и я знаю, я уверен, что сможем быть такой же семьей. По-настоящему. Слышишь? Верь мне. Поверь еще один раз. Я не подведу.

Миша крепко держит меня за руку, продолжает аргументировать, чем будет хороша наша совместная поездка, а я, честно говоря, и пошевелиться-то не могу. Стою, смотрю на него и только глазами хлопаю.

Он зовет нас с собой? Меня и детей?

Хочу ли я этого? Не рано ли?

Хотя странно задаваться этим вопросом сейчас, я и так проиграла по всем фронтам. Правда, особо этим не расстроена. Жизнь — штука сложная. Случается всякое. Насколько глупо или же мужественно давать второй шанс? Понятия не имею. Знаю лишь, что жизнь — она одна!

Я очень долго жила в ловушке собственного сознания. Была уверена, что несчастна. А что, если «быть несчастными» выбираем мы сами? Сами загоняем себя в ситуации, из которых не видим выхода. Мучаемся, страдаем и проклинаем всех вокруг. Виним в своей боли.

Может быть, стоит открыться этому миру? Сказать «да» там, где раньше висело категоричное «нет»?

Переступаю с ноги на ногу. Снова заглядываю Мише в глаза. Он ведь сейчас и правда говорит искренне. Хочет, чтобы мы поехали с ним. Хочет видеть меня рядом с собой. На равных.

А я этого хочу? В потаенных уголках души — очень. В реальности же жутко боюсь последствий. Что, если у нас не выйдет? Мы слишком взрослые, и нам есть чем рисковать.

Дети. Как будет чувствовать себя Марк, если у нас с Мишей не выйдет? Это же еще один удар по ребенку. Он спит и видит, что мы помиримся. Обрадуется этой поездке, снова будет надеяться, что мама с папой будут вместе.

Мы не можем его подвести, и причинить боль не можем.

Но также мы не в силах ломать себя. Вдруг это просто флер. Дымка после развода, когда мы еще не поняли, что есть жизнь и порознь?

Семь лет — огромный срок. Привычка, которая вырабатывалась все эти годы. Зависимость друг от друга.

Именно это и тревожит. Разве эти чувства сопоставимы с любовью? Не думаю. Но что, если их спектр гораздо шире? Если за банальной привычкой скрывается любовь? Возможно, она жила во мне уже давно…

— Миш, я… Я не знаю, — жму плечами, а по коже мурашки. От холода или Мишиного взгляда, понятия не имею.

Князев переплетает наши пальцы, касается губами моей щеки. Без интимного подтекста, а в знак поддержки.

— Что тебя останавливает? Чего ты боишься?

— Будущего, — шепчу и тут же зажмуриваюсь. — Если, если все сложится не так, как мы себе представляем.

— Все сложится абсолютно не так, как мы себе представляем.

Замираю.

— Но я уверен, что будет только лучше.

Мои губы содрогаются в робкой улыбке. Я чувствую прилив легкости. Мишины слова успокаивают и вселяют надежду.

Людям свойственно думать о худшем. А что, если хотя бы раз в жизни перечеркнуть этот сценарий? Попробовать. Постараться. Приложить усилия, а не прятать голову в песок?

— Думаю, тебе нужно рассказать о поездке Марку самому, он будет рад, — отвожу взгляд.

— А ты? — Миша без нажима цепляет пальцами мой подбородок. Поворачивает к себе. Вынуждает заглянуть в глаза.

— И я… Если честно, то я жутко боялась твоей поездки. Месяц. У нас вроде только-только все начало налаживаться. Прорисовываться. А тут месяц. Но я до последнего не верила, что ты предложишь полететь с тобой.

— Могла бы сказать сама.

— Не могла, — тут же качаю головой. — Нет. Это не гордость, не подумай. Просто мне очень важно было это от тебя услышать. Важно научиться доверять. Я хочу тебе доверять. И я не прощу ложь. Никогда. Пусть все будет по-честному. Теперь…

— Будет.

Мишка притягивает меня к себе. Смотрит пару секунд, что кажутся вечностью, и целует. Не осторожничает. Его захватывает страсть, она и по моим венам течет. Жгучей, вязкой жидкостью. Добирается до сердца, вынуждая его биться чаще.

— Ты мне веришь? — Миша отрывается от моих губ, зарывается пальцами в волосы. Мы сталкиваемся лбами. Часто и громко дышим.

Эмоции на грани. Тело окутало теплом. Не хочется открывать глаза, и говорить тоже не хочется. Просто вот так стоять. Здесь, с ним, рядом. Обниматься, чувствовать друг друга и навсегда оставить тот холодный, жестокий мир за рамками нашей семьи.

Нашей. Именно моей и Мишиной. Она ведь всегда таковой была, просто мы этого не понимали. Играли в игру и послушно вжились в отведенные нам роли. Холодные снаружи и догорающие внутри.

Теперь все будет иначе. Все-все.

— Верю, — бормочу в ворот Мишиного пальто. — Верю…

— Папа! — голос Марка доносится откуда-то издалека.

Сын бежит к нам, игнорируя крики няни о том, что нужно надеть куртку. Он совсем близко, а мне кажется, словно мы с Князевым сейчас в каком-то пузыре, за сотни километров от дома.

— Папа.

Миша отстраняется, подхватывает сына на руки, а мне вдруг так холодно без его объятий становится. Ежусь и поплотнее закутываюсь в куртку.

— Это что за хулиган? Няню нужно слушать. Где твоя крутка? А шапка где?

— Только ботинки, — Марк хохочет и обнимает отца за шею.

Отмираю лишь сейчас, когда вижу этих двоих. Пропитываюсь их любовью друг к другу.

— Пойдемте домой, холодно, — стараюсь говорить строго, но что-то мне подсказывает, что еле шепчу.

— Да, пошли.

Миша перехватывает Марка за одну руку, а второй сжимает мою ладонь.

Мы возвращаемся в дом уже втроем. Марк без остановки болтает. Рассказывает Мише обо всем, что с ним за сегодня приключилось. Потом, правда, сникает, когда дело доходит до Мишиного отлета.

— Ты же ненадолго? — заглядывает отцу в глаза.

— На месяц.

— Это долго? — Марк всхлипывает.

— Вот поедешь со мной и узнаешь. Долго это или нет.

— С тобой? — У сына моментально загораются глаза, но уже через секунду он вспоминает обо мне. — А мама?

— Мама, конечно же, с нами.

— И Оливка?

— И Оливка, — Миша нажимает подушечкой пальца на нос Марка, — бип.

Марк хохочет и выглядит при этом таким счастливым.

Снимаю с себя куртку, смотрю на часы.

— Марк, пора спать.

— Я уложу, Даш.

— Хорошо.

Миша уносит сына в детскую, а я заглядываю к дочке. Растет она не по дням, а по часам. И ведь Мишина мама была права, Оливия все больше становится похожа на меня.

Умиляюсь тому, как дочка сладко спит, и, аккуратно прикрыв дверь, иду к себе. Несколько раз проверяю, работает ли радионяня, несмотря на то, что обычная живет с нами, и только потом иду в ванную.

Быстро принимаю контрастный душ, накидываю на голое тело длинный шелковый халат, а когда попадаю в спальню, замираю.

Мишка сидит на краю моей кровати.

— Ты чего тут? — запахиваю полы халата покрепче и тут же завязываю поясок.

— Тебя жду.

Князев поднимается на ноги, подходит ко мне вплотную. Смотрит на завязанный узел.

— Это ты зря, — облизывает губы, прилипая взглядом к моей груди.

— Что?

— Одевалась.

— Миш…

— Дашка, — прижимает меня к себе, а я даже сопротивляться не могу.

Не хочу сопротивляться.

— Я скучал.

— И я, — сглатываю и смотрю Мише в глаза. — Очень. Ты знаешь, мне кажется, что…

— Что?

— Кажется, я в тебя влюбляюсь… Как девчонка влюбляюсь. Не причини мне боль. Только не снова…