27

Мужчина проводит языком по моей нижней губе, словно умоляя разомкнуть уста, и я поддаюсь этому соблазну. В голове нет ни одной мысли. Кажется даже, что мое сердце плавится словно шоколад, так мягко и тягуче…Я совсем забываю, как дышать и скоро начинаю задыхаться, но не могу от него оторваться.

- Юнис, - смеется Рей, прерывая поцелуй чтобы я могла отдышаться. – Мне, конечно, льстит, что ты из-за меня забываешь, как дышать…

Он усмехается и качает головой, будто бы не веря своему счастью.

Это его самодовольное лицо и легкий румянец на скулах нарушает всю магию момента.

Резко встаю.

Ноги немного слабеют, но не до такой степени чтобы падать как новорожденный ягненок.

Я вообще-то злилась на него за то, что он почти не появлялся дома эти три дня и несмотря на все те слова про настоящих супругов даже не пытался со мной встретится…ну я не особо его ждала, но все же!

- Ай! – Рейнард потирает плечо, по которому я только что стукнула своим кулаком и встает рядом. – Больно! Может, подуешь на ранку? А лучше, поцелуешь, чтобы снять всю боль?

Супруг играет бровями, я отворачиваюсь, только чтобы не видеть это довольное до невозможности лицо.

- Ты же сам сказал, что крепкий, что все вынесешь!

- Хорошо, - он наклоняется так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Вот, можешь ударить. Только не злись!

Я в упор разглядываю его покрытую легкой щетиной щеку. Руки чешутся от того, как сильно хочется коснуться. Что я и делаю, сама не ведая, что творю. Касаюсь ладонью его щеки, спускаюсь ниже, подбородок, шея…

На полпути большая рука сжимает мое запястье и прижимает мою пятерню прямо туда, где колотится бешено сердце. Это я причина такой реакции?

- Дразнишься? – тихо произносит герцог.

Одергиваю руку прочь. Делаю шажочек назад. Становится опасно.

Наглый кот, вот он кто. Эта крепость еще не покорилась, без боя не сдамся. Пришел, увидел, победил – такого не будет, пусть не мечтает.

- Этот день полон сюрпризов, - хрипло говорит герцог. – А мы все больше похожи на истинных супругов, да Юнис?

Думала, что смирилась с одиночеством. Главный герой, о котором читала, о котором переживала и которым восхищалась…хочет быть со мной. Не верится.

Счастливая концовка…она вообще возможна? Это уже не роман, это реальность и пора относится ко всем как к обычным людям со своими недостатками, а не как к героям книги. А в реальной жизни не бывает идеального финала. Получится ли у нас? Мои сомнения никуда не делись, а наоборот, только стали еще больше.

До самого отхода ко сну Рейнард не выходит из своего рабочего кабинета. Снова мы видимся только за ужином. Чувствую на себе его взгляд, но как-то неловко столкнуться с ним глазами, поэтому я смотрю куда угодно, но не на мужчину.

Я еще не до конца определилась, как мне реагировать на все его поползновения, и вообще, тот факт, что я его законная жена, не означает, что я так легко и просто сдамся. Пусть помучается, я вот целый год жила и была в абсолютной уверенности, что он вернется с Шарлоттой рука об руку, а мне придется уйти.

Все ребята за столом. Кроме Эдварда, он, наверное, снова в башню вернулся.

Сабрина как ни в чем не бывало кушает, поглядывает на сидящую рядом Фелисию, и когда та не видит, четким движением спихивает всю свою морковку на тарелку Джареду. Второй братец Эккарт не подавая виду продолжает есть, быстро уничтожая следы преступления.

Я давлю смешок, прижимая ко рту кулак. Рина, заметив, что я все видела, подмигивает мне одним глазом, улыбается Рею, который тоже стал свидетелем не единожды уже исполняемого племянницей за столом трюка по исчезновению постылых ей овощей.

Мы сейчас с герцогом наверняка думаем об одном и том же.

Это дитя не должно пострадать ни в коем случае. Мне совсем неважно, чья она дочь, кем она там приходится императору, и даже просьбы Ингрид неважны, хотя как женщина я могу ее понять.

За ошибки взрослых дети расплачиваться не должны. У Рины нет родителей, нельзя допустить, чтобы она лишилась единственного дома, который знает. К тому же, ребенок заслуживает не омраченного бедами детства.

Рей просил ему верить, свалить на него все проблемы и может, так мне и стоит поступить?

Странное чувство, я целый год тянула все на себе, и теперь, когда кто-то вдруг хочет помочь, забрать мою ношу, даже и не знаю, как реагировать. Радоваться ли, или же сомневаться, злиться…Могу сказать, что ни одно из этих чувств не подходит.

Меня никто не заставлял помогать и заботиться о ребятах и даже компании. Делала, все, что хотела и несмотря на трудности, было интересно. Взвалив на себя груз ответственности за других людей, мне проще стало принять то, что попала в новый мир и тело. Времени задуматься и как следует предаться грусти не было.

Сейчас все это уже в прошлом, но я ни о чем не жалею. Никаких сожалений не испытываю. И даже рада, что после смерти оказалась здесь, на Валмире, и смогла переломить ход судьбы.

Джаред, Фелисия, Эдвард, Сабрина…Рейнард и Шарлотта, и даже Жозефина все они тоже уже далеко не те, какими их запечатлели страницы книги. Неловко говорить, что это все только благодаря мне, но видимо, свою лепту я привнесла, раз уж все так переменилось.

Отойти и не мешать, быть в безопасности, как просит герцог, стать его драгоценным сокровищем, которое он уберет на высокую полку, я не могу. Элементарно из-за того, что характер у меня такой - не любить проблемы, но и скучать, когда их нет. Абсурдная логика, но такая, какая есть.

«»»»

- Нет, исключено, - Рейнард мотает головой.

Я ухмыляюсь. Ну еще бы, он прекрасно помнит содержимое писем Мелвина и очень не рад, что я вдруг хочу с ним встретиться. Что ж, пусть скажет спасибо, что я вообще ему сказала. Это уже огромный прогресс, ибо я привыкла поступать так, как считаю нужным, и никто еще не смог меня переубедить в обратном.

- Я не спрашиваю разрешения, Рей. Я просто ставлю тебя в известность.

Герцог недовольно хмурится.

- Юнис, как я должен реагировать, когда ты вдруг заявляешь, что хочешь встретиться с мужчиной, который, ни для кого не секрет, питает к тебе особые чувства?

Мне почему-то очень становится весело. В понимании герцога мы уже пара. Женаты, испытываем друг к другу симпатию, значит, заявлять свои права друг на друга, это абсолютно нормальное явление. Люди этого мира думают несколько иначе, в каком-то смысле проще, чем на Земле.

Только вот я пока что ни на что не соглашалась.

- Ты мне не веришь?

Мужчина прямо смотрит мне в глаза. В них бушует золотое море, полное невысказанного чувства.

- Тебе я верю. Я не верю ему.

Логично.

- Вряд ли Мелвин будет в восторге, если вместе со мной на встречу придешь еще и ты, - замечаю я ненароком и отправляю в рот маленькое пирожное.

Герцог сжимает и разжимает пальцы в кулаки. Одним поцелуем он меня в свои сети еще не поймал.

Приятно, если честно, когда кто-то из-за тебя сходит с ума. Но долго мучить и рождать в душе его светлости всякие ненужные домыслы не хочу, поэтому говорю следующее, сдерживая изо всех сил улыбку на лице, будет знать, как меня дразнить:

- Хорошо. Пойдем вместе, пора вам уже пожать друг другу руки и примириться, как никак сотрудничество с Бест Индастриз приносит нам солидную прибыль, и такого партнера терять ни в коем случае нельзя.

Кто прошлое помянет, тому и глаз вон. Связи Мелвина сейчас обширные настолько, что вернувшийся Рейнард точно с ним не сравнится. Майкл был лишь заменой своему другу весь прошлый год, так что пора уже включаться герцогу в работу. Чувствам в бизнесе нет места.

Его светлость сжимает губы, но кивает. Только предполагать остается, какая в его душе царит буря.

- Хорошо, значит, мы все решили и возражений у тебя нет. Тогда поехали!

- Сейчас? – Рей округляет глаза.

Я киваю и встаю из кресла:

- Чего тянуть кота за хвост. Нам нужно действовать быстрее, чем все остальные!

Император и его подчиненные, например, или же заговорщики, которые спят и видят, как свергнуть нынешнего монарха.

Я долго думала, и с Реем мы тоже на эту тему не раз за последние дни разговаривали. В нынешних условиях мы можем мало. Очень мало. Прятать Сабрину всю жизнь не получится, да и рисковать ее жизнью – непозволительная роскошь.

С одной стороны его величество, с другой дворянская радикальная оппозиция, а наша семья словно между молотом и наковальней.

Старое дворянство, привилегии, бессилие монарха – мы движемся к краху. Так почему бы не опередить время и не ждать, пока восстанут простолюдины, представителем которых будет местный пьяница или еще кто похлеще? Взять пример соседней Кармии, они точно не остановятся, пока не обезглавят своего правителя, слишком долго продолжались угнетения. Народный бунт не приведет ни к чему хорошему. Изменения должны начинаться с тех, кто имеет реальную силу что-либо менять.

Пока не поздно.

Нам нужны союзники. В одиночку что-то менять – просто верх безумия. Если не закостенелое дворянство с консервативными воззрения, и точно не простолюдины, которые в нынешних условиях лишнего точно не осмелятся сказать, да и слушать их тоже никто не станет, то кто еще?

Я покопалась в своих знаниях истории из прошлой жизни, которые порядком успели уже померкнуть. Но кое-что все же вспомнить удалось. Английскую буржуазную революцию, например. С нее же, вроде бы, и началось ограничение монархии. Конституция там и все такое.

План, конечно, абсолютно идеалистический. Но не попробуешь, не узнаешь, как ответил Рейнард, когда услышал мою идею. От него я таких слов не ожидала. Верность монарху и империи аристократам с детства прививают. Рей же, несмотря на свою преданность такому порядку вещей, до этого никаких стремлений к переменам не показывал. Именно поэтому то, что он меня поддержал значит так много.

Революция, слово довольно громкое. На самом деле речь и не о ней вовсе. Реформы, преобразования…такое лучше на слух воспринимается.

Посмотрим, что думает по этому поводу Мелвин, более яркого предпринимателя и представителя буржуазии не найти. Его не могли не коснуться налоговые ограничения и бюрократия с выдачей лицензий и прочее. Так что нынешние порядки техническому энтузиасту точно не по душе. Попытка не пытка.

Мы с герцогом выходим из дома. С неба падают огромные хлопья снега. В этом году рано. Я вытягиваю руку, ловлю снежинки теплой ладонью, когда вдруг выключают свет.

- Ой!

Это Рей мне со спины накинул на голову глубокий капюшон зимнего с мехом плаща.

- Замерзнешь и заболеешь. Совсем не бережешься, - бурчит под нос герцог и идет мимо застывшей на ступенях меня вперед к уже подготовленному и ожидающему нас экипажу, оставляя на снегу следы. Все еще не слишком рад от перспективы встретится со своей давней немезидой.

Коротко смеюсь в кулачок и наклоняюсь, набирая побольше снега в ладони. Не помешало бы немного отвлечься. Да и виновата ли я, что он делает такое забавное лицо, когда удивляется?

Шух.

Снаряд в виде снежка летит прямо в спину его светлости и разлетается в стороны от удара с его плечом.

Рей замирает столбом и оборачивается неверяще:

- Это объявление войны?

- Да! – смеюсь и достаю из кармана и натягиваю на пальцы заботливо приготовленные Ирмой рукавицы. Эта битва будет долгой.

Рей сверкает янтарными очами, в которых плещется давно забытое в детстве озорство и загребает своими большими ручищами снег.

- Юнис, пощады не жди! Я…

В этот раз прилетает ему прямо в лицо. Упс. Я метила ниже, но как получилось. Божечки, это ошеломленное от неожиданности выражение лица герцога, по которому вниз сползает растаявший снаряд…ха-ха-ха! Никто за всю его жизнь не смел с ним так обращаться! Я – первая. А сейчас – бежать.

Снежки из-под его руки летят мимо, уворачиваюсь я здорово, цель из меня поменьше, чем из супруга, хоть какое-то преимущество небольшого роста. В перерывах уворачиваясь, я леплю новые снаряды и пуляю их в Рейнарда, верхняя одежда которого уже порядком в снегу.

Странно. А вот в меня он так ни разу и не попал. Вот же, мечом махать горазд, а как прицелиться, меткости ему не хватает! Очко Юнис, меткой лучнице! Дальние атаки куда лучше прямого столкновения. И с чего это мечники решили, что они лучше стрелков? Самомнения выше крыши!

Останавливаюсь, убежала я уже далеко, и тяжело выдыхаю. Жарко. Снимаю капюшон и поднимаю голову. Небо белое, снег валит еще сильнее, чем раньше. Выдыхаю облачка пара, лицо жалят стремящиеся вниз снежинки.

Когда последний вздох покинул мое тело в прошлой жизни, стояла такая же погода. Внезапно возникают непрошенные воспоминания.

- Сдаешься? – сзади обнимает кольцо больших рук, а насмешливый голос вырывает меня из омута невеселых мыслей.

Настроение быстро меняется.

- Не дождешься! – выворачиваюсь я и снова готовлюсь атаковать и бежать, но стоит взглянуть на лицо Рейнарда, и ноги меня не слушаются.

Как он смотрит, так на меня никто и никогда еще не глядел, в этой жизни или же в прошлой.

- Ладно, эмм, наверное, нам пора, - неловко обхожу его светлость стороной, сохраняя дистанцию, и возвращаюсь на дорожку, которая ведет к ждущему нас уже минут двадцать, не меньше, экипажу.

- …Да, - слышу, как выдыхает хрипло Рей и быстро нагоняет меня.

После того поцелуя новых попыток предпринято не было. Даже немного жаль. Или нет, сама себя не могу до конца понять.

Мелвина мы застаем на работе, очевидно, одного из нас он видеть очень рад, а другого совсем наоборот.

- Юнис! И…герцог, приятный сюрприз! – блондин переводит глаза с меня на Рея и обратно. – Чем обязан?

Мелвин замечает моего законного супруга только тогда, когда его рука уже тянется к моей, чтобы запечатлеть на тыльной стороне ладони. Неудивительно, что Рей моментально закипает. Он молчит, но я буквально чувствую от него волны недовольства моим непрошенным ухажером.

М-да уж. А Мелвин ведь уже имеет с герцогом не лучшую историю знакомства.

- Мы хотели бы с тобой переговорить. Это важно, - улыбаюсь я, пытаясь скрасить гнетущую атмосферу. Будь моя воля, бежала бы от этих двух подальше.

Мелвин ведет рукой, той самой, которую, наверное, в уме его светлость уже оторвал и не однократно, и приглашает нас в кабинет, стены которого украшены чертежами двигателей и макетами дирижаблей. По уровню хаоса он может сравнится с герцогским рабочим пространством. А у них больше общего, чем им думается.

Стоило нам расположится с удобством на кожаном диванчике, отодвинув предварительно кипы бумаг и книг, как Рей берет инициативу и довольно подробно и безо всякого давления спокойно объясняет цель этого визита. Можно даже подумать, что эти двое добрые приятели. Самообладанию герцога только позавидовать остается, потому что у меня чувство, словно по минному полю гуляю.

- Нынешней формой правления является абсолютная монархия, которой сопутствует многолетняя борьба с дворянской олигархией. Вы предлагаете ограничить монарха и создать не что иное как реально имеющий власть парламент с представителями от всех сословий? – вздергивает бровь Мелвин и скрещивает руки на груди, и тут же продолжает, словно провоцируя: - Не слишком ли самонадеянно?

- Сейчас парламент не более чем ширма, и реальной власти не имеет. Его давно пора отреставрировать. Его величество пытался, только никакой поддержки не получил, потому что хотел пустить туда представителей от народа. Начинать с таких перемен, неудивительно, что против него заточили зуб! Можно же сначала попробовать засунуть туда нетитулованных аристократов, таких много, и представителей от купцов и буржуазии, общественных деятелей… Династия должна стать символом и гордостью империи, новатором идей, а не пережитком прошлого и бременем, к какому будущему она сейчас и катится, - твердо уверен в своих словах супруг.

Браво, выдержка отменная у герцога Эккарта!

Бизнес-партнер, однако, качает головой.

- Я знаю, что многие среди промышленников вас бы поддержали, но сейчас…в Кармии начинается гражданская война, время не совсем подходящее.

- Наоборот. Время как нельзя подходящее, - вставляю я слово. – Они наши ближайшие соседи, на восточной границе уже неспокойно. Император тоже это понимает.

Эти слова заставляют их задуматься.

Вспоминаю чаепитие императрицы. Ну не просто так ведь планируют отправить войска в ту часть страны! Превентивные меры? Как легко перекидывается пламя с одного пораженного дерева на другое, так и сейчас ситуация в империи легко может перенять радикальные настроения восточного соседа. Только восстанет уже сам народ.

Раскол в обществе давно уже произошел. Часть дворянства стала заниматься предпринимательством, получая свой основной доход не с феодальной земли, а за счет собственного риска и таланта. Старое же дворянство, которое и было той силой, что хотела сместить императора, продолжало традиционно жить на арендную плату со своих крестьян, эксплуатируя их и постоянно увеличивая показатели сборов. Рассредоточены их земли в основном на юге и востоке, где почва есть плодородная почва и угодья.

Даже если императрица благополучно родит, разве их ребенок окажется вне опасности? Его величество и сам понимает, что никакого выхода не видно. В нынешних условиях. Главное, найти правильные слова и тогда, я уверена, Доминик поддержит эту идею. Кажется, что ему самому власть скорее бремя, нежеланный груз.

Двигают мной отнюдь не благие для всего народа намерения. Прежде всего мысли занимают размышления о том, как уберечь свою собственную судьбу. Но последнее чего бы я хотела – это чтобы пострадали невинные люди. А такие бунты обречены на разгон гвардией и вряд ли из этого выйдет что-то хорошее.

Рейнард кивает:

- Когда Доминик только продвигал свои идеи, то поддержки не получил, а мысли-то были здравыми, просто пять лет назад общество еще не было готово к таким переменам, он опережал время и слишком провоцировал консерваторов. Но сейчас дела обстоят иначе. С распространением дирижабельных перевозок, запуском артефактов связи, пусть пока и на не очень длинные расстояния, все сферы промышленности и производства получили бешеный толчок к развитию. За этот год, что меня не было, прогресс стремительный. Люди готовы, разговоры уже начинаются. И пока возникший экономический рост не уперся в потолок консерватизма и политической ограниченности, не приведя в результате к жестким противоречиям, нужно что-то делать.

Я замираю. Не думала, что он размышлял над этим делом так серьезно. В груди разливается приятное тепло. Вообще необычно, что мы работаем вдвоем на одной стороне. Раньше я всегда была одна и защищала собственные интересы, преодолевая невзгоды, самостоятельно.

После слов Рейнарда Мелвин хмурится и поджимает губы, серьезно размышляя над сказанным. Сейчас и не скажешь, что в личной жизни у них с герцогом есть несведенные счеты.

- Юнис, может быть, чаю? У меня есть твое любимое печенье, я запомнил с прошлого раза. Нам предстоит долгая беседа, - Мелвин вдруг расцветает улыбкой.

Кошу взгляд в сторону мужа. Рано я обрадовалась. У него на челюсти выступили желваки, но в остальном Рей держит себя в руках. Дразнить его еще больше не хочется, так что предложение хозяина кабинета вежливо отклоняется.

Мир стремительно движется вперед. Молодое поколение находит несправедливым нынешнее перераспределение благ, свою ограниченность из-за рождения в семье, которую они не выбирали. Они смотрят на дворян, которым все преподносится на серебряной ложечке и негодуют, но сдерживают недовольство. Так и копится народный гнев.

Отчего-то мне вспоминается Нейт. Он был тем еще подонком, но какая-то доля правды была в его речах. Через несколько лет таких как он будет становится только больше. Обозленных на аристократов, их предводителя- императора, и решивших, что им терять уже нечего.

Школы для всех, университеты, программы по поддержке выходцев из народа и малообеспеченных, равные права, отмена льгот для дворянства, одинаковая налоговая ставка для всех и прочее, прочее…Этот мир еще подобного не видел.

Возможно, что Рей прав и сам Доминик хотел для своих подданых блага, но встретил сильное сопротивление, вдобавок, пострадала его семья и император отказался от подобных мыслей, пытаясь хоть немного сдержать дворянство и этим же вызывая только большее его негодование.

Мужу как истинному герою и коренному жителю этой реальности виднее, какое будущее будет лучше для страны и ее населения. Привычные для меня основы демократии здесь только на стадии зародыша. И я не считала себя той, кто должна спасти всех и что-то изменить, просто приспособилась под условия новой жизни, понимая, что не мне здесь менять государственный строй. Ни нужных знаний, ни возможностей у меня для этого нет. Да и поддержки тоже.

Не было. До появления его светлости.

После встречи с Мелвином мы возвращаемся в экипаж. Конкретного ничего так и не решили. Я только ощущала напряжение между двумя мужчинами. К счастью, больше Мелвин никак герцога не провоцировал. Это он только наедине может вести себя так раскованно, но когда тема касается дел, то этот молодой человек сама серьезность. Однако даже так, все прошло куда лучше, чем я рассчитывала.

- Мы куда? Это не дорога домой, - выглядываю в окно движущейся кареты и замечаю, что мы движемся вдоль торговой площади. Темнеет, зажигаются фонари и вообще атмосфера напоминает воодушевленное настроение приближающихся праздников.

- Да, - Рейнард потирает шею и отводит взгляд. – Эм, Юнис, ты не голодна? Мы могли бы поужинать в одной ресторации, я хорошо знаком с их кухней…

- Зачем? Мы же возвращаемся в поместье.

Я хмурюсь. Чего это на него нашло? У нас тоже повар не абы какой, готовит прекрасно, жалоб не поступало, да и Фелисия экспериментирует и результаты более чем успешные.

- Если ты так хочешь, то ладно.

Кажется, до меня постепенно доходит, что подразумевается под этим приглашением. Это…неужели свидание? Какой-то у нас неправильный порядок. Сначала была свадьба, потом первая встреча, потом поцелуй и теперь вот свидание.

Герцог кивает, пытаясь сдержать довольную улыбку, и отворачивается к окну. Я вижу, как подрагивают уголки его губ.

Как только карета тормозит, его светлость порывается с места и открывает передо мной снаружи дверь, подает руку, чтобы я вышла и поправляет заботливо капюшон, снег продолжает заметать столицу.

Дверь ресторана перед нами распахивает швейцар, обо всех организационных моментах Рейнард заботится сам. Мы занимаем столик у окна вдали от остальных гостей. Беру себя в руки, чтобы возвести хоть какую-то преграду от этого обжигающего янтарного взгляда.

- Это было любимым местом моей матери. Ей нравились здешние десерты, как и ты, она была той еще сладкоежкой. Джаред унаследовал эту черту от нее, - Рей улыбается, вспоминая прошлое.

Рада, что он решил вдруг поделиться таким небольшим, но значимым для него фактом. Может, тоже стоит что-нибудь рассказать…Но что я могу поведать ему, чтобы не вызвать подозрений на свой счет? Воспоминания мои и воспоминания той Юнис – совершенно разные.