26

Знатные дамы удаляются, горячо прощаясь с дружелюбной императрицей.

Я многозначительно смотрю на переместившуюся на один из диванов Жозефину, бесцеремонно вытянувшую ноги на кофейный столик. Рыжуля пожимает плечами.

Ингрид возвращается и указывает рукой на мягкие кресла возле камина с потрескивающим тихонько пламенем:

- Ох, Юнис, присаживайтесь. В ногах нет правды.

Повинуюсь.

Если Жозефина – сестра императрицы, а в оригинале она была второй злодейкой и имела любовный к герцогу любовный интерес…потом из-за череды событий из-за этой своей одержимости пострадала; можно ли предположить, что один из вариантов плохой концовки Шарлотты и Рейнарда уже после финала книги, был связан с местью императрицы за сестру?

Отношения между этими такими разными на первый взгляд родственницами очень близкие. Вполне вероятно, что ее величество решила не допустить счастья тех людей, из-за которых пострадала ее любимая младшая сестренка.

Что же это получается?

В зависимости от воли какого-то божественного рандома, скрытым антагонистом в истории после конца книги могут быть император, императрица или же дворяне, задумавшие переворот. А может, есть кто и другой, но эта тройка имеет для нас наибольшую угрозу.

- Юнис, за этот год я многое успела о вас узнать. Из газет, не пугайтесь!

Я бы не удивилась, если бы императрица наняла детектива или шпиона, или еще кого. Женщина она далеко не простая, при всей своей миловидной наружности и бросающемся в глаза добродушии.

- И каково же ваше мнение? Могу предполагать, что вполне положительное, раз уж вы отправили мне приглашение? – вздергиваю бровь.

Я тут в игры играть не собираюсь. Пусть уже говорит, что задумала. Императрица она или кто, неважно, мне тоже есть кого защищать.

- Мне нравится ваша непоколебимость. Не так много женщин имеют деловую хватку, могут держатся среди мужчин, вести с ними дела и заставлять их слушать и подчиняться с таким достоинством. Это достойно восхищения.

- Благодарю за похвалу, - я выпрямляюсь в кресле. – Но вы же позвали меня не для того лишь, чтобы высказать мне это в лицо?

Жозефина ухмыляется и весело закидывает в рот виноградинку, оторвав ее предварительно с лежащей на тарелке у нее на животе грозди.

Ингрид поджимает губы, косится в сторону, явно мечтая отчитать сестру и обвинить в отсутствии манер, но мое присутствие мешает. Я бы Жозефину тоже хорошенько так отругала, но увы, не место и не время.

- На следующий день после приема в поместье Эккартов брат вашего покойного свекра приходил во дворец увидеться с его величеством.

Мне требуется секунды три, чтобы понять, кого имеет в виду императрица.

- Вы имеете в виду Гордона Эккарта?

- Да.

Не верю, что Ингрид не в курсе всех бед, что принес нам этот человек. И, будем откровенны, по чьей указке или благодаря наставлениям и финансированию кого, нам обоим тоже известно.

- И что же он хотел?

Ингрид смотри меня прямо в глаза и отвечает, совершенно неожиданные слова:

- Хотел, чтобы император обвинил его племянника в измене родине под надуманным предлогом.

Кровь отливает от лица. А дядюшка вошел во вкус! Мало ему было подлянок из тени, решил, что Доминик на одной с ним стороне и задумал воспользоваться его силой, только в этот раз напрямую? Значит, неубиваемость герцога его вконец достала.

- Он и вас просил взять под стражу, обвиняя в применении запрещенной магии.

Я вообще-то не магичка!

Неужто старый шовинист думает, что все мои достижения – результат запретных ритуалов или черного колдовства? Скорее верит в это, нежели в то, что женщина не хуже мужчины может справится и с домом, и с бизнесом?

Неплохая возможность, однако, для императора избавиться от герцога и меня заодно, раз уж я тоже вызываю опасения. А на приеме Гордон был ну просто сама доброта, заботливый родственничек, диву можно было даваться!

- Это значит, что нам с мужем пора начать искать правозащитника?

Я хмурюсь.

С чего это императрица вдруг решила предупредить о надвигающейся опасности? Что-то не сходится.

Если и моя персона Гордону так не нравится, то почему он ждал возвращения Рейнарда, чтобы начать действовать? У него и императора был целый год, уж за это время я не верю, что Доминик не нашел бы, в чем оклеветать меня и членов семьи Эккарт, если он нас так ненавидит.

Все потуги причинить вред герцогскому роду за минувший год уж больно отличались от стиля Гордона, там даже шансов на успех не было. Хотя и с ними пришлось повозиться, чтобы преодолеть и минимизировать убытки.

- Нет! – карие глаза Ингрид округляются в шоке.

Она быстро машет рукой в отрицающем жесте и качает головой.

- Все совсем не так! Я сегодня пригласила вас не для того, чтобы объявить войну, а чтобы попросить прощения и закопать символический топор недопониманий!

Чего?

Недоумение у меня на лице должно быть очевидным.

- Доминик – придурок, - декларирует вдруг Жозефина с дивана, не меняя расслабленной до неприличия позы.

Я вздрагиваю. Услышь император такое в свой адрес, позволивший себе оскорбить монарха человек вне зависимости от сословия был бы тут же отправлен на виселицу.

Но семье все простительно.

- Жози!

- Ини, твой муж идиот. Какой нормальный человек будет пытаться избавиться от неугодного ему благородного дворянина, подозревая его в том, чего он не делал и даже не собирался? Где его совесть, так несправедливо обращаться с герцогом, наказывать его за то, что он не совершал? А семья и подавно не причем. Сейчас даже суд, когда рассматривает уголовные дела, ограничивается обвинением только непосредственного преступника. Его дети, жена и прочая родня в приговоре не фигурируют. Вот что справедливо. Поэтому Доминик – идиот, раз законы собственной страны ему не писаны.

- Он… он просто очень переживает.

- Это не оправдание. Он – император. Он должен заботиться о своих поданных. Даже намека нет на неверность герцога короне. Так какого варрха он так себя вел? Да, допустим, все так, как он и сказал и о делишках Гордона он не знал, всего лишь намекнул старику и оказал некую «помощь» с финансированием, чтобы тот сместил племянника с места герцога и директора компании. Но это тоже нечестно. Я понимаю его мотивы и разделяю их, но его методы мне противны.

Ого.

Я сейчас, наверное, как нежеланный свидетель семейной ссоры для императрицы. Надеюсь, смогу выбраться отсюда и вернуться домой, а то тех, кто знал и видел лишнее во дворце, быстро могут прикопать в тихом лесочке! Интересные вещи, конечно, Жозефина озвучивает.

Смотрит Ингрид то на меня, пребывающую в замешательстве, но ловящую каждую фразу, то на свою сестру, у которой вдруг язык стал как помело. Не знает, что дальше сказать. Ну, значит, слово мне.

Думаю, при всем услышанном, позволительно немного обнаглеть.

- Можно услышать обо всем с подробностями? Эккарты натерпелись от его величества достаточно, так что, думаю, право хотя бы узнать, чем мы это заслужили, имеем. Я едва ли не стала вдовой в столь молодом возрасте, а братья и сестра моего супруга были на пороге гибели. Корона задолжала нам объяснения!

Преувеличенно, учитывая, что я не сомневалась в том, что Рей жив и вернется. Но иначе такого эффекта бы не получилось. И лучше уж, чтобы императрица развеяла все наши с герцогом сомнения и домыслы. Да, и пусть думают, что мы насчет вины дворца в этой заварушке не догадывались, настолько наивно верим в «хорошего царя».

Я бы и императора хотела допросить, но тогда, узнай об этом Рейнард, он бы меня точно по головке не погладил. Домой возвращаться по-прежнему страшновато. Рассказать мужу придется все.

Ингрид посылает сестре убийственный взгляд, вздыхает и начинает:

- Хорошо. Полагаю, вы заслуживаете это знать…У нас с супругом, были некоторые трудности в зачатии наследника. И мое не слишком благородное происхождение тоже не делало в глазах общества чести. Особо недовольные Домиником нашли предлог, который отлично вписывается в их преступные замыслы…

- Спустить бы на них Алфи! – ругается Жозефина.

Пока что все так, как мы и предполагали. Молчу, ожидая продолжения.

- Во дворце начали происходить небольшие…неприятности, - мнется ее величество.

О, судя по лицу Жозефины, неприятности были вовсе не «небольшие». Только поглядите, как раздуваются ее ноздри, прямо как у хищного зверя, готового броситься и вцепиться в глотку добыче. Какие же разные по темпераменту эти сестры!

- И одна из таких привела к тому, что наш с императором первенец…не смог увидеть этот мир.

Я знала. Был выкидыш, и ребенок не выжил. И все же, услышать вот так историю, рассказанную самой Ингрид…очень печально.

- Доминик чуть не потерял меня, он очень испугался, и поклялся, что детей у нас не будет и отныне мы не станем пытаться. Начались разговоры о преемнике. От побочных ветвей рода никого не осталось, дед императора был человеком жестоким. Лучшей кандидатурой, чье имя у всех на устах, стал герцог Эккарт. Ему даже не нужно было ничего предпринимать, аристократы уже готовы были его поддержать. На том балу…- Ингрид неловко отводит глаза в сторону.

- Представитель заговорщиков должен был при всех вынести манифест с прошением Доминику отречься от престола в пользу Рейнарда Эккарта. Но матушка услышала ваш разговор со служанкой и поспешила с несколькими дамами, которым она доверяет на балкон как раз вовремя. Ну, когда вы наедине с мужчиной, и ваше платье…

Щеки императрицы немного румянятся. Хорошо, а то уж больно она бледная.

Стоп.

Тот бал. Тот самый.

Еще до моего появления, поэтому воспоминания о нем нечеткие.

Так вот как именно все было! Своими силами Юнис вряд ли бы окрутила герцога, положение которого не было сравнимо с ее. Вдовствующая императрица неслучайно оказалась рядом.

- Это событие и объявление о помолвке и браке в тот же вечер разрушило все планы. Мезальянс, уж лучше такая как я, нежели незаконнорожденная императрица. Мы выиграли время. А потом герцог и вовсе сбежал за океан…Но никто даже не подозревал, что случится трагедия! Доминик не давал Гордону таких указаний! – находится быстро супружница императора.

- Как же тогда император узнал? Да еще и так быстро? Я прекрасно помню, как скоро до него дошли вести, прямо во время приема во дворце в честь начала сезона, и его величество объявил обо всем сразу же. В подобном не могло не быть умысла, - я не тороплюсь принимать протянутую Ингрид ветвь примирения и забывать обиды.

Часть вины его величества есть, и бессмысленно такое отрицать.

Императрица нервно сжимает и разжимает пальцы:

- Он…захотел воспользоваться ситуацией. А узнал быстро, потому что следил за действиями Гордона.

Он – это Доминик, очевидно.

Пусть дворяне сами разбираются; передерутся друг с другом – ведь очевидно, что начнутся склоки за то, чтобы каждый достойный из древних родов стал новым кандидатом и знаменем – будет даже лучше. А глава государства тем временем укрепит свою власть на руинах несостоявшегося переворота. Как-то так?

- Тем временем, его величество начал искать возможных выживших потомков побочных ветвей правящего рода. Иголка в стоге сена, но другого выбора у него не было. И он, конечно же, следил за всем, что творится в обществе.

Я ерзаю в кресле. Сейчас будет что-то интересное. Но не уверена, что мне понравится.

- Вы…Юнис, ваше поведение, после пропажи герцога…Это что-то невероятное! Если бы вы были мужчиной, вы оказались бы серьезной угрозой, простите меня, но это правда. И неслучайно дворяне в совете настаивали на том, чтобы признать вашего мужа погибшим. Повторный брак с такой способной женщиной, следующий ваш супруг обязательно стал бы императором. Всем уже плевать на ваше происхождение! Мечта Доменика, что людей будут ценить не за титул, а за навыки и талант, в вашем случае сбылась, как это не иронично. К счастью, вы четко придерживались своих брачных обещаний и верили в то, что никто и представить не мог. Герцог вернулся живым.

Я тихонько выдыхаю: пусть считает это брачным обетом, как угодно, главное не подозревает меня в предвидении будущего, знании сюжета или еще в каком чернокнижии. А то, оказывается, уже летят подозрения в колдовстве, спасибо дядюшке. Нарекут еще ведьмой и сожгут!

Императрица Ингрид продолжает, ее уже не остановить, слова так и льются рекой. Кажется, это долго терзало ее душу.

- Доминик после случая с герцогом настрого запретил Гордону вмешиваться и что-либо предпринимать. Но вы были на виду. Однако, все переменилось, когда в вашем доме появился ребенок…

Ребенок? Сабрина? При чем здесь она?

Я ахаю и прижимаю ладони ко рту. Дошло.

- Я знала, что вы быстро все поймете. Но все равно это нужно сказать вслух. Эта девочка…вернее, ее мать, она не была простолюдинкой, как вы считали ранее. Что ж, как оказалось, и ее отец тоже, да? Анита родилась в семье племянника позапрошлого императора, деда нынешнего правителя. Сабрина, по сути, троюродная племянница Доминика. В отсутствии прямого наследника, она первая в очереди на трон.

- Почему же тогда не было препятствий, когда мы узаконили ее как члена семейства Эккарт?

Ингрид мягко улыбается:

- Девочка еще мала. Наследник всегда подвергается пристальному вниманию, и редко когда намерения дворян можно предугадать.

Ясно, значит, боялись, что Сабрину украдут или убьют. Бррр. Как же не завидую я императору и его семье. Ужас какой, за глаза мне герцогства хватает.

- И потом, под именем Эккарт жить ей было бы проще, чем во дворце. А когда она подрастет, Доминик бы признал родство и предоставил аристократам все доказательства. Конечно, в приоритете наследники-мужчины, но в их отсутствие…женщина тоже может править.

- Погодите. Так вот почему мы не смогли найти никаких сведений о матери Рины!

Джаред так искал, и помимо него еще куча частных детективов работала, но она как сквозь землю провалилась.

«Исчезла, будто и вовсе не существовала…» - вспоминаю слова брата.

Император позаботился, чтобы никто не узнал о родстве раньше времени.

- К сожалению, Анита не выжила. Она болела до рождения дочери, но после, вместе с физическим недугом, сильно пострадала и ее ментальная связь с миром. Возможно, сказывался копившийся все эти годы страх перед монархом и тем, что если она обнаружит себя, то ей может грозить гибель.

Вон значит как.

Ребенок без отца и матери, первая в очереди на трон…

- Зачем тогда вы говорите мне это все сейчас? – задаю я резонный вопрос.

Если изначально план состоял в том, чтобы дождаться спокойно взросления Рины, то они могли бы и дальше хранить эту тайну. Еще, этак целый десяток лет.

Ингрид мнется. Ее ладони ложатся на живот поверх свободно сидящего на ней платья.

Нет, это…

- Да, так и есть.

Императрица не говорит, но мне все понятно. Это уже те вещи, которые без последствий не огласить во всеуслышание. Жозефина хмурится.

- Я хотела, чтобы вы знали все. Вы имеете на это право. И еще я…мы бы хотели просить вас о помощи…

Возвращаюсь домой я в задумчивости.

А Рейнард уже порог оттоптал:

- Где ты была?

Ох, уехала, ни о чем не предупредив, подумаешь! Так ведь он меня в последнее время первый избегал!

Скрещиваю руки на груди:

- Ну знаешь, меня ты тоже не ставишь в известность, куда уходишь!

- Юнис…- в голосе предупреждение.

Я тебя не боюсь! Наоборот, его серьезность только добавляет азарта. Я прямо как дразнящая спящего кота полевая мышка.

- Говорил, что все твое – мое, и что ты сам тоже мой. А по факту получается, что мое имущество где-то пропадает, а я даже не знаю где, и права спросить не имею?

Рейнард замирает. Что, не ожидал, получай вот! Думал, не запомню его пафосные речи? Только он один что ли может меня допрашивать?

На лице герцога расползается довольная улыбка. Такая, что бесит неимоверно.

- Чего улыбаешься?

Как довольный до ужаса кот, нализавшийся сметаны, такое сейчас выражение лица у Рея.

- Ох, нежности какие, не буду мешать! – Эдвард, присутствие которого я до этого момента не замечала, вскакивает с стоящего спинкой ко мне дивана и исчезает за поворотом в кухню.

Краска от стыда расползается по щекам.

- Юнис, может, повторишь еще раз? Ну, про то, что я твой?

Самодовольная улыбка во все тридцать два зуба. Хоть сейчас в рекламу зубной пасты!

- Не улыбайся, - грозно говорю я и топаю наверх. – Иди за мной.

- Всецело принадлежащий вам слушает и повинуется!

Хорошее настроение у Рея скоро исчезнет словно его не бывало. А пока пусть идет сзади, напевая себе под нос незнакомую мне мелодию.

Скоро и моя песенка будет спета.

- Значит, ты была во дворце…

Сжимаюсь в кресле после своего чистосердечного признания. Надежда на это смягчающее наказание обстоятельство не оправдалась.

- И виделась с ее величеством…

Ох, мамочки. Кто это говорил, что он – мой? Я была не в себе. Мне такой злой герцог не нужен, как возврат оформить? Галя, отмена!

- И даже узнала кое-что совершенно секретное об императорской семье.

Понять и простить! И отпустить!

- Выслушала их просьбу о помощи…Юнис, мы вряд ли сможем отказаться. Не помочь в таких обстоятельствах и поставить под угрозу продолжение правящего рода – это же измена.

Рейнард хмуро обдумывает мой рассказ.

- Но обеспечить ребенку безопасность, значит, поставить под удар нашего собственного…Кхм, я имею в виду нашу племянницу, ребенка семьи Эккарт. Если Доминик ее признает сейчас, то все беды упадут на нас. Лучше бы он отправил свою супругу куда-нибудь подальше от столицы до самых родов…Я понимаю его как мужчина, но как дядя Рины должен ставить ее интересы выше всего прочего и эта ситуация…

Ингрид беременна. И в этот раз ребенок непременно должен выжить. Чтобы перевести все стрелки от себя, они хотят признать наследницей Сабрину и пусть дворяне будут заняты ею, пока, сказавшись больной ее величество доходит срок и родит.

Жестоко.

Так осторожно оградили Сабрину от бед, даже дядюшку Гордона, словно бешеную шавку отозвали, после известий о родстве девочки с императором, а как появилась возможность воспроизвести настоящего наследника, решили воспользоваться племянницей как щитом.

Но у меня есть сердце, понять тоже могу, после выкидыша эта беременность – настоящее благословение и чудо – чего не сделаешь для собственного ребенка, особенно от любимого человека.

- Верно, - киваю я Рею. – Мы не можем не быть предвзятыми.

Сабрина уже год живет в этом доме, она мне родная, в отличии от императорской четы. Рейнард, кажется, пусть и немного времени прошло после его возвращения, но успел привязаться к девочке. Балует ее, нельзя было не заметить, что игрушек и нарядов у племяшки появилось больше, чем было до того, как вернулся герцог.

- Но должен быть и другой выход.

Магическая башня не вмешивается в дела империи и в целом в политику. Но Дамиан мой друг. Если его хорошо попросить, сможет он забрать Сабрину к себе, не навсегда, а на время?

Я не знаю, хватит ли сил сейчас у Эккартов, чтобы выстоять под натиском всей аристократии. Исподлобья рассматриваю Рейнарда.

Он пока что не вернул себе всю былую мощь и репутацию.

Просить помощи у Дана, значит, признать, что собственный муж ни на что не годен, не способен защитить собственную семью. Но и рисковать жизнью Сабрины…непозволительно.

Кусаю губу так, что ненароком прокусываю ее до крови.

Рейнард встает и сделав пару шагов оказывается рядом, опускается на колени передо мной, заглядывает в глаза снизу вверх. Хорошо иметь такие длинные ноги.

- Все будет хорошо.

Теплая рука касается моей.

- Почему ты не можешь мне довериться? Я кажусь тебе настолько слабым, что ты не хочешь даже говорить мне, куда идешь, предпочитая самой столкнуться с трудностями?

- Я не люблю проблемы, но они сами ко мне приходят, - отвечаю слабым голосом.

Жалуюсь как ребенок. С ним не страшно показать свою слабость.

Рей улыбается, сжимает наши руки.

- Конечно, я польщен, что ты считаешь меня настолько хрупким и драгоценным, но я сильнее, чем может показаться…Прошло время, когда ты в одиночку со всем разбиралась, теперь я здесь. Так что не переживай, я все решу. Все трудности можешь свалить на меня. Я – крепкий, все вынесу.

- Ммм, - киваю.

Неловко что-то отвечать на такое.

- Все еще не веришь. Придется доказывать наглядно.

Я отрываю взгляд от сплетенных рук у меня на коленях. У него такая большая ладонь, наверное, удобно держать меч…

В глазах Рея плещется чистое золото. Солнечный свет, играющий на колосьях ржи, самородное золото из самых недр земли.

Его горячие губы накрывают мои.

«»»»

Автор: Можно вечно смотреть как горит огонь, течет вода, и вечно слушать, как Жозефина ругает императора.

Жози: Не, ну чего? Мы-то с ним знаем, кого из нас сестрица любит больше. И вообще, он мне никогда не нравился. (凸ಠ益ಠ)凸

Автор: Догадываюсь, что это взаимно.

«»»»

Автор: Крепкий и драгоценный словно алмаз герцог.

Рейнард: Это произошло. Наш первый поцелуй. (*˘︶˘*)

Автор: ～('▽^人) Юнис, береги его хрупкое сердечко.