Глава 17

Пока занимаюсь дочкой, слышу, как громко хлопает входная дверь.

Кажется, Герман Владимирович ушёл.

Из груди моей непроизвольно вырывается вздох облегчения, а в кухню тем временем проходит Роберт. Он хмур и зол очень сильно, но заметив сидящую за стульчиком Лилю, смягчается.

— Привет, малышка, — подходит к моей дочурке и гладит её по волосам ладонью. Ненадолго задерживается, перебирает пальцами светлые кудряшки, улыбается тепло.

— Лоб, пи-еть, — весело болтая ножками, отвечает Лиля.

Другой бы, наверное, оскорбился на месте Роберта, но мужчина стойко терпит приклеившееся к нему прозвище.

Я раскладываю сырники по тарелкам, посыпаю пудрой, по чашкам разливаю кофе. У Лили — детский сок.

— Спасибо, — благодарит Роберт.

В воздухе чувствуется напряжение, но спрашивать ни о чём не решаюсь, ведь Лиля сейчас рядом с нами.

— Знаешь, обо мне ведь никто так не заботился давно. Пока мы были в разлуке, я уже и забыл, каково это — когда кто-то для тебя кофе делает, — делает глоток ароматного напитка из чашки, блаженно прикрывает глаза на мгновение.

— Сейчас в любом супермаркете есть кофейный аппарат, — отмахиваюсь от неожиданного комплимента.

— Это не то, Ань, ты же понимаешь, — протягивает руку и накрывает ею мою ладонь.

Приходится терпеть — не устраивать же при дочке разборки.

— А помнишь, как мы вот так же по утрам завтракали раньше?

— Помню, только тогда наоборот, ты для меня заваривал кофе, — отвожу взгляд смущённо.

К окончанию нашего завтрака приходит няня, и я спокойно передаю Лилечку на её попечение, а сама принимаюсь собираться на работу. Теперь ведь нет необходимости сидеть дома с дочкой и ждать, когда в саду закончится карантин.

— Мы сможем поговорить по дороге? — спрашиваю у Роберта сдержанно.

Сколько вопросов у меня к нему — не перечесть. Но я держу их в себе только ради того, чтобы не устраивать разборки при ребёнке и постороннем человеке.

— Хорошо, — кивает мужчина.

Терпеливо дожидается, когда я соберусь и дам указания няне.

После мы покидаем квартиру.

На улице идёт снег, сыплет огромными хлопьями, тонким пушистым ковром укрывает землю. И ни единого намёка на ветер — так тихо, спокойно. Вот бы и в моей душе было такое же спокойствие.

Роберт открывает передо мной дверь внедорожника, помогает сесть. Я на автомате принимаю помощь мужа, не задумываюсь. Другим голова забита.

— Так, и о чём ты хотела поговорить? — спрашивает мужчина, заводя машину.

— Зачем ты взял щётку Лили? Ты даже не потрудился вернуть её на место после того, как я сделала замечание. Мне пришлось новую распаковывать, чтобы почистить дочке зубы после пробуждения, — высказываю Робу, но ему, кажется, плевать.

— Я планирую сделать тест ДНК, — сообщает, как ни в чём не бывало.

— В смысле? — шумно сглатываю.

Сердце принимается учащённо биться в груди, а пальцы рук холодеют.

— Ты не имеешь права, Роберт! — проговариваю сдержанно, хотя внутри меня зарождается сама настоящая буря, которая того и гляди всё снесёт на своём пути. — Ты не имеешь права делать это без моего согласия.

— А что я делаю? Пока только взял материал, ты вот знаешь теперь, в чём проблема? Тебе есть что скрывать? — притормаживает на светофоре и переводит на меня сосредоточенный взгляд.

Дыхание перехватывает, я скорее принимаюсь разматывать шарф, который так старательно завязывала перед выходом. Чувствую себя, словно в ловушке.

— Это не имеет значения, ты думаешь, может творить, что вздумается? — с отчаянием смотрю в глаза мужчины. — Ты хоть понимаешь, что это незаконно?

— Я понимаю только то, что я дурак, не подумал тогда, что ты ушла беременная. Мне и в голову не пришло проверить, я был зациклен на себе. Ань, прости меня… — тянет руку, чтобы коснуться моего лица, но сзади начинают активно сигналить.

— Поехали уже, — бурчу, пряча взгляд, потому что на глаза выступают слёзы.

Роб трогается с места, но при этом продолжает убеждать меня.

— Ань, я знаю тебя, как облупленную, ты не такая, чтобы скакать из постели в постель. И только обида за твой уход помешала мне при нашей первой после разлуки встрече мыслить здраво.

— Откуда ты знаешь, что я не изменилась? — парирую с жаром. — Может, я по рукам пошла после нашего расставания.

Роберт резко тормозит и паркует машину у обочины.

Глушит двигатель и резко поворачивается ко мне, подаётся вперёд, буквально вынуждая меня вжаться в кресло.

— Не смей говорить подобное никогда, поняла? — смотрит угрожающе.

Его взгляд опускается на мои губы, и они начинают гореть от предвкушения.

Это сумасшествие в чистом виде — говорить о таких вещах, а думать при этом о поцелуе, которого не должно быть ни в коем случае.

Но телу не прикажешь, оно так изголодалось по ласке, что тут же подаёт сигналы мозгу, и тот оперативно воспроизводит в моей голове самые откровенные картинки из нашего с мужем прошлого.

— Ты — моя девочка, я уверен в этом, и то, что Лиля моя дочка, ясно без всяких тестов ДНК. Один твой вопрос после того, как я признался во всём, чего стоит?

— Какой вопрос? — шепчу пересохшими от волнения губами.

— Ты высказала мне, что могла быть беременна, а я даже не предупредил тебя о своём диагнозе. Ань, я не совсем уж идиот, и по твоим глазам понял: это был настоящий страх. Неподдельный ужас. Ты представила себе живо возможное развитие событий, и всё, что ты прочувствовала в тот момент, я увидел в твоём взгляде. А тест ДНК мне нужен только для того, чтобы ты отпираться перестала и сдалась, наконец.

— Ты не имеешь права так давить на меня, — от его близости у меня зашкаливает пульс.

Я упираюсь руками в грудь мужчины и пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но Роберт не позволяет. Он обхватывает крепкими пальцами мои запястья и наклоняется надо мной так, что его лицо становится ещё ближе.

— Не имею. Но не могу по-другому, Анют, — выдыхает и бесцеремонно накрывает мои губы долгожданным поцелуем.

Однако то, что я этого поцелуя хотела, вовсе не значит, что Роб имеет право целовать меня, когда вздумает.

— Мм, пусти, — мычу, толкая мужчину.

Принимаюсь бить ладошками по его торсу, только почему-то мне, чтобы сделать это, приходится пробраться под пальто. В итоге мои действия кажутся совсем недвусмысленными, поэтому Роберт совершенно не реагирует на сопротивление. То есть реагирует, но не так, как я планировала. Обхватывает ладонью мой затылок, врывается в рот языком.

Так горячо, сладко, безумно.

Тело вопит о том, что он всё ещё мой муж. И вроде как имеет право.

А разум напоминает о тех обидах, которые стоят между нами.

И кто победит в этом схватке зла и добра, я не могу даже предположить…