Глава 16

В руках у Роберта щётка моей дочурки. Моей Лилечки. Причём, её саму поблизости не видно, а значит, вариант, что мужчина решил помочь малышке с чисткой зубов, отпадает.

И в голову приходят самые ужасные варианты, которых, впрочем, не так много.

Самый первый — Роб хочет сделать тест ДНК. Уверена, недоволен, что не стала вчера отвечать на его прямой вопрос, и решил действовать за моей спиной.

Ну, я ему сейчас…

Хочу возмутиться, однако неожиданно раздаётся звонок в дверь.

Вздрагиваю, дёргаюсь в сторону и случайно задеваю стоящую на комоде декоративную фигурку.

Та с грохотом падает на пол, ударяется о паркет, но к счастью, остаётся целой.

Зато внимание Роберта сразу же обращается на меня. Замечаю, как мужчина воровато прячет щётку за спину.

— Кого принесло? — бурчит себе под нос и выходит из ванной.

— Стой! — дёргаю его за руку. — Щётка Лили тебе зачем?

Роберт не отвечает.

— Я открою с твоего позволения? — нагло переводит тему и направляется в прихожую.

У меня от шока дар речи пропадает. Смотрю в спину мужа. Бывшего или настоящего — плевать!

Меня тянет пойти следом и устроить разборки, но из прихожей неожиданно доносится голос свёкра.

Штерн старший явился?

Его только здесь не хватало.

Не имею ни малейшего желания видеться с этим человеком, поэтому разворачиваюсь и возвращаюсь на кухню. У меня так сырники, вообще-то.

А по поводу щётки мы с Робертом потом поговорим.

Забываю прикрыть за собой дверь, поэтому невольно слышу обрывки разговора мужчин.

Роберта не слышно особо, он говорит приглушённо, почти шёпотом.

Не хочет, чтобы я слышала?

Мне всё равно.

— Ты что удумал, щёнок? — рычит недовольно Герман Владимирович.

— Не смей повышать голос, у меня ребёнок в доме. Ты её напугаешь, — Роб делает замечание отцу.

Неожиданно…

Я плохо подумала о мужчине, а он заботится о том, чтобы Лилю не напугать.

А вот Штерна старшего я никогда не могла понять. Почему столько в нём пренебрежения и даже ненависти к родному сыну?

Неужели только потому, что внешне Роб на него не похож?

Я вот тоже на маму не похожа, поэтому любимого сыночка она чуть ли ни на руках носит в тридцать, а мне посоветовала сделать аборт.

Это так глупо, когда родители предвзяты, но, к сожалению, в жизни подобное встречается.

— Ты поселил у себя свою потаскушку с её соплячкой? — ещё громче произносит Герман.

Меня бросает в жар, а Роб почему-то больше ничего не говорит.

Зато слышится звук удара и падающего тела.

Дерутся?

Боже…

Только этого не хватало.

Хоть бы Лилю не разбудили.

Скорее выключаю плиту, чтобы покинуть кухню и отправиться к дочке, но в дверях застываю, потому что услышанное повергает меня в шок.

— Ты бросишь эту безродную, разведёшься и женишься на той, которую я тебе укажу. Твоя девка годится для того, чтобы пользовать её по случаю, и только олух вроде тебя мог жениться на этой простолюдинке.

— Тебе мало, я смотрю. Ещё ударить? — шипит Роберт.

Он что, ударил родного отца?

Из-за меня?

Какой кошмар!

— Я не стану плясать под твою дудку. Я уже выставил на продажу свою часть нашего общего бизнеса. Плевать, если потеряю в деньгах, больше иметь с тобой что-то общее нет желания, — проговаривает Роб со злостью.

— Ты думаешь, она останется с тобой? — продолжает Герман.

Складывается ощущение, что ему доставляет удовольствие поливать меня грязью. Пусть заочно, но он делает это с нескрываемым наслаждением, уверена.

Более того, я себя оцениваю адекватно. Не святая, конечно, как и все люди, но и не такая, какой пытается выставить меня Штерн.

Ощущение, что бросаясь оскорблениями, он унижает меня хотя бы в своих глазах. Ведь мне по большому счёту плевать, что думает этот мужчина, хоть и неприятно слышать о себе подобное.

Зато Герман получает удовольствие, обзывая заочно.

— Это тебя не касается, — отвечает Роберт отцу.

— Меня всё касается. Всё, что приносит мне выгоду, меня касается, — Штерн снова повышает голос. — Ты думаешь, я не смогу разлучить вас? — бросает с вызовом. — Да мне не составит труда, будь уверен, снова внести раздор в ваши якобы идеальные отношения.

Не знаю, внимательно ли Роберт слушает отца, но я в шоке от услышанного.

Что значит, снова?

Неужели в прошлом Штерн приложил руку к нашему расставанию?

И хоть я понимаю, что Роберта никто не тянул за язык, да и я сама ушла, всё же осознавать, что кто-то третий внёс раздор, неприятно.

— Ты сказал, снова? — реагирует Роб на слова отца.

Слышится шорох шагов. Я подхожу к двери гостиной и аккуратно заглядываю внутрь. Отец Роберта сидит на диване, а Роб нависает над ним и терпеливо ожидает ответа.

— Повтори! — громыхает голос мужчины.

— А ты думаешь, это всё просто случайность? Твоя болезнь и неожиданное исцеление — всё моих рук дело, — произносит с гордостью. — Я хотел внести в вашу идеальную жизнь хоть немного проблем, чтобы не светились с Анькой от счастья, чтобы ты помнил, кому всем обязан. Но я даже предположить не мог, что ты сам всё разрушишь, ты сделал даже больше, чем я мог предположить. Ты сам! — тычет пальцем в сына.

Роберт отшатывается от отца. Я не вижу его лица, но смею предположить, что в глазах мужчины шок. Думала, меня мать предала, но тут всё ещё хуже.

А если бы Роберт сгорел от своей мнимой болезни?

Сколько таких случаев, когда люди узнают, что больны, и сгорают раньше, чем выясняют, что всё было ошибкой?

Я слышала подобные истории и не раз.

Это страшно, ведь наше психологическое состояние бывает важнее физического, порой. Но отцу Роберта было плевать на сына, ему хотелось отомстить, внести раздор, сделать гадость.

Что за человек он такой? Что за отец?

— То есть, ты хочешь сказать, что это твоих рук дело? Диагноз и слова врача…

— Как-то так, — Герман поднимается с дивана и разводит руками.

Нагло ухмыляется, и сомнений в том, что он гордится своими проделками, не остаётся.

— Пошёл вон! — Роберт указывает отцу на дверь.

От развернувшейся драмы я совершенно не замечаю, как рядом оказывается дочурка.

— Солнышко, ты проснулась? — подхватываю малышку на руки и ухожу вместе с ней, так и не узнав, чем же закончился разговор отца и сына.