Глава 20

Я попыталась позвонить Роберту, но он не ответил.

Понимаю, что у мужчины могут быть свои дела, он не обязан передо мной отчитываться, пусть даже и говорил ещё днём о том, что хотел бы всё вернуть.

Но на сердце неспокойно, поэтому я звоню ещё раз.

И ещё…

Пока трубку не поднимает какая-то незнакомая мне женщина.

— Алло, — мелодичный, но достаточно строгий голос, от которого становится не по себе.

Нельзя делать выводы раньше времени, но я уже прокручиваю в голове мысли о том, что Роб — трепло. Так красиво пел сегодня, целоваться полез, а сам…

— Можно Роберта к телефону? — не знаю, на что надеюсь, но всё равно заставляю себя пойти до конца и узнать правду, какой бы она не была.

Мне должно быть всё равно, где и с кем развлекается фиктивный муж, но это не так. Я солгу, если скажу, что Штерн мне безразличен.

И всё-таки давать ему второй шанс я не планировала, но сейчас чувствую себя преданной.

Разве так можно?

Я как собака на сене — и сама не хочу быть с этим мужчиной, и другим не готова позволить.

— Роберт Штерн попал в ДТП и сейчас находится в больнице, вы кем ему приходитесь? — всё тот же женский голос, на этот раз он возвращает меня в реальность, помогает встряхнуться, осознать, что я была не права по отношению к Роберту.

И ведь уже не в первый раз я думаю о нём плохо, а он не виноват оказывается. Имею ли я право быть предвзятой? Да, но сейчас другой случай.

— Называйте адрес, — пока слушаю врача, быстро отставляю чайник, который включила совсем недавно, и бегу в гостиную, где за столиком няня занимается рисованием с Лилечкой.

— Посидите с Лилей ещё часик, пожалуйста, — умоляю нянечку, а сама уже открываю приложение, чтобы заказать такси.

Всё происходит молниеносно. От шока я едва успеваю собраться с мыслями, как уже оказываюсь в больнице. На улице темно, снег срывается с неба хлопьями. Возле входа в здание горят фонари.

Я прохожу в холл больницы, нахожу пост медсестры.

— Роберт… Штерн, в какой палате? — спрашиваю запыхавшись.

Мне называют номер палаты, я скорее спешу к лифту.

В голове не укладывается, что подобное могло случиться с Робом.

И я уверена, что виноват Герман, почему-то мне кажется, что это он всё подстроил.

Та девушка, что мне звонила, оказалась очень человечной, и не просто сухо сообщила о случившемся, но и рассказала то, что ей было известно.

Оказывается, Роберта нашли на трассе, неподалёку от въезда в город. По словам очевидцев, он вышел из машины для чего-то, и его сбила иномарка без номеров, которая тут же уехала с места происшествия.

Больше пока ничего не известно.

Но обнадёживает то, что Роберт в палате. Не в операционной или реанимации, а это значит, не так всё плохо.

Робко подхожу к палате и заглядываю в помещение с идеально белыми стенами. Это обычная больница, не частная клиника, поэтому Роб не один в палате.

Подозреваю, что мужчина был без сознания, когда его забирали. В противном случае, уверена, он настоял бы на том, чтобы его отвезли в платное отделение.

Замечаю мужчину на кровати у окна. Он лежит, глаза прикрыты, у изголовья стоит штатив с капельницей. Кожа бледная, на щеке ссадина, и профиль как-то сразу заострился.

От увиденной картины сердце непроизвольно сжимается, и прежде, чем войти, я на секундочку представляю, что всё могло бы быть хуже.

Что бы я почувствовала тогда?

Ещё недавно я жила и старалась не вспоминать о бывшем, но жизнь нас столкнула снова, и вот я здесь. Смотрю на него и понимаю, что хочу, чтобы у него всё было хорошо.

Но что самое страшное, я осознаю, что хочу быть рядом, видеть и знать, что у него всё в порядке. И дело не в банальной эмпатии, всё гораздо глубже.

Роберт мне по-прежнему не безразличен.

Я его по-прежнему… люблю.

Но как забыть всё, что было в прошлом? Как выкинуть из головы старые обиды?

Раньше у меня не было ответа на этот вопрос, однако сейчас, перед лицом опасности все прошлые проблемы блекнут, плохое если не стирается полностью, то становится незначительным, мелким.

Делаю шаг вперёд и прохожу в палату. На меня сразу обращает внимание сосед Роберта, здоровается, я же только киваю в ответ. Не до вежливости мне сейчас.

Здесь нет стульев, поэтому я просто становлюсь рядом с кроватью. Штерн чувствует моё присутствие и открывает глаза.

Оказывается, он не спал.

— Как ты? — спрашиваю севшим голосом.

— Анюта, — расплывается в вымученной улыбке мужчина. — Теперь мне станет легче, раз ты пришла, — Роб пытается приподняться и сесть.

Помогаю ему.

— Что случилось, как ты на трассе оказался? — спрашиваю попутно.

— Мне позвонил человек, сказал, что хочет купить мою долю. Предложил встретиться, очень просил на его территории. А это в соседнем городе. Я буквально тебя отвёз, и он позвонил. И я поехал. На выезде меня ДПС-ники тормознули, — вздыхает. Видно, что ему непросто говорить. — Я даже не сразу заподозрил неладное, вышел из машины, а потом…

— Тебя сбила иномарка без номеров. И если бы эти ДПС-ники были настоящими, то та машина уже была бы задержана.

— Всё так. Но ко мне приходит уже сотрудник из органов, и сказал, что кто-то предоставил запись видео-регистратора, есть шанс найти по марке тачку, если не успели её бросить. В любом случае, я докопаюсь до истины и найду того, кто всё это организовал. Скажи лучше, откуда ты узнала? И как Лиля, с кем?

— Лиля с нянечкой, а я тебе звонила, и ответила медсестра, или врач. Она мне и рассказал всё.

Я ещё какое-то время нахожусь рядом с Робертом, но он так и не говорит мне, где и что у него болит. Приходится идти и искать его лечащего врача, по просьбе Роберта договариться об отдельной палате и заодно узнать о прогнозах.

— Я хочу без посторонних с тобой общаться, — говорит, будто собрался тут долго лежать.

В целом, мужчина отделался ушибами и переломом рёбер.

И очень попросил привести к нему Лилю через несколько дней.

— Я соскучился по малышке.

Вести ребёнка в больницу не хотелось, но дочка тоже спрашивала каждый день, где Лоб, и я сдалась.

А заодно и подумала: может, всё-таки, пора уже признаться, что Роберт её отец?