Глава 3

— Ма-ма! — громко и отчётливо повторяет Лилечка. Так, чтобы ни у кого сомнений не осталось в нашем с ней родстве.

Подхватываю дочку на руки и прижимаю к себе покрепче, словно у меня её могут отобрать. Я действую сейчас на чистых инстинктах, ведь разумного объяснения моему поведению нет.

Роберт не знает, чья Лиля дочь. А если бы и знал, ему всё равно плевать.

Муж не хотел детей.

— Кхм, привет, что ли, — деликатно прокашлявшись в кулак, первым нарушает тишину бывший.

Я смотрю на него во все глаза и не могу поверить, что мы встретились.

Как? Зачем? Откуда он здесь?

Сотни вопросов роятся сейчас в моей голове. И мне бы уйти отсюда скорее, ведь время обеда закончилось, надо Лилечку отвести в служебное помещение и передать тёте Любе. Заодно выяснить, что стряслось, и почему моя девочка оказалась одна здесь.

А я стою, словно приросла к полу, и не могу пошевелиться.

— При-вет, — роняю заторможено.

Я старалась не представлять эту встречу, хоть и понимала, что когда-нибудь она неминуемо может случиться. Всё же, мы в одном городе живём. Впрочем, я дала понять в прошлом, что между нами всё кончено.

Правда на развод так и не подала, дурочка. Мне почему-то казалось это неважным, к тому же, не хотелось лишний раз бодаться с Робертом.

Я вообще тогда с ним лишний раз видеться или взаимодействовать как-либо не имела никакого желания.

Да и сейчас ничего не изменилось.

Именно поэтому я натянуто улыбаюсь, как старому знакомому, а после разворачиваюсь и ухожу.

Спиной чувствую взгляд бывшего.

А потом и шаги.

— Аня, постой! — окликает меня жёсткий мужской голос, от которого по коже начинают бежать мурашки.

Мне безразличен Роберт, просто это обычная реакция тела, не более того.

Ну, невозможно на этот сексуальный голос с лёгкой хрипотцой реагировать иначе.

— Аня! — цепкие пальцы смыкаются на моём локте, крепкая ладонь ложится на талию и вынуждает притормозить.

Лиля с интересом оглядывается на незнакомого дядю и кажется, даже легонько улыбается ему.

— Я на работе, спешу, — бросаюсь короткими фразами, которые разумного взрослого человека должны остановить.

Но только не Роберта. Вот кому закон не писан. Всегда добивался своего.

Когда-то я подрабатывала в офисе его отца. Училась и работала, как многие студенты. И Роб меня там увидел случайно. Уж не знаю, чем я его зацепила, но он за мной принялся так ухаживать, что шансов не оставил.

Влюбилась. По уши.

А потом была вынуждена спуститься с небес на землю.

— Я понимаю, но… у тебя ребёнок? — удивлённо выдыхает.

Обходит меня со спины и становится напротив, широко расставив крепкие накачанные ноги.

Интересно, сейчас он так же по утрам бегает? Судя по хорошей физической форме, да.

— У меня ребёнок, — говорю очевидное. — И работа, которую я очень не хотела бы потерять. Так что извини, времени на разговоры у меня нет, — сверкнув глазами, я изо всех сил стараюсь держать лицо.

Казаться невозмутимой, непробиваемой.

Скорее отхожу чуть в сторону, обхожу Штерна по дуге и прямиком направляюсь в сторону служебных помещений. У меня едва не заплетаются ноги, а спина горит от ощущения постороннего взгляда.

Сворачиваю за угол, перевожу дыхание.

— Доченька, ты почему от бабушки Любы сбежала? — переключаю своё внимание на малышку.

— Тя-тя, — лепечет крошка. Понять бы ещё, что она сейчас имеет в виду.

— Ладно, пойдём скорее, — больше к себе обращаюсь, чем к дочке.

Спустя минуту вся запыхавшаяся с ребёнком на руках я вбегаю в коморку уборщицы.

— Анечка, прости меня! — выдыхает Любовь Сергеевна, едва я переступаю порог комнаты. — Я обыскалась уже, думаю, куда делась Лилечка. А она… — хватается за сердце, — у тебя, — проговаривает на сбившемся дыхании.

— Я её у входа поймала. Любовь Сергеевна, вам нехорошо? — понимаю, что оставить ребёнка на вторую половину дня для меня просто нереально.

Значит, придётся отпрашиваться и экстренно искать няню, чтобы завтра выйти на работу.

— Да что-то… мне… не очень.

— Давайте скорую помощь вызову, хорошо? — усаживаю Лилю на стульчик и вынимаю из кармана рабочей формы телефон.

— Я уже таблетку приняла, давление шалит, сейчас отпустит, — оправдывается женщина.

Дожидаюсь, когда тёте Любе станет лучше, переодеваюсь и только потом вместе с Лилей иду отпрашиваться к начальству. Васильевич у нас немного самодур, такие вопросы предпочитает решать лично. Оттого мне вдвойне страшно.

— Сейчас, моё солнышко, мы у дяди отпросимся и поедем домой, слышишь? — приговариваю, а сама думаю, что скажу боссу.

Поднимаюсь на свой этаж. Надеюсь, никто не заметил моё отсутствие.

Робко стучу в дверь.

— Войдите! — раздаётся грозно и с недовольством.

Господи, почему так поджилки-то трясутся?

Чувствую, как по спине скатывается капелька пота. Ещё и Лиля нервничать начинает, морщит носик, недовольно кряхтит.

Вхожу в кабинет к начальству, а по ощущениям, слов на эшафот иду.

В голове лишь одна мысль: «только бы не уволил».

Но стоит мне переступить порог кабинета босса, и все прежние страхи отходят на второй план.

А всё потому, что напротив Тимофея Васильевича сидит мой муж. Бывший и не бывший одновременно.

Роберт лениво поворачивает голову на шум, и я вижу, как в его серых глазах вспыхивает огонёк. Он рад очередной встрече, это сразу понятно, а мне-то что делать?

Я не думала, что он к нашему боссу пришёл. Знала бы — не вошла в кабинет.

— Чего тебе… Алла? — недовольно морщится наш самодур.

— Анна, — робко исправляю.

Начальство не утруждает себя запоминанием имён и фамилий подчинённых, эти данные ему ни к чему. Ведь есть отдел кадров в случае чего.

— Тимофей Васильевич, не могли бы вы отпустить меня сегодня пораньше, — спрашиваю робко, а сама то и дело скашиваю взгляд в сторону Роберта. — Дело в том, что садик, который посещает моя дочь, закрыли на карантин, и я…

— Пиши за свой счёт. Откроют сад — выйдешь, — приказывает босс.

Спину обдаёт ледяным холодом.

Я не могу за свой счёт, но Васильевич прав. Ходит на работу с ребёнком — не выход.

— Как скажете, — прячу взгляд и покидаю кабинет.

Плотно закрываю за собой дверь, усаживаю Лилю на стул и принимаюсь собирать свои вещи со стола. Достаю листок бумаги, пишу.

— Ничего, Лилечка, как-нибудь справимся, — приговариваю.

На ресепшене меня ловит Александра.

— Ты домой? — удивляется.

— Угу, — отвечаю понуро. — Пришлось за свой счёт писать. Хоть бы сад скорее открыли, — качаю головой.

— Ну да, тебе нельзя без работы сидеть, — понимающе улыбается Саша. — Я видела, как ты ребёнку купила обед, а себе нет. Совсем туго с деньгами? — бьёт по больному.

Я не привыкла никому жаловаться. И когда у меня есть работа, мы хорошо с Лилей живём. Но вот эти кризисы, закрытие фирмы, новое рабочее место — всё это выбивает из колеи и сильно ударяет по бюджету.

Я экономлю, как могу и на чём могу. Разумеется, не на ребёнке — на себе.

Могу чем-нибудь перебиться, впрочем, сегодня не обедала по другой причине.

— Глупости, Саш, мне просто надо было успеть полы вымыть, я ведь обещала, — улыбаюсь в ответ.

— Сегодня может и так, Ань, но я же вижу, не слепая. Ты всегда впроголодь работаешь, так разве можно? — продолжает причитать.

А потом и вовсе берёт и протягивает мне смятую красную купюру.

— Держи, это немного, но всё же.

— Саша, ты в себе? У тебя же самой сын маленький! — отпрыгиваю от стойки, будто она охвачена пламенем, языки которого могут меня опалить, если буду стоять слишком близко.

— Я от чистого сердца, Ань, — тушуется девушка.

— Спасибо, но я ни за что не приму. До встречи! — скорее прощаюсь и направляюсь к выходу.

А у самых дверей меня ждёт сюрприз.

Роберт. Он меня преследует, что ли?

И самый главный вопрос, который меня теперь терзает при виде направленного на нас с дочкой пытливого взгляда: бывший всё слышал?