Глава 22

Поверить не могу, что пообещала Роберту подумать.

Мы в браке, даже не в разводе, но за эти годы между нами образовалась огромная пропасть, перешагнуть которую стоит немалых усилий.

Да, возможно, последние события сблизили нас в каком-то смысле, и всё же…

Несколько дней назад Роберта выписали, но ему ещё пришлось посещать стационар для некоторых процедур, и только сегодня вечером мы решили отметить это событие. Лиля радуется, крутится вокруг отца, а я смотрю на свою малышку и нисколечки не жалею о том, что рассказала ей правду.

Она счастлива и я счастлива вместе с ней.

Что касается родителей мужа, а точнее его матери, то Зоя Альбертовна пока в шоке от того, что на её обожаемого мужа завели дело. Да-да, всё так, на Штерна завели дело, и Роберт настроен решительно. Он собирается сделать всё для того, чтобы его отчим получил по заслугам.

Всё-таки мужчина есть мужчина. Я бы на его месте уже опустила руки, а он не планирует сдаваться, и это восхищает.

Накрываю на стол, пока дочурка играет с отцом. Робу ещё не так легко даются некоторые движения, поломанные рёбра дают о себе знать, но он старается не подавать виду.

— Всё готово, — сообщаю с улыбкой.

Не знаю, откуда черпаю силы, но как не пытаюсь напоминать себе о прошлом, оно будто стёрлось. Мне хорошо в моменте, и лелеять старые обиды не выходит.

Надо держать себя в руках, ведь я обещала только подумать. А сама веду себя как примерная жена: занимаюсь домом, ребёнком, улыбаюсь, поддерживаю разговоры Роберта.

Разумеется всё это за исключением любого физического контакта. Для кого-то секс — это просто секс, но я почему-то всегда считала близость чем-то большим.

И даже несмотря на желания тела, сдамся только когда полностью смогу простить и отпустить все свои обиды. Конечно, Роберт и сам ни на что не намекает, но это только на первый взгляд.

На самом же деле, я чувствую его желание даже на расстоянии. И эти случайные мимолётные прикосновения говорят куда больше, чем любые слова.

— Пойдём, посмотрим, что там мама приготовила, — Роберт подхватывает Лилю на руки и несёт к столу, сам усаживает её в детский стульчик.

Муж предлагал заказать доставку, чтобы меня не напрягать, но я с радостью приготовила ужин сама. Не считаю себя великим кулинаром, но некоторые блюда у меня получаются неплохо, да и сам процесс готовки доставляет удовольствие.

— Анют, ты меня разбалуешь, — произносит Роберт, окидывая взглядом стол. — Я ж привыкну к домашнему, придётся тебе с работы увольняться.

— Нет, увольняться я не стану, — отвечаю мягко, но при этом достаточно категорично. — А домашнее кушать всем полезно, почему нет, — пожимаю плечами.

Роб поднимает на меня горящий взгляд и будто обжигает им.

Не сразу понимаю, что беспечно брошенной фразой я подспудно пообещала, что буду готовить для него всегда. А значит, и жить в его квартире останусь, и всё остальное тоже.

— В общем, пользуйся, пока мы здесь, — пытаюсь исправить ситуации, но выходит только хуже.

В итоге, принимаю решение заткнуться, пока не запуталась в паутине из собственных неверно сформулированных фраз.

В довольно непринуждённой обстановке проходит ужин. Лиля весело щебечет на своём тарабарском, Роберт пока ещё не все её слова в состоянии разобрать, но с такой любовью, с такой теплотой он смотрит на дочку, что я просто диву даюсь.

И всё же на дне его выразительных глаз я вижу грусть. За бесцельно прожитые годы, за упущенную возможность, за напрасно потраченное время.

Вот что ему мешало рассказать мне правду с самого начала?

Сейчас не пришлось бы ему жалеть о том, что всё так сложилось. Многое можно исправить, но отмотать время назад ещё никому не удавалось, и Роберт это прекрасно понимает.

Лиля начинает зевать, клевать носиком и в итоге едва не засыпает прямо в стульчике.

Кидаюсь к дочурке, чтобы отнести её в спальню, но Роб меня опережает:

— Я сам.

Мужчина переносит малышку в кровать, а я пока быстренько прибираюсь со стола. Загружаю посудомойку, убираю оставшуюся еду в холодильник.

Возвращаюсь к столешнице, чтобы убрать в шквафчик над ней специи, и в этот момент позади меня раздаются шаги.

Спиной ощущаю, что Роберт подходит ко мне. Становится близко. Слишком близко. Упирается руками в стол по обе стороны от меня, и по спине бегут мурашки от его горячего дыхания.

— Анюта моя, — тянет носом воздух, прикасается к волосам.

Чувства обостряются до предела, хотя обстановка совсем не располагает.

— Я такой идиот, и ты имеешь полное право не прощать меня. Но я не перестану надеяться, знай, потому что для меня больше других женщин не существует, есть только ты. Одна, единственная, — позволяет себе отцепить одну руку от стола и коснуться пальцами моей шеи.

Разряды тока пронизывают тело от простого на первый взгляд прикосновения.

Я не знаю, что это — гормоны от того, что у меня давно не было близости, или же уснувшие, а теперь всколыхнувшиеся из-за последних событий чувства.

Плевать. Я понимаю в этот момент, прямо сейчас, что схожу с ума от всего происходящего не меньше, чем муж.

И пусть я потом хоть миллион раз пожалею о своём решении, сейчас я буду счастлива. В эту самую секунду.

Поэтому я разворачиваюсь, прокручиваясь в руках мужчины, и смело смотрю в серые грустные глаза напротив.

— Можно подумать, в моей жизни был другой мужчина кроме тебя, — фыркаю с вызовом.

Роб на ура считывает мои интонации и без ошибок делает выводы.

Помедлив лишь секунду, он как голодный зверь набрасывается на мои губы, подхватывает меня под бёдра и усаживает на столешницу.

Первый раз происходит настолько молниеносно, что я даже опомниться не успеваю, как мы одновременно достигаем пика.

Перемещаемся в ванную, потом — в его спальню.

Спустя пару часов в квартире, кажется, не остаётся ни единого места, где мы не были бы близки. (Разумеется, кроме спальни, где спит дочурка.)

Кажется, что оба изголодались настолько, что теперь не можем оторваться друг от друга.

И даже когда я ухожу на кухню, чтобы выпить воды, Роберт снова находит меня там.

И снова делает своей, чтобы доказать в очередной раз, как сильно любит.

— Я тебя теперь не отпущу никуда, слышишь? — выдыхает мне в макушку, прижав к себе и крепко-крепко обняв.

Мы лежим в кровати, а часы уже показывают четыре утра.

Такого ещё никогда не было, чтобы вот так, всю ночь, почти до рассвета.

Разве что в первую брачную ночь, но там скорее из-за сложностей и того, что для меня это был первый раз.

А сейчас — просто потому, что нам необходимо было насытиться друг другом. Ощутить близость не только на физическом уровне, но и на эмоциональном и понять, наконец, что вместе мы гораздо счастливее, чем порознь.