Эпилог

Девять месяцев спустя

— Сын! Охренеть! — хватаюсь за голову после звонка от врача из элитного частного роддома.

Анюта родила мне сына, а я, болван, не в больнице.

Так сложилось, что именно сегодня было назначено слушание по делу Германа, и я должен был присутствовать на суде. Аня, разумеется, осталась дома. У неё срок только через неделю, но, похоже, моя малышка перенервничала из-за всего, вот и результат.

— Сын… — тяну задумчиво.

Мы не знали заранее пол, так получилось. Поэтому для меня это такой невероятный сюрприз. Впрочем, я и дочурке был бы рад, у нас вон Лилечка какая прелестная, и другая была бы не хуже.

Срываюсь и скорее еду в больницу. Благо, Лилёк сейчас в частном садике, и если что, её сможет забрать няня.

Увы, полагаться мы можем только на приходящий персонал. Со своими родителями Анюта не общается, потому что её мать, как выяснилось, была против рождения внучки.

А с моей матерью…

Там всё сложно. Она действительно безумно любит мужа, который её никогда не ценил и считал обязанной, профессионально манипулируя её чувством вины. Поэтому Зоя Альбертовна огорчена, что её драгоценного супруга осудили за преступление и назначили ему соответствующее наказание с реальным отбыванием в колонии.

Ни деньги, ни связи, ничего ему не помогло, потому что я пошёл напролом и решил дойти до конца.

Ну, а мать…

Это её выбор, тем более Ане даже проще, что нет необходимости общаться со свекровью, которая всегда относилась к ней предвзято.

А что касается меня, то я свою обязанность сына выполняю — по праздникам звоню, о здоровье справляюсь. На этом всё. Как говорится, если со мной так, то и мне не надо.

Для меня на первом месте семья. Аня, Лиля, а теперь ещё и сынок. Это не значит, что в случае необходимости я не протяну матери руку помощи, но и действовать в ущерб своим близким не стану. Более того, Аня никогда не была против свекрови. Её чистая душа и большое сердце готовы были простить, но моя мать сделала свой выбор.

По пути заезжаю в цветочный и скупаю чуть ли не весь ассортимент.

Ну, а что?

Мне стыдно, что так всё получилось.

В роддоме договариваюсь, чтобы меня в палату пустили.

— Анютка, — бросаюсь к жене.

Бледная, замученная. Они что тут, изверги, с моей малышкой делали?

— Всё в порядке? Если нет, скажи, я тут всё к чертям разнесу, — хмурюсь, сканируя жену взглядом.

— Роберт, — вздыхает, вымученно улыбаясь. — Всё в порядке, ты откуда узнал? Ты же должен быть ещё на суде, нет?

— Мне врач позвонил, я и сорвался, как раз только-только приговор зачитали. Остальные вопросы, адвокат и прочее — всё потом. Скажи лучше, почему мне не сообщила, как всё началось?

— Отвлекать не хотела… — прячет взгляд.

— Никогда, слышишь? — прижимаю жену к себе. — Никогда так больше не поступай. А если бы что-то не так пошло, не дай Бог? И я не в курсе, ты одна.

— Всё просто очень быстро произошло, не волнуйся, — успокаивает меня. — Только сыночка мне пока не отдали, сказали, вечером, пока разрешили отдохнуть.

Смотрю на Анюту и не пойму, за что мне такое счастье?

Видно же, что чувствует себя не самым лучшим образом, но при этом пытается храбриться. Такая хрупкая внешне и безумно сильная внутри. Только благодаря её силе и выдержке мы снова вместе. А ещё потому, что она смогла простить, и я ей за это очень благодарен.

* * *

Аня

Роб обнимает меня, а я едва сдерживаю слёзы.

И нет, не от боли. Мне сделали обезболивающее, поэтому я пока себя чувствую нормально.

Просто я вспоминаю, как рожала Лилечку. Как была одна одинёшенька на всём белом свете. Мне так была нужна поддержка, чьё-то крепкое плечо. И не чьё-то даже, а его — моего любимого мужа.

И вот сейчас моя мечта сбылась. Он рядом, он волнуется обо мне и нашем ребёнке. Он всю больницу завалил цветами, медсёстры ругались, когда он пришёл, а я только успевала смахивать слёзы с глаз.

Люблю его. И знаю, что муж меня любит не меньше.

Да, мы прошли через серьёзное испытание, но только узнав, что такое потеря, начинаешь сильнее ценить то, что имеешь.

— Как прошёл суд? — спрашиваю, зная, как это важно для мужа.

— Всё в порядке, каждый получил по заслугам, не думай сейчас об этом, — переводит тему, вкратце обрисовав ситуацию. — Ты должна набираться сил, а я пока займусь подготовкой, чтобы вас забрать. Врач сказал, дня три-четыре, и вас выпишут.

— Да что там готовить, вроде и так всё готово, — мягко пытаюсь остудить пыл мужа.

Роберт такой неугомонный: всю беременность трясся надо мной, поэтому я ещё не стала звонить ему, как почувствовала схватки. Знала, что бросит всё и примчится, а ему необходимо было присутствовать на суде.

— У нас с Лилей есть кое-какие задумки, — отмахивается с напускным равнодушием.

Знала бы я, что за этим скрывается целый заговор…

В день выписки муж и дочка устроили для меня настоящий сюрприз. Украсили дом, подготовили комнату, ведь мы не знали, кто именно родится. Малыш отказывался показываться, видимо, скромничал. Но теперь вся детская заполнена белыми и голубыми шариками, среди которых, задорно хихикая, резвится Лиля.

— Тише, — с любовью успокаивает малышку Роб. — Ванечка спит.

И Лиля затихает, подходит ко мне и с интересом смотрит на брата.

Роберт присаживает на корточки рядом, обнимает нас всех. У нас прям традиция семейная образовалась — мы любим обниматься все вместе, и теперь будем делать это уже вчетвером.

Щелчок фотокамеры — нанятый на выписку фотограф делает снимки, а после незаметно уходит.

— Как же я вас люблю, — вздыхает Роберт. — Спасибо тебе, родная, за семью, — произносит, глядя мне в глаза.

А я ничего не говорю в ответ, только смотрю на мужа, на наших деток и понимаю — вот оно счастью.

Быть рядом с теми, кто дорог, ценить каждый миг этой жизни и не тратить её на пустые обиды.

Жить прошлым — не по мне. Я рада, что выбрала другой путь, а тем, кто решил иначе, могу только посочувствовать.

Мы же хотим двигать только вперёд.

Вместе, рука об руку.

До конца…