Глава 30

- Есть хочу! - объявила Алиса внезапно. - Очень-очень хочу!

- И я, - поддержала ее. - Причем дико.

У меня в животе урчало так, что даже Северин услышал и усмехнулся.

- Пойдемте, - сказал он. - Знаю отличное место.

Он повел нас к краю парка, туда, где между деревьев виднелись огни костров. По мере приближения запах становился все сильнее, все соблазнительнее.

Жареное мясо. Дымок от углей. Пряности - корица, гвоздика, что-то еще острое, незнакомое. Свежий хлеб. Карамелизированный лук. Печеные яблоки.

- Ох, - выдохнула я, чуть не пуская слюни. - Как вкусно пахнет!

Возле костров располагались жаровни. Толстые, закопченные, дымящиеся. На решетках шипело мясо, из казанов доносилось бульканье супов и рагу. Торговцы зазывали, предлагая попробовать то одно, то другое.

- Вот это я понимаю - праздник! - восхитилась я.

Герцог подвел нас к одной из жаровен. Пожилой мужчина в фартуке, весь в копоти и с красным от жара лицом, радостно заулыбался, увидев герцога.

- Ваша Светлость! Какая честь! Что желаете?

- Всего понемногу, - ответил Северин. - И для ребенка тоже.

Продавец засуетился. Через пару минут нам вручили деревянные тарелки, от которых шел пар. Мясо - сочное, с хрустящей корочкой, политое каким-то пряным соусом. Овощи - запеченные до мягкости, сладкие. Хлеб - еще теплый, с хрустящей корочкой. И какие-то лепешки, начиненные сыром и зеленью.

Герцог купил еще чашки с горячим напитком. Я поднесла емкость к носу, вдохнула. Яблоки, корица, мед, и еще что-то... пряное, согревающее.

- Это что?

- Зимний медовый эль, - пояснил герцог. - Традиционный напиток для праздника. Понятное дело, у Алисы просто компот с сухофруктами и апельсинами.

Я засмеялась на обиженную моську падчерицы и отхлебнула из чашки. Тепло разлилось по всему телу. Напиток был сладковатый, с легкой горчинкой пряностей, и так согревал изнутри, что даже мороз перестал чувствоваться.

- М-м-м, - протянула я. - Вкусно!

Мы устроились на широкой скамье у костра. Рядом сидели другие люди - кто-то с детьми, кто-то парами, кто-то шумными компаниями. Все ели, пили, смеялись. Костер трещал, искры взлетали в темное небо, где уже проступали звезды.

Я откусила мясо. И чуть не застонала от удовольствия. Мамочки, как же вкусно! Сочное, нежное, с легким дымком от углей. Пряности раскрывались на языке - что-то острое, что-то сладковатое.

Алиса уплетала за обе щеки, перепачкав все лицо соусом. Я вытерла ей щеку салфеткой, она недовольно отмахнулась и продолжила есть.

Герцог ел медленно, но с явным удовольствием. Я украдкой наблюдала за ним. В свете костра его лицо казалось мягче, моложе. Теперь у меня бы язык не повернулся назвать его айсбергом.

- Как же вкусно, - выдохнула я, откусывая хлеб. – Просто до невозможности.

- Лучше, чем дома? - поинтересовался герцог, отпивая из своей чашки.

Я задумалась, жуя.

- Не поймите меня неправильно. Ваш повар – выше всяких похвал. Но здесь… все это… - наконец ответила. - Дома все изысканно, правильно, красиво. А тут... душевно. Как будто не герцог с герцогиней сидят, а просто... люди. Обычные люди, которые радуются празднику.

Герцог посмотрел на меня странно. Долго. Пристально.

- Вы это серьезно?

- А что не так? - не поняла я, откусывая лепешку. Сыр потек по пальцам, я слизнула его.

- Ничего. Просто... странные речи для герцогини.

- Какой герцогини? - фыркнула я. - Я же фиктивная. На время.

Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то быстрое, непонятное.

- Да, - тихо сказал он. - На время.

Мы доели в молчании. Вокруг гудел праздник - смех, музыка, треск костров. Где-то запели песню, веселую, задорную. Несколько пар пустились в пляс прямо на снегу. Алиса задремала, прислонившись ко мне боком. Щека у нее была теплая, дыхание ровное. Я обняла ее, прижала покрепче.

Северин смотрел в огонь, задумчивый. Пламя отражалось в его глазах. Я же, почти против воли не могла отвести взгляд от его лица.

- О чем думаете? – зачем-то спросила я тихо, чтобы не разбудить Алису.

Он помолчал. Я думала, что не скажет. Потом ответил, не отрывая взгляда от костра:

- О том, что это был хороший вечер.

- Был, - согласилась я.

- Один из лучших за последние... - он замолчал, качнул головой. - За долгое время.

Я хотела спросить - почему? Что случилось в его жизни, что обычная прогулка в парк стала для него событием? Но не спросила. Потому что он повернулся ко мне, и в его взгляде было столько... тоски? Благодарности? Чего-то еще, чего я не могла распознать. И я поняла, что сейчас не место и не время. Потом…

- Спасибо, - сказал он.

- За что?

- За то, что согласились. На прогулку. На... все это.

Я пожала плечами, стараясь сохранить легкий тон:

- Не за что. Мне тоже понравилось. Особенно та часть, где я орала на всю округу, летая на гигантской птице.

Губы герцога чуть дрогнули всего лишь в намеке на улыбку, но!! Улыбка! Да! Почти!

- Да, это было... незабываемо, - сказал он.

- Ой, - я дотронулась рукой в перчатке до его плеча, - у вас что-то здесь… прилипло, - показала пальцем на губы.

- Что? Я не мог испачкаться, - с полной уверенностью ответил герцог, но коснулся рукой собственного рта.

А потом он увидел мои смеющиеся глаза. Нахмурился, но я-то видела золотистые искорки в его зрачках и знала, что он не сердится.

- И что же у меня «прилипло»? – спросил, а его губы опять дрогнули, только уголками.

- Почти улыбка, - ответила я и рассмеялась.

- Как это – почти улыбка? Так не бывает. Улыбка или есть, или ее нет.

- Это у всех остальных людей так. А у вас – почти улыбка. Это, так сказать, переходной этап. Из вечной мерзлоты к весенней оттепели.

Глаза герцога уже вовсю смеялись, но губы нет, они еще держали оборону.

- Вы на редкость находчивая леди, вы знаете?

- Знаю. Мне палец в рот не клади, - активно закивала я.

И умолкла. Потому что внезапно вспомнила свадебный ритуал и как куснула герцога за палец. Северин, судя по всему, тоже вспомнил этот момент, потому что воздух между нами внезапно нагрелся. Мои щеки опалило жаром, а глаза сами собой опустились на губы герцога. Уже ни разу не айсберг сделал едва заметное движение в мою сторону и… потревожил Алису.

- Что? Идем играть дальше? – тут же выпучила глаза малышка и подскочила, ожидая новых впечатлений.

Мы снова отодвинулись. Поймала себя на том, что чувствую раздражение в отношении Алисы. И устыдилась. Глупость какая.

- Думаю, нам пора домой, - сказал герцог. И я согласилась. Алиса немного поныла, но скорее для виду, было видно, что она устала и тоже с удовольствием отдохнет.

Мы двигались к карете неспешно, огибая гуляющих людей, минуя торговцев. Дошли до кареты. Уселись. Алиса крепко держала свой светящийся шар.

- Куда ехать? - спросил кучер, явно желающий поскорее отправиться домой.

И тут я всех удивила.

- К елочному рынку, - скомандовала бодро.

Северин сел напротив, скрестив руки на груди.

- И зачем нам туда? – спросил.

- Затем, что теперь моя очередь вас развлекать.

Мы ехали минут десять. Рынок уже закрывался - торговцы сворачивали лотки, гасили фонари. Наша карета, явно дорогая и роскошная, смотрелась тут так же уместно, как бриллиантовая тиара на базарной торговке.

Карета остановилась.

- Подождите здесь, - сказала я. - Я мигом.

- Я с вами, - отрезал Северин, уже открывая дверцу.

- Но Алиса...

- Кучер присмотрит.

Мы вышли. Я огляделась, принюхиваясь. Пахло хвоей, смолой, мокрым снегом. Где-то тут должна быть...

- Вон! - показала я.

За рынком, у покосившегося забора, высилась огромная куча еловых веток. Выброшенных, примятых, местами уже присыпанных снегом. Для кого-то - мусор. Для меня - золотая жила.

Я припустила к куче, подняла подол платья и начала перебирать ветки, выбирая самые пышные, самые зеленые.

- Леди Иветта, - раздался голос за спиной. - Что вы делаете?

Обернулась. Северин стоял в нескольких шагах, глядя на меня с нескрываемым недоумением. Он, в своем безупречно черном пальто, на фоне мусорной кучи выглядел так, будто случайно телепортировался не в то место.

- Собираю ветки. Разве не видно? - ответила я, как будто это было самым обычным делом на свете. - Для венков. Украшения такие. В гостиной у нас висят.

- Да, но... - он оглянулся на кучу, потом снова посмотрел на меня. Помолчал. Потом медленно произнес: - У вас странные развлечения, леди Иветта.

Я расхохоталась. Громко, заразительно.

- Это не развлечение! Это доходное дело! Смотрите, какие ветки! Пушистые, зеленые, пахнут потрясающе! Их выбросили как мусор, а я дам им вторую жизнь. И заработаю на этом много золотых монет.

Северин покачал головой.

- Зачем вам несколько золотых монет, если после развода со мной вы получите целое состояние?

- Затем, что это будет состояние Алисы. Ее наследство. И потом, если деньги не работают, а только траться, они очень скоро исчезают. Гораздо быстрее, чем можно подумать.

- Вы удивительно практичны и разумны, как для такой молодой девушки, - герцог подошел ближе, нагнулся и поднял несколько веток. - Эти подойдут?

Я уставилась на него, забыв закрыть рот.

- Вы... вы мне помогаете?

- А что я должен делать? - он отряхивал ветки от снега. - Стоять и смотреть, как моя жена копается в мусоре? Это плохо отразится на моей репутации. Скажут, что женился на какой-то эксцентричной особе, вас заклюют на завтрашнем же мероприятии у герцогини. А увидев нас тут вдвоем, просто решат, что мы оба спятили. Пожалеют и забудут.

- Очень… продуманно, - сказала я в ответ, и вернулась к своему занятию.

Мы работали молча минут пять. Я - азартно, перебирая каждую ветку. Герцог - методично, отбирая только лучшие. В какой-то момент наши руки столкнулись, потянувшись за одной и той же особенно пышной веткой.

- Эта моя, - сказала я.

- Я первый увидел, - парировал он.

- Но я первая дотронулась!

Мы смотрели друг на друга, не отпуская ветку. Потом я улыбнулась.

- Берите, - сказал Северин. - Раз вам так важно. От сердца отрываю.

- Спасибо, - я прижала ветку к груди, как трофей.

Когда набрали столько, сколько могли унести, вернулись к карете. Кучер смотрел на нас с таким лицом, что мне составило труда догадаться, кто завтра же утром разнесет свежие сплетни.

- Погрузите, пожалуйста, - попросила я, протягивая ему охапку веток.

Кучер открывал и закрывал рот, но слов не находил. Молча взял ветки и уложил их в специальный ящик позади кареты. Северин передал свою охапку. Пото еще одну.

Мы забрались внутрь, отряхивая снег и хвою с одежды. От нас обоих пахло елкой и смолой. Алиса опять задремала, сладко посапывая.

Северин смотрел на меня с какой-то странной смесью восхищения, недоумения и... нежности?

- Что? - спросила я, вытаскивая елочную иголку из рукава.

- Ничего, - он покачал головой. - Просто... за последние дни вы уговорили меня кататься на качелях, лепить снеговика, собирать ветки из мусорной кучи возле елочного рынка... Что дальше? Будем петь праздничные песни на площади?

Я фыркнула.

- Не дразните судьбу. Могу и это устроить.

- Не сомневаюсь, - он откинулся на спинку сиденья, и на его губах играла улыбка. - С вами не соскучишься, леди Иветта.

- А вы думали, вам достанется тихая, скромная жена, которая будет весь день вышивать и вздыхать? Плохо вы навели справки, значит.

- Честно? Наоборот, мне нужна была девушка неробкого десятка, для того, чтобы… - он посмотрел в окно. – Я просто искал решение. А нашел... - он замолчал.

- Что? Проблему? – усмехнулась.

Он повернулся ко мне.

- Нет. Нашел нечто совершенно неожиданное.

И в его взгляде было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Если так будет и дальше продолжаться, я ведь не сдержусь! Не каменная! Возьму и совершенно не случайно опять заблужусь в спальню к герцогу.