Глава 8

Лера

Я знала, как вести себя со сверстниками. У нас было так много общего, что темы для разговоров находились сами. Никита же всегда был для меня небожителем. Все, что я умела в его присутствии — робеть и превращаться в красный помидор. Не спасал никакой опыт общения с приемными родителями и их важными гостями.

Рядом с Никитой в любой непонятной ситуации я за считаные секунды превращалась в девочку из детдома, которую только-только взяли в семью. Не было с ним ничего знакомого и простого. Хождение по канату, где на одну сторону тянули мои комплексы, а на другую — влюбленность.

Однако в эти выходные муж, кажется, решил спустить меня с каната на твердую почву.

После неудачной попытки соблазнения мы вместе занялись ужином. Гениальный адвокат Лаевский своими золотыми руками чистил и резал для меня лук. Как обычный смертный, шипел из-за слезящихся глаз. А потом ел с таким аппетитом, будто вкуснее ничего не пробовал.

Уже только от этого можно было растаять и превратиться в лужицу сладкого сиропа. Но, как вскоре выяснилось, Никита только начал.

После ужина этот фантастический мужчина предложил посмотреть кино и даже заставил выбрать фильм. Он терпеливо досмотрел его до конца. И перед тем как отвести в спальню, так меня поцеловал, что я с трудом поднялась с дивана.

Перед глазами плыло. Все нервные окончания горели. До слез хотелось повторения. Чтобы Никита снова подмял меня под себя, дав почувствовать все свои изгибы и желание. Шепнул на ухо, что я красивая. И замучил жадными губами.

Чудо, что после такой пытки я смогла уснуть. Однако, утром оказалось, что самое интересное впереди.

— Сразу признаюсь, тебе не сильно повезло с мужем, — важно сообщил Никита после завтрака. — Я не представляю, как принято развлекать в столице молодых девушек. Может, подскажешь?

Он сложил пальцы домиком и исподлобья с мольбой посмотрел на меня.

— То есть ты хочешь сказать, что сегодня свободен? — Я ушам своим не поверила.

— Я просил тебя приехать не для того, чтобы запереть в доме и сбежать в офис.

— И тебе ни на часик, ни на два не нужно будет срываться по делам?

— Только если наскучу и ты сама попросишь убраться.

Никита улыбнулся, и все мои бабочки в животе заметались от счастья.

— Так куда принято возить девушек?

Никита, похоже, читал по лицу. Умоляющая улыбка сменилась на довольную, и я с трудом удержалась, чтобы не перегнуться через стол и не зацеловать его.

— Не хочу тебя расстраивать, но и тебе не очень повезло со мной.

Я точно так же, как Никита, сложила пальцы. Сейчас мы были словно отражениями друг друга.

— Я тоже не знаю, куда здесь возят девушек и чем их принято развлекать, — продолжила шепотом.

— А как же студенческие туры по ночным клубам? — Муж вопросительно выгнул левую бровь.

— Вместо них у меня была анатомия и хирургия.

— А шопинг? — Теперь обе брови поползли вверх.

— Фармакология и гистология.

— Хм... Походы по музеям и кафе?

— Походы в морги и роддома. Очень познавательно!

— А из развлекательной программы что было? — Никита, похоже, отчаялся угадывать.

— Пару раз было кино. Но я не помню ни кинотеатры, ни названия фильмов.

— Компания подобралась хорошая? — Взгляд серо-голубых глаз стал хищным, а на скулах заиграли желваки.

— Компанию тоже не помню. — Я закусила губу, чтобы не рассмеяться над этим ревнивцем. — Уснула в начале сеанса. А когда проснулась, на экране шли титры.

Будто не мог поверить, Никита потер лицо руками.

— Очень тяжелый случай, — спустя небольшую паузу произнес он.

— Запущенный. — Я согласно кивнула. — Тебе досталась неправильная банкирша, — вырвалось со смешком.

— Неиспорченная! — важно поправил муж.

— Да... — Я дотянулась до ладоней Никиты и переплела с ним свои пальцы. — Но ведь с этим можно жить?

— Я, конечно, не доктор, но, по-моему, это нужно лечить. Срочно!

— И как именно? — Задержала дыхание.

Никита прошелся задумчивым взглядом по нашим рукам, по моим плечам. Остановился на лице.

— Портить! — выдал словно диагноз.

— Эм... Что?

— Тебя нужно портить. Срочно избаловать до такой степени, чтобы никто не смог соблазнить какой-нибудь ерундой.

— И ты собираешься...

Дальше я даже договорить не смогла. Ожидающий возле примерочной Никита Лаевский, или он же под руку в музее или кино... Такое и вообразить было трудно. Не каждый мой сверстник был способен на подобные героические поступки, а уж Никита...

— Начнем, пожалуй, с шопинга, — добил он меня окончательно. — Думаю, я смогу выжить. Заодно в центре города можно будет пообедать. А вечером… — Никита покосился на свой телефон. — На вечер у нас уже есть планы. Нужно только не забыть купить вечернее платье.

— А можно... можешь повторить все это еще разочек? А то у меня, похоже, галлюцинации.

Мои губы так широко разъехались в улыбке, что, казалось, треснут. Однако этот невероятный, самый лучший на свете мужчина не стал ничего повторять. Вместо этого он перегнулся через столик и подтвердил свои слова таким способом, после которого голова отключилась напрочь.

* * *

То, что началось после завтрака, напоминало какой-то фильм. Никита действительно повез меня в огромный торговый центр. Терпеливо ходил со мной между пестрыми павильонами. Ловил мои заинтересованные взгляды. Заставлял останавливаться и мерить.

Он почти не зевал и ни разу не поторопил. А когда, оставив покупки в машине, мы поднялись в ресторан, заказал мне первое, второе и десерт, «чтобы хватило сил портиться дальше».

Такими темпами к вечеру я готова была умолять о диване. Ноги гудели. От передозировки счастьем весь мозг превратился в сладкую вату.

Нужно было хотя бы себе признаться, что больше не могу, что сердце не выдержит больше счастья, чем уже есть! Но красивое вечернее платье с вырезом на спине не могло ждать никакого другого раза.

— А какой хотя бы повод? — уточнила я, когда мы подъезжали к ресторану.

— Недавно моя компания выиграла в суде одно громкое дело. Заказчик решил отпраздновать.

— Так это будет праздник в твою честь?

Скромности моего мужа оставалось только поражаться.

— Мы все хорошо потрудились. Я, Паша и остальные.

— Мне так стыдно, что я не знала. — От досады хотелось сквозь землю провалиться. — Даже не поздравила тебя.

— Ты сама как подарок. Настоящая шкатулка с сюрпризами.

Никита ласково погладил мое колено. По-хозяйски скользнул ладонью вверх по бедру. До резинки чулок. После чего с шумным выдохом сквозь зубы убрал руку.

— И что мне нужно будет делать?

Кожа на бедре загорелась словно от ожога, а дыхание сбилось.

— Все то же самое, о чем мы договаривались утром. — Никита остановил машину и сам отстегнул на мне ремень. — Твоя задача — портиться. Красиво и ярко.

— И ты мне позволишь всё?

Я, словно рыбак, ставший на тонкую льдину, осторожно сделала первый шаг.

— Конечно, родная.

Никита за затылок притянул меня к себе. Наплевав на помаду, жадно поцеловал. Лишь потом добавил:

— Только смотри, чтобы твой муж не умер от ревности. Чувствую: я могу.

Лучшее напутствие и придумать было сложно. Ловя на себе восторженный взгляд Никиты, я выпорхнула из машины. Будто на крыльях, взлетела по ступенькам в ресторан. Ощущая кожей, как десятки людей глазеют в сторону нашей пары, вошла в зал.

Ни в день своего восемнадцатилетия, ни на собственной свадьбе я не чувствовала себя рядом с Никитой настолько уверенно. Мы так и не стали мужем и женой во всех смыслах, но сейчас, здесь этот шикарный мужчина был только мой.

Голова кружилась от такого счастья. Все гости, от высокомерного старика с крючковатым носом до полуголой девицы, прилипшей к Павлу, казались милыми и добрыми. И лишь в середине вечера, когда в дамской комнате со мной познакомилась какая-то Кристина, на сердце поселилась тревога.

Никита обещал «доброжелателей». После горького разговора с СанСанычем я была уверена, что принудительное «открытие глаз» закончилось.

Но как же я ошибалась!

* * *

Поначалу незнакомка даже не глянула в мою сторону. Словно я часть интерьера, она равнодушно проплыла мимо. Поправила салфеткой макияж. Алой помадой подкрасила губы. И только на обратном пути, у двери, вдруг остановилась.

— Очень красивое платье, — неожиданно сказала она. — Соблазнительно, и в то же время никакой вульгарности. Он помогал выбирать?

— Простите... Вы мне? — Я удивилась.

— А здесь есть кто-то еще? — Женщина демонстративно обвела взглядом комнату.

— Тогда я не понимаю, о чем вы?

— Не о чем, а о ком. О Никите, — как полной дуре фыркнула незнакомка. — Это платье... Оно полностью в его вкусе. Первую жену он наряжал примерно так же. Искушающая невинность. Ей, кстати, не шло. Смотрелось как с чужого плеча. А вам очень подходит.

— Вы ошибаетесь. Это платье я выбрала сама.

Резко захотелось уйти. Если бы собеседница не стояла сейчас у двери, я бы ни на секунду не задержалась.

— Конечно-конечно! Под его чутким руководством. — Дамочка отмахнулась. — Я это столько раз проходила, что даже могу рассказать, в какой позе он сидел возле примерочной и что именно сказал, когда вы вышли.

Я не поверила ни единому слову этой женщины, но внутри все странно похолодело.

— Никита из тех мужчин, что с годами не меняются. — Незнакомка подошла поближе и протянула руку. — Кристина.

В ответ я даже не дернулась.

— Впрочем, можешь не представляться. Я читаю новости. — Усмехнувшись, Кристина убрала ладонь. — Валерия. Наследница банковской империи Муратовых и новая жена Никиты. Попытка номер два.

До этого я еще терпела хамское отношение к себе этой дамочки. Однако теперь нимб слишком сильно сжал голову.

— Приятно оставаться.

Воспользовавшись тем, что возле двери наконец свободно, я двинулась на выход.

Не дошла всего пару метров.

— В прошлый раз он меня здорово удивил, женившись на той бледной моли, — раздалось в спину. — Мы очень долго были вместе. Никто не спешил обмениваться кольцами и навешивать на себя обязательства. Нам было хорошо и без штампа в паспорте. А зимой... Четыре года назад Никита сильно изменился.

Я остановилась как вкопанная. Поворачиваться к Кристине не хотелось, но и уйти не могла. Ее слова против воли держали. Как канаты. Невидимые и прочные.

Не стоило позволять собой манипулировать, но в памяти всплыл Никита. Не сегодняшний. Нет! Тот, которого я встретила зимой четыре года назад.

Как сейчас помнила нашу ночь и мой первый поцелуй. Такой нежный, долгий и волнующий. Казалось, все у нас по-настоящему. Легко и естественно. Даже смущения, которое теперь регулярно сбивало с ног, не было.

— Никита тогда катался в Питер. Дня на два или три. Уже не важно, — продолжила Кристина. — А вернулся другим. Подарил мне красивое колье. Сказал, что устал. А потом, спустя какое-то время, нашел невесту. Алинку-апельсинку.

Будто все это происходило прямо сейчас, глаза Кристины заблестели от слез. Похоже, она, как и я, мысленно вернулась в то прошлое. Горькое для нас обеих.

— Я, дура, голову ломала, кто ж его так изменил? Никита ведь сам не хотел серьезных отношений. Бежал от них как от огня. А тут... — Она быстро промокнула глаза и снова с вызовом уставилась на меня. — Ты же из Питера? Сколько тебе тогда было? Семнадцать? Девятнадцать?

— Восемнадцать...

Я совсем растерялась.

— Взрослая. Как раз...

Кристина тряхнула густой гривой, будто прогоняя ненужные мысли. И, словно устала от роли несчастной жертвы, ехидно улыбнулась:

— Но это уже не имеет значения. — Она махнула рукой.

— Что вы хотите сказать?

— Никита полтора года верен Алине. Даже если сможет перебороть себя и изменить ей с тобой... все равно ты не займешь ее место. Мертвецов не снимают с пьедестала. С ними не соревнуются.

Словно врач перед выпиской, Кристина окинула меня с ног до головы внимательным взглядом.

— К тому же он никогда не простит себе смерть ребенка. — Больше не интересуясь ни мной, ни своим отражением в зеркале, она подошла к двери и нажала на ручку. — Никита слишком сильно его хотел. Даже имя придумал. Сам! — всадила она последний нож в мою грудь и гордой походкой вышла из дамской комнаты.