Глава 39

Заседание было назначено на десять утра.

Надя одновременно и боялась опоздать, и отчаянно этого желала.

Её бы воля – схватила Алиску в охапку и уехала на другой конец света. А ещё лучше – на другую планету.

Три дня назад, услышав новость о повестке, она и дёрнулась – бежать, бежать! Порыв остановил заголосивший снова сотовый.

Надя взглянула на дисплей и приняла вызов.

- Ваня…

- Надин, я уже всё знаю, - без предисловий заговорил тот. – Не нервничай, хорошо?

- Как не нервничать, если она… Они хотят отобрать у меня Алису! – раненым зверем взвыла женщина. – Нам надо срочно уехать!

- Куда ты собралась? – вздохнул Иван. – Подожди, выслушай меня…

- В…, - мысли прыгали перепуганными воробьями. – Во Францию, к де Брионам. Герцог влиятельный человек, он сможет нас спрятать. Ты же попросишь его?!

- Надя! – повысил голос Новожилов. – Приди в себя! Всё под контролем, слышишь меня? Никуда уезжать не надо. Наоборот, хорошо, что они наконец обозначили свои намерения.

- Не надо уезжать? – эхом повторила она. – Хорошо, что подали в суд?!

И снова взвилась:

- Да что тут хорошего?! Ты понимаешь, что Вознесенские собираются забрать у меня дочь?! Учитывая их связи и то, что Лиска их родная внучка…

- Так, я понял – ты на грани истерики и ничего не слышишь, - торопливо проговорил Иван. – Надя, пожалуйста, никуда не ходи, никому не звони. Просто зайди в гостевую, сядь там и жди меня! Я уже еду.

И отключился.

Надежда обняла себя руками и побрела в указанном направлении. Метрономом билась одна мысль: «Они хотят отобрать Алису!»

Словно кукла, прошла по комнате, опустилась на стул и замерла, ожидая приговора…

Иван примчался через полчаса. Не иначе – летел, а не ехал. И наверняка собрал целую коллекцию штрафов.

Впрочем, ей эти тридцать минут показались часами, а штрафы и даже лишение прав в её случае были бы наименьшими из проблем.

Оцепенев от страха, Надя прокручивала в голове наиболее вероятные пути решения, пока не раздался голос Ивана.

- Катерина, срочно чай с мятой для Надежды Викторовны.

Затем дверь распахнулась, явив взъерошенного супруга.

Мужчина в несколько широких шагов достиг дивана и опустился прямо на пол перед женой.

- Надин, ну, чего ты всполошилась? – он взял её руки в свои. – Разве я могу допустить, чтобы с вами случилось что-то плохое?

- Но они её бабушка и дедушка! – всхлипнула Надежда. – И у них деньги и… связи!

- И что? А мы с тобой – законные родители Алисы. И у меня тоже есть деньги и связи, причём посущественнее, чем у Вознесенских. Успокойся и послушай, что расскажу.

Горничная как раз принесла чай.

Иван движением головы показал ей, куда поставить поднос.

- Катя, передай там – нас ни для кого, кроме Валерии Александровны и Заболоцкого нет.

- Хорошо, Иван Маркович!

Горничная бросила на Надю встревоженный взгляд и удалилась.

- Выпей чаю, - мягко произнёс Новожилов.

И сам потянулся за чашкой.

- Держи. Осторожно, горячий!

Она послушно приняла чашку и отхлебнула.

Раз. Другой.

Понемногу паника отступала, голова прояснялась.

- Ты сказал – хорошо, что они подали в суд? Почему? – вспомнила она фразу, которая вызвала недоумение и отторжение.

- Потому что давно подозревал – Вознесенские не успокоятся. И успел подготовиться, но не хотел начинать войну, ждал, чтобы они сделали первый шаг. Наконец, дождался, и теперь мои руки развязаны. В общем, ни о чём не беспокойся – Алисы им не видать, как своих ушей.

- Правда?

- Конечно, глупенькая моя! Разве я могу отдать свою дочь в руки негодяев и убийц?

Они прибыли вовремя.

Ехали в одной машине с адвокатом – тот сел на переднее сидение, они с Иваном расположились на заднем. И стоило машине тронуться, как Заболоцкий, развернувшись к Наде, вынудил её ещё раз вместе с ним пробежаться по всем пунктам. Параллельно напомнил, что ей отвечать, если судья спросит то-то и то-то. И объяснил, когда лучше просто промолчать – если нужно, он, её адвокат, ответит сам. А потом порекомендовал так явно не переживать, чтобы не показывать Вознесенским своей уязвимости.

- Вы бы, Надежда Викторовна, приняли успокоительное, - посоветовал он, заметив, как та напряжена. – Помните, что я рядом и всегда успею принять огонь на себя. Повода для тревоги нет, у нас такие козыри, что…

- Выпить валерьянки? – заторможенно переспросила Надя. – А здесь разве она есть?

И посмотрела на мужа.

- Валерьянка-то? – хмыкнул тот. – Да сколько угодно. Ты какую предпочитаешь – полусухую, полусладкую или креплёную? Как раз мимо «аптеки» едем.

И показал в окно, где мелькнула вывеска магазина «Красное и белое»

Надя фыркнула, представив, как является на судебное заседание, благоухая «успокоительным». И почувствовала, что тугая спираль тревоги понемногу распрямляется.

Как вовремя Иван её переключил!

Она благодарно провела по его предплечью.

- Ну что ты, глупышка? Я с тобой! Увидишь, какой сюрприз ожидает Вознесенских. Это не тебе надо переживать, а им!

А потом притянул её к себе и поцеловал – легко, нежно, успокаивающе.

Спустя несколько минут автомобиль притормозил у здания суда. Надя мысленно пожелала себе удачи, выпрямилась, вздёрнув подбородок, и храбро шагнула в зал под руку с Иваном.

Елизавета Матвеевна вместе с супругом уже были там.

Облив бывшую невестку презрительными взглядами, они отвернулись сразу, как только Новожиловы заняли свои места.

- Встать! Суд идёт!

И процесс начался…

Как водится, первым слово взял адвокат Вознесенских.

Надя сидела и ушам своим не верила! Оказывается, она вела аморальный образ жизни, пила и спала со всеми подряд. А Ваню на себе женила обманом, рассорив его с родными. И даже став его женой, не изменила своим привычкам – продолжала весело проводить время.

Надя несколько раз порывалась возразить – от обиды у неё даже горло перехватило. Но Заболоцкий с одной стороны и Иван – с другой, не позволили это сделать.

- Тише, милая, - прошептал супруг. – Потерпи, пусть говорят. Цыплят по осени считают.

И она смирилась, но в груди пекло, а глаза жгли невыплаканные слёзы.

Послушать адвоката Вознесенских, а затем и выступление Елизаветы Матвеевны – она, Надежда, настоящее исчадие! Сначала буквально свела в могилу мужа, потом скрыла ребёнка. По версии бывшей свекрови – невестка сначала сама не знала, от кого родила. А когда разобралась, то решила манипулировать безутешными бабушкой и дедушкой, и жить за счёт алиментов от благородных родителей покойного супруга.

Но и это не всё! Оказалось, что Надя – отвратительная мать. Она не занималась дочкой, регулярно бросая её на посторонних людей, а сама в это время крутила шашни со своим начальником и другими мужчинами.

- Я работала! – не выдержала Надя.

- Знаем мы, каким местом ты работала, - фыркнула свекровь. – По вечерам и ночам труд известный! Ш…ха!

- Прекратите, - возмутилась судья, - или я выведу вас из зала!

- Простите, ваша честь! – потупилась Елизавета Матвеевна. – Просто душа за внучку болит! Кем она вырастет – с такой-то матерью? И ведь мы не раз предлагали забрать девочку к себе, но эта, - снова презрительный взгляд в сторону Нади, - наотрез отказалась. Она о ребёнке не думала, просто не хотела потерять пособие, которое мы ей платили!

- А как вы его ей платили? – поинтересовалась судья. – Переводами на карту ответчика?

- Эм… Наличкой! Передавала из рук в руки, - после короткой паузы нашлась Елизавета Матвеевна. – Потому что это была единственная возможность увидеть девочку.

- Ну наличка-то тоже не из воздуха бралась. Наверное, вы регулярно снимали со счёта одну и ту же сумму? Как часто передавали деньги – раз в месяц?

- Д-да.

-Есть распечатки?

- Ваша честь! – отмер адвокат Вознесенских. – У нас есть свидетели! Разрешите пригласить?

И судья согласилась выслушать.

Когда в зал вызвали первого – вернее, первую – Надя превратилась в кусок льда. И только благодаря замороженному состоянию смогла дослушать все откровения бывшей коллеги – и как она, Надежда Карташова, вешалась на всех мужчин, как постоянно убегала посреди дня на свидания, а напарнице приходилось выполнять работу за двоих. Как Карташова всем жаловалась, что дочь её достала и мечтала отдать её в круглосуточный детсад.

А когда Надя вышла замуж за генерального, то совсем с катушек слетела. Хвасталась, что генеральный у неё из рук ест, и если ей кто-то не понравится – она попросит мужа, и того в миг уволят. С волчьим билетом!

Тут сотрудница Кредо-групп предположила, что без колдовства или подобной чертовщины не обошлось. Иначе как Иван Маркович мог повестись на столь нечистоплотную женщину?

И судья попросила её придерживаться фактов, а не домыслов.

Надя почувствовала, как Иван стиснул её руку, и перевела взгляд на него.

Не отрываясь, он смотрел в спину «свидетельницы» - очень многообещающе смотрел.

Следом за первой вышла вторая свидетельница. Она оказалась соседкой – жила в крайнем подъезде того же дома, где Карташова снимала квартиру.

Надя её видела первый раз в жизни. Зато та каким-то волшебным образом присутствовала едва не на каждой встрече Надежды с бывшей свекровью. И клялась, что лично наблюдала, как Вознесенская передаёт Карташовой пачки денег.

Так и сказала – пачки!

А в конце этого спектакля Елизавета Матвеевна взяла слово и, заново пройдясь по моральному облику невестки, едва не рыдая, озвучила свои требования:

- Мать девочки не только пренебрегала заботой о ребёнке и регулярно подвергала девочку опасности, Надьк…ежда скоро вообще её забросит! Ей же надо привязать к себе очередного мужа, пока он не раскусил её гнилую натуру и не подал на развод! И значит, в ближайшее время она постарается родить общего ребёнка и полностью уйдёт в новорождённого. Что тогда ждёт бедную девочку? Новому мужчине Карташовой наша девочка чужая, он и не обязан о ней заботиться!

Ваша честь, мы с супругом люди состоятельные, уважаемые, известные, у нас безупречная репутация. Позвольте нашей внучке вырасти среди любящей семьи, получить блестящее воспитание и европейское образование. У нас уже подписан договор с лучшей школой Великобритании! К тому же, Алиса – единственное, что осталось от нашего Ванечки… Прошу уважаемый суд учесть интересы ребёнка и присудить нам с супругом полную, то есть, единоличную опеку над Алисой Ивановной Карташовой!

Воздух внезапно сгустился и встал комком в горле – ни вдохнуть, ни выдохнуть!

Надежда беззвучно ахнула и снова попыталась вскочить, но Иван в очередной раз мягко её удержал:

- Надя, посмотри на меня!

Голос мужа доносился глухо, словно Новожилов пытался общаться через толщу воды.

Бу-бу-бу!

Мозг отказывался переводить.

В растерянности она подняла взгляд на Ивана и зависла, утонула в его глазах.

- Вот и умница! Дыши! – мужчина взял за руку и ласкающими движениями принялся поглаживать ей запястье.

Удивительно, но это возымело эффект, и плотный комок, пробкой вставший у неё в горле, постепенно растаял. А вслед за ним из ушей пропал противный звон, и воздух снова стал поступать в лёгкие, а мир обрёл звуки и краски.

Надежда сморгнула и окончательно пришла в себя.

Что же она так расклеилась? Ваня обещал, что всё будет хорошо, она должна ему верить!

«Надо собраться и взять себя в руки. Вознесенские не должны увидеть, что мне по-настоящему страшно!»

Адвокат истца снова взял слово, но она слушала вполуха.

Зачем? Один раз всё это уже было озвучено, и у неё нет никакого желания ещё раз окунаться в помои.

Задумавшись, Надя нечаянно повернула голову вправо – туда, где сидели Вознесенские.

И укололась о взгляд Елизаветы Матвеевны.

«Дрянь!» - беззвучно произнесла бывшая свекровь – это слово легко прочиталось по губам.

А следом Вознесенская презрительно сощурилась и снова открыла рот, явно собираясь добавить ещё что-то уничижительное. И Надя срочно отвернулась, вынудив Елизавету проглотить невысказанные оскорбления.

Но слева, куда скользнул взгляд Надежды, тоже было не всё гладко – как раз с той стороны сидели свидетели. Изначально их в зале не было, поэтому явление Левашовой оказалось для Нади болезненным сюрпризом.

В офисе компании они с ней почти не пересекалась, так как работали в разных отделах. И дальше «здравствуйте-до свидания» никогда не заходили – такое знакомство принято называть шапочным.

А тут коллега выдала столько личной информации, словно, как минимум, жила с Надей и Алисой в одной квартире! Правда, вся эта информация была притянута за уши и являлась стопроцентной выдумкой, но Левашова говорила очень уверенно и убедительно.

Если суд поверит в наговоры, то их с дочкой не спасти!

Надя ещё раз взглянула на коллегу и отметила, что сейчас та выглядит уже не так уверенно, чем тридцатью минутами ранее.

Соседка суд покинула, а эта решила досмотреть до конца.

Видимо планировала сполна насладиться зрелищем унижения бывшей сослуживицы, чтобы потом было о чём посплетничать. Но судя по испуганному виду и робким взглядам, которые Левашова теперь бросала на Новожилова, присутствие генерального оказалось для неё неприятным сюрпризом.

«Неужели ей даже в голову не приходило, что он захочет меня сопровождать, ведь супруги должны поддерживать друг друга? Или она каким-то непостижимым образом узнала про временный характер нашего брака?

Это невозможно – Иван, как зеницу ока хранил эту тайну. Но даже если – в порядке бреда! – и произошла утечка столь важной и секретной информации, то всё равно сведения уже устарели.

Планы поменялись, как и вектор наших отношений…

А эта «птица-говорун» наверняка рассчитывала, что Новожилов не узнает о её роли и об «откровениях», которыми она щедро поделилась с судёй…

Но он узнал.

Интересно, на что Левашова польстилась? Что такого ей посулили Вознесенские, что она, ничтоже сумняшеся*, на это согласилась? И как теперь она собирается выпутываться из столь щекотливой ситуации?»

Заметив, что Надя на неё смотрит, Левашова недовольно поджала губы, пошла красными пятнами и поспешно опустила голову.

«Неужели стало стыдно?»

Додумать не успела, потому что слово взял Заболоцкий.

- Ваша честь! – звучным, хорошо поставленным голосом заговорил адвокат. – Мы отрицаем все до одного обвинения, выдвинутые против моей подзащитной. И у нас есть, чем их опровергнуть. Разрешите пригласить первого свидетеля?

Надя затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово – решалась их с дочкой судьба!

*употребляется с шутливым или ироническим оттенком в значении «ничуть не сомневаясь, нисколько не раздумывая», так говорят об опрометчивом, необдуманном поступке, действии, высказывании и т. п.Выражение заимствовано из церковнославянского языка.