Глава 41
- У вас всё? – задавая этот вопрос, судья смотрела на Заболоцкого.
- Нет, ваша честь, ещё остались кое-какие нюансы, - ответил тот.
- Продолжайте, - разрешила та.
- Уважаемый суд, истец пыталась ввести всех в заблуждение. Она подкупила свидетелей и представила ложную информацию, порочащую честь и достоинство матери ребёнка.
- Я протестую! – взвился адвокат Вознесенских.
- Протест отклонён. Продолжайте.
- Благодарю, - на выкрик адвоката оппонента Заболоцкий и глазом не моргнул. – Уважаемый суд, после всего, что мы здесь услышали и увидели, невольно закрадывается вопрос – а чему хорошему могут научить такие бабушка и дедушка? Как лгать? Как оговаривать ни в чём не виноватых? Как ради достижения своей цели идти по головам и ломать чужие судьбы?
- Уважаемый суд! Возражаю против вопроса, заданного ответчиком. Потому что он не относится к настоящему разбирательству, - снова вступил адвокат Вознесенских.
- Возражения не принимаются. Ответчик, продолжайте.
- У девочки прекрасная мать, которая замечательно справляется со своими обязанностями. Ребёнок отлично развит, социализирован, общителен и имеет всё необходимое и даже сверх того. А теперь, когда всплыло наследство от первого супруга Надежды Карташовой, материальное положение матери и дочери становится особенно прочным. И не зависит от настроения её второго супруга, равно как и от её статуса. То есть, даже если она разведётся, дочь в материальном плане ни в чём не пострадает. И…
- Она убийца! – выкрикнула Елизавета, - и не имеет права на деньги моего сына!
- К этому мы вернёмся чуть позже, - невозмутимо отреагировал адвокат.
- Истец, ещё один выкрик, и вы будете оштрафованы за неуважение к суду!
И Елизавета сдулась, как лопнувший шарик.
- Уважаемый суд! - продолжил Заболоцкий. – Исходя из вышеизложенного и опираясь на предоставленные мной доказательства, я считаю, что моральный облик истца, Елизаветы Вознесенской, не позволяет признать её достойным опекуном несовершеннолетней Новожиловой Алисы Ивановны. Но есть ещё один нюанс…
- Что?! Какой ещё Новожиловой? – перебила его Елизавета. – Уважаемый суд, прошу прощения, но это ложь! Я не могу молчать!!! Девочка – Карташова, она на мать записана!
- Вы ошибаетесь, - судья перебрала лежащие перед ней бумаги и придвинула один из листов. – Я держу в руках копию свидетельства о рождении ребёнка, где русским по белому написано имя девочки – Новожилова Алиса Ивановна. И указаны её родители – Новожилова Надежда Викторовна и Новожилов Иван Маркович.
- Это невозможно! – Вознесенская отказывалась принимать то, что услышала. – Она – наша внучка! Дочка Вани… Она не может быть Новожиловой, она – Вознесенская! И рождена в браке! То есть, после… после смерти Ивана, но развода не было! По какому праву Новожилов отобрал у нашей внучки имя её настоящего отца?
- Господин Новожилов удочерил ребёнка, - ответила судья, подняв следующий лист. – Дал ей свою фамилию и отчество – это официальная процедура и она не подлежит отмене. Что до остального – предыдущая фамилия девочки была Карташова. Отчество, правда, то же самое – Ивановна. Истец, поясните суду, почему ребёнок был записан на девичью фамилию матери и в графе «отец» в свидетельстве о рождении девочки стоял прочерк? Если, как вы утверждаете, девочка была рождена в браке?
Елизавета окаменела, беззвучно разевая рот. Что она могла сказать?! Правду – этим она сама себя закопает. Соврать? А что тут соврёшь?
- Уважаемый суд, разрешите мне ответить за истца? – подал голос Заболоцкий.
Судья кивнула.
- Благодарю. Дело в том, что родители Ивана Вознесенского не приняли его выбор. Молодые сразу после свадьбы ушли в автономное плаванье и контакт с ними не поддерживали. Сразу после гибели супруга, Надежда попала в больницу с нервным срывом, а потом долго лежала на сохранении. За то время, пока её ставили на ноги, Елизавета и Пётр Вознесенские окончательно вычеркнули невестку из своей жизни. Она буквально осталась на улице – беременная и убитая горем. Вдобавок к этому, Пётр Вознесенский воспользовался своими связями и ликвидировал все сведения о женитьбе старшего сына. Надежде сменили паспорт, вернув девичью фамилию. И пригрозили, что натравят на неё опеку, если она посмеет указать Ивана отцом ребёнка. Поэтому по документам у девочки отца не было. Но теперь он у неё есть и готов всецело защищать интересы своего ребёнка. В частности, Иван Новожилов категорически против, чтобы возле его дочери крутились столь нечистоплотные люди, как Пётр и Елизавета Вознесенские.
- Даже так, - судья перевела взгляд на адвоката второй стороны и багровых – от стыда или страха – Вознесенских. – Истец, поясните суду, зачем сейчас вы требуете полную опеку, если несколькими годами ранее вы позаботились, чтобы девочка не имела никакого отношения к вашей семье?
- Мы… Мы думали, что невестка её нагуляла, - выдавила из себя Елизавета. – Да! Карташова всегда вела себя распутно, и…
- Спасибо, дальше не надо, - поморщилась судья. – Эту сказку мы уже слышали. Итак…
- Постойте! – взвилась Вознесенская. – Вы не можете отдать им девочку! Новожилову ребёнок не нужен, он хочет через дочь получить наследство моего сына. Убитого неверной женой! Надька – преступница, её место в тюрьме!
- Хорошо, что вы сами подняли этот вопрос, - Заболоцкий слегка повернулся в сторону, где сидел истец. – Я колебался, стоит ли его здесь озвучивать или достаточно будет положиться на органы правосудия? Но раз вы настаиваете… Уважаемый суд! Есть ещё один нюанс, который вы обязаны учесть, прежде чем вынести свой вердикт. Речь пойдёт о гибели Ивана Вознесенского, бывшего супруга Надежды Карташовой.
- Протестую! – возмутился адвокат Вознесенских. – Этот, несомненно, прискорбный случай никак не относится к теме, что мы обсуждаем!
- Отнюдь, - спокойно парировал адвокат ответчика, - дослушайте, и вы увидите прямую связь.
- Протест отклонён, - отреагировала судья. – Продолжайте, господин Заболоцкий!
Елизавета Матвеевна напряглась и с возмущением посмотрела на судью – ну зачем ворошить прошлое? Зачем сыпать соль на раны безутешных родителей?
Между тем Заболоцкий снова заговорил. И…
И Вознесенская забыла, как дышать.
Чёртов адвокатишка умудрился вытащить такие факты, о существовании которых даже она, Елизавета, напрочь забыла!
Распечатки телефонных переговоров, скрины СМС-сообщений, некоторые транзакции, запротоколированные опросы свидетелей и даже! – на этом месте сердце Вознесенской пропустило удар – признательные показания непосредственных исполнителей.
В это время в зал вошли несколько человек – трое в форме полицейских и двое в гражданской одежде.
Один из штатских подошёл к помощнику судьи и передал ему какую-то бумагу. Тот отнёс лист на стол и вернулся назад.
Судья углубилась в изучение документа, и Елизавета смогла осторожно выдохнуть.
«Какой же гад этот Заболоцкий! Но откуда он узнал, ещё и за такое короткое время?! Кто мог нас сдать? – она лихорадочно искала выход. – Только Кирилл… Неужели он меня предал?! Боже!!!»
- Елизавета Матвеевна, Заболоцкий говорит правду? – сдавленным шёпотом произнёс её собственный адвокат, прервав её метания. – Вы понимаете, что происходит?! Почему вы утаили от меня эти факты?!
- Я ничего не скрывала, - еле слышно, ответила она. – Понятия не имею, зачем он упомянул трагедию почти пятилетней давности и откуда притащил эти доказательства! В конце концов, вы – мой адвокат и обязаны защищать мои интересы! Перестаньте шипеть и займитесь уже делом!
- Как я могу вас защищать, если вы скрыли столь важную информацию? – возмутился тот. – По вашей милости я оказался абсолютно не подготовленным, и единственное, на что нам сейчас стоит рассчитывать – что судья отправит дело на пересмотр. В противном случае…
- Что? – переспросила Вознесенская, но ответа не услышала.
- Если Заболоцкий не блефует, если это не экспромт и уже заведено дело, то вам могут предъявить обвинения и взять под стражу прямо в зале суда, - бормотал мужчина. – Нужен другой адвокат, потому что я не занимаюсь уголовными делами и не смогу вас защищать! То есть, смогу, но результат вам не понравится.
- Что?! Вы не посмеете, я…
- У вас, как и у меня, теперь нет выбора. Вам требуется другой защитник, более зубастый и опытный. Конечно, если вы хотите выйти из ситуации с наименьшими потерями. Без адвоката всё равно не оставят – не возьмёте самостоятельно, значит дадут бесплатного. Но в ваших интересах не тянуть. Я сейчас озвучу отказ, а вы подтвердите, ясно? Иначе я сдам вас с потрохами.
- Истец, мы вам не мешаем? – судья завершила изучение бумаг и теперь сверлила Вознесенскую взглядом.
- Прошу прощения! - он решил не оттягивать. – Елизавета Вознесенская отказывается от моих услуг и требует предоставить ей другого адвоката!
- Истец? – судья перевела взгляд на белую, как стена, Вознесенскую. – Вы подтверждаете слова вашего представителя?
- Д-да.
- Что ж, это ваше право, - она ещё раз пробежала глазами по лежащему перед ней документу. – Итак, поскольку сведения, содержащиеся в иске, не соответствуют действительности, в удовлетворении исковых требований гражданки Елизаветы Вознесенкой в отношении опеки над несовершеннолетней Новожиловой Алисой Ивановной отказано.
Пётр впервые за всё заседание дёрнулся и проявил эмоции, но жена удержала его за руку.
- Спокойно! Мы проиграли битву, но не проиграли войну. Пусть думают, что мы смирились, - прошептала она еле слышно.
Конечно, потерять внучку было жалко, но над ними нависла другая, более глобальная, проблема – обвинения в подлоге, в лжесвидетельстве, подкупе и – вишенкой на торте – в покушении и убийстве.
Чёртов адвокатишка!!!
Тут не до внучки, и плевать на бывшую невестку! Она с ней всё равно посчитается, но позже. А сейчас лишь ноги бы унести. К счастью, это гражданский процесс, и пока дело дойдёт до уголовного, они с Петром успеют убраться подальше. Вот прямо сегодня же, сразу, как выйдут из здания суда, так и отправятся в аэропорт. Поэтому никаких возражений, оскорблений – сидим тихо.
И муж внял просьбе – послушно замер, снова превратившись в соляной столб.
- Истец, вы согласны с решением суда?
- Д-да, - выдохнула Елизавета.
- Тогда у суда всё.
И, повернув голову в сторону визитёров в штатском, добавила:
- Они ваши.
Тут же позади и по бокам от них с Петром встали полицейские.
Потом один из них зачитал постановление об аресте. И не успела она опомниться и осознать, что только что услышала, как на её руках и руках мужа защелкнулись наручники…
Ремарка
Нас ждёт ещё Эпилог.
Я буду перезаливать последние главы, поэтому вам могут приходить уведомления о пополнении текста - не пугайтесь.
Завершение истории примерно через 2-3 часа.