Семья в долг — Глава 18 | читать онлайн

Глава 18

Стас вваливается в номер, закрывает дверь, прислоняется спиной к стене и сползает вниз. Силы иссякли. Лена своими откровениями взорвала его мир. Он будто очутился на другой планете, и теперь с опаской озирается по сторонам, не узнавая реальность. Все, во что верил, оказалось ложью. Женщина, которую он боготворил – тварью.

Если бы Ульна-Виктория не погибла в аварии, то велика вероятность, что сейчас он бы собственноручно свернул ей шею. В груди болит, словно ему разрядили туда обойму, под завязку напичкали свинцом.

Он ведь любил, даже после ее смерти, лелеял образ, который оказался фейком. Там не было ничего настоящего. Единственное хорошее, что сделало это существо за свою жизнь – это Дюшка. Каким-то образом она родила потрясающего малыша. Но даже за это она не заслуживает снисхождения.

Смерть – это слишком мало. От любви до ненависти на самом деле меньше шага. Но себя он вряд ли простит за слепую любовь. За то, что возвел на пьедестал демонессу и поклонялся ей как ошалелый.

Но надо признать, работа и правда была проведена мастерски. Тори была полностью в его вкусе, у них совпадали мнения по многим вопросам, она будто предугадывала его желания, создавалось впечатления, что высшие силы прислали ему женщину по заказу. Фальшивый идеал.

Это уже сейчас он вспоминает некоторые странности в поведении. Зачем-то анализирует каждый прожитый день. То, с какой радостью она уезжала из дома. Как улыбка появлялась именно в тот момент, как он входил в комнату. Как прятала мобильный, никогда не оставляла его на виду.

В целом она действительно на все сто справлялась с ролью. Он повелся как полный кретин. Это была не любовь, а одержимость. Но ведь, по сути, он не знал женщины, с которой жил. Это все была иллюзия. Созданная тем, кто слишком хорошо его знает. Тем, кто ненавидит Стаса и мечтает о его мучениях.

Он анализировал, перебирал всех, кто долгое время находится с ним рядом. Слава была дружна с Тори. Они очень часто виделись, созванивались. Неужели родная сестра? А Константин он с ней в связке? Надо копать. Пока у него есть только догадки.

Анютка… у него дочь. Подлый поступок Тори, который обернулся в итоге счастьем. Заяц понравился ему сразу. Наверное, он бы точно рехнулся, если бы не эта новость. Лена права, дети действительно дают силу. И Стас сделает все, чтобы Дюшка с Анюткой ни в чем не нуждались. Для их же безопасности в первую очередь надо найти обезвредить крысу.

Лена… с ней все непросто. Ему безумно ее жаль. Девушка, молоденькая, не видевшая жизни, была жестоко использована. Сначала матерью, потом нелюдями. Ее безжалостно ломали, а она выжила и сохранила свет в душе. Грязь ее не коснулась, хоть много лет, Лену старательно пытались измазать.

Она проживала эти откровения. Рассказывала ему и вновь была там и снова держалась. Теперь понятно, почему память так долго не возвращалась, подсознательно она хотела все забыть.

Что бы ни было дальше, они теперь связаны навсегда. Есть Анютка. Стас ни капли не сомневается – это его дочь. Чхать ему на тесты. Она его, точка. Эта девочка с первых минут поселилась в его сердце, и он не намерен ее отпускать.

А вот Лена, с ней все сложно. Она прошла ад, и он пусть и не по своей воле, стал частью этого ада. Она думала о нем много. Слышала. И теперь, когда излила душу, сторонится. Опускает взгляд. Смотрит со стороны, как он играет с Зайцем. А в глазах вселенская грусть.

Скорее всего, он напоминает ей о пережитых ужасах. Так или иначе, его имя навсегда связано с Тори. И пусть Лене сейчас нужна поддержка, которую она получит в полной мере. У них общий ребенок, но также есть еще и кошмары, которые плотной стеной стоят у нее перед глазами. Он бы многое отдал, чтобы стереть, уничтожить их. Чтобы Лена вновь улыбалась, но такие шрамы не проходят бесследно. А он живое напоминание этого ужаса. Она отдаляется подсознательно, а с другой стороны, относится к нему с теплотой.

Укладывая Анютку, он хотел остаться. Но глядя, как она стоит, а глаза полны непролитых слез решил дать время ей, и себе. Им надо многое переосмыслить и понять, как дальше жить.

Стас и сам не знает, что будет дальше. Конечно, он их не бросит. Лена и дочурка ни в чем не будут нуждаться. Он обеспечит им безопасность. А в остальном… ответов нет.

Его сердце тоже изувечено. И сложно разобрать, что там творится, слишком много ран и боли. Несомненно, Лена стала для него родным человеком. А насколько родным?

Ведь все время он был на сто процентов уверен – это Тори. До сих пор этот факт не дает покоя. Как он мог так ошибиться? Как видел в другой девушке свою жену? А постель? После их ночи он уже не сомневался ни капли.

Нет, Стас, конечно, верит ей. О таких вещах не лгут. А с другой стороны, не может отрицать своих ощущений. Ведь дело было не во внешности. Он чувствовал в ней свою женщину. Свою? Но ведь у него была лишь фальшивая иллюзия.

Надо все выяснить. Разобраться. Иначе не будет ему покоя. Стас поднимается с пола. Открывает дверь и, повинуясь неконтролируемому порыву, возвращается к девочкам в номер. Лена сидит на кресле и смотрит на дверь.

- Чего не спишь? – спрашивает, глядя в заплаканные изумрудные глаза.

- Не спится.

- И мне.

- Что не дает заснуть?

- Не могу понять, почему я был уверен, что ты – это она.

- Давай попробуем вместе разобраться, - слабо улыбается. И очень тихо добавляет, - Я рада, что ты пришел…

Достаю из бара две бутылки минералки. Протягиваю Лене воду, сажусь на пол рядом с креслом. Чувствую, нам предстоит еще один нелегкий разговор.

- Почему ты ее полюбил? – спрашивает и отводит взгляд в сторону, смущается.

- Сейчас, если посмотреть трезвым взглядом, насколько это возможно в данной ситуации, она ударила в цель, мной никогда по-настоящему не интересовались, не заботились. Отец был строгим человеком. Лучшим. Он дал мне многое. Но он был постоянно занят, а я варился в нелюбви родной матери. Когда был малым, не понимал, чем я хуже, почему Славку так любят, а я достоин только обидных кличек? Потом вырос, появились женщины, друзья, но я заметил тенденцию, что всем нужно мое бабло. А по факту я всегда оставался одинок. А Тори, она искусно сыграла бескорыстие и любовь. Она слишком хорошо знала, куда бить. Ей кто-то подсказал все мои болевые точки. И я как дурак повелся. Мне казалось, такой открытой и искренней девушки не сыскать. А потом когда ее не стало, я вновь оказался один. Дюшка держал на плаву. Но я потерял ту иллюзию счастья, за которую все эти годы держался скрюченными пальцами, - говорю о самом сокровенном, и внутри растет потребность вывернуть перед Леной душу наизнанку. И она не перебивает, слушает и неотрывно смотрит на меня. – Я же реально едва с ума не сошел, она мне мерещилась на улицах. Я подбегал к незнакомым женщинам, смотрел им в лицо и видел Тори. Я утратил свое счастье и не хотел это принимать. Вспоминал, что был кому-то нужен. Да, - тру виски. - Только сейчас понимаю, не столько я любил ее, сколько, то ощущение, которое она мне дарила. Не знаю, была ли это любовь, или некая форма болезненной одержимости?

- То есть я была не первой, к кому ты так подбегал?

- Далеко не первой, - морщусь, самому стыдно за годы своего безумия. – Честно говоря, я со счета сбился.

- А меня когда увидел, почему тебя не отпустило, почему продолжал видеть во мне ее? – Лена очень осторожно пробирается ко мне внутрь. А у меня ни капли дискомфорта.

- Глаза, манеры, все было похоже. Твой запах, я дурел от него… ваниль, - от своих же слов и воспоминаний, дрожь по телу, а в штанах становится тесно. Прямо сейчас бы зарылся носом ей в шею и вдохнул этот крышесносный аромат.

- Я знаю, какими духами пользовалась Ульяна. У них действительно есть нотки ванили. Они были ее любимые, и она никогда им не изменяла. А я вообще не пользуюсь духами, плохо переношу посторонние запахи на себе, - склоняет голову и смотрит на меня, а в глазах вселенская грусть.

Все как я и думал, я ей напоминаю о кошмарах.

- Что ты этим хочешь сказать?

- Конечно, я не специалист, но думаю, мы с тобой попали в схожие ловушки. Мне помогли заменить воспоминания. Врач работал со мной, проводил сеансы гипноза, еще какие-то непонятные мне процедуры, и в моем сознании воскресали образы жизни Ульяны. Я ведь хотела такие же роды как у нее, а мои были в подвале. После травмы и всего пережитого, моя психика дала сбой, и при помощи доктора произошла замена. Многое, что я фантазировала себе, что знала по рассказам Ульяны, воплотилось в моей голове как реальные воспоминания. Но во всех воспоминаниях мой партнер был неясным пятном. Но поскольку Ваня безвылазно торчал в больнице, меня убедили, что это он. То есть я заменила кошмары, на приятные фантазии, - закусывает губу и зажмуривается, сдерживает подступившие слезы. Хочу подойти и обнять. Но сдерживаюсь. Не уверен, что ей сейчас будут приятны мои прикосновения. – Ты же три года не верил, что она умерла. Не хотел смириться. И когда увидел меня, а внешность мне действительно сделали похожую. То далее, уже у тебя ожили образы, которые ты так хотел воскресить. Это был шанс вернуть ее. Безумный, но ты ухватился за него, чтобы избавиться от боли, которая не давала дышать. Также не исключаю вероятности, что общаясь с Ульяной на протяжении двух лет, я ведь ее видела очень часто, я могла перенять какие-то ее манеры. Я ведь представляла себя на ее месте.

Она говорит уверенно, в точности улавливает мои чувства и душевное состояние. И в чем-то наша боль действительно созвучна.

- Стас, прошло три года. Многое притупилось в памяти. А то, что ты увидел, ты сам захотел поверить, добавив недостающие штрихи. Плюс я не помню ничего. Авария, пластика, много фактов тебя подталкивали к этой мысли.

- Хорошо, многое я могу принять, но, Лен… постель? Прости, - затрагиваю скользкую тему, но если уж говорить начистоту, то все, - Но ты была, как она… Тебе нравились абсолютно те же вещи, что и ей. Ты дела все аналогично.

- Стас, - делает глубокий вдох. - Ты был моим первым мужчиной. Пусть технически я не была невинна. Я видела твои видео, слышала рассказы Ульяны. Мысленно я принимала близость только с тобой, и мне бы понравилось все, что ты делал, - румянец заливает ее щеки. – А я, не имея опыта, подсознательно делала то, что видела, что мне рассказывали. Я досконально помнила ночь в горах. Потому что она мне снилась сотни раз. А ее ведь не было. Точнее была, но не у меня, - одинокая слеза катится по ее щеке. – А в остальном аналогично, не имея давно близости с Тори, твое подсознание доставило недостающие фрагменты, чтобы картинка выглядела цельной. Тем более за время, что мы провели вместе, ты настолько убедил себя, что я это она, что другой вариант уже не рассматривал. Полагаю, в этом и кроется объяснение. А я ведь в ту ночь стеснялась, сдерживала крики, чтобы не разбудить ребенка. И явно не могла вести себя, как она, - поднимается с кресла, отходит к окну и поворачивается ко мне спиной.

А у меня в ушах набатом звучит ее признание.

- Как я был первым? А гнида Ванек? – в горле пересохло. Сам не понимаю, почему из всего разговора, меня зацепило именно это признание.

- Ваня говорил, что после стресса из-за меня… он утратил мужскую силу. Но он лечился, и на это тоже требовались деньги. Я старалась как могла, заработать и все ему оплатить. Чувствовала свою вину. И еще корила себя, что не ощущаю потребности в близости с ним. Меня все устраивало. Притяжения не было. Но я упорно делала все, чтобы наладить наш брак, - обхватывает себя руками, вздрагивает.

***

Мы так и заснули, Стас на полу, я, скрутившись калачиком в кресле. Когда? Не помню. День правды вымотал меня. А последний откровенный разговор, вытащил из меня самые сокровенные признания.

Когда Стас уложил Аню и ушел. Я не могла найти себе места. Чувствовала пустоту, дикое одиночество. Сидела и неотрывно смотрела на дверь. Мысленно молила его прийти. И он пришел. Пусть только чтобы внести ясность в некоторые моменты. Но я рада даже этому. У нас сложились теплые дружеские отношения. А могу ли я рассчитывать на большее? Однозначно, нет.

То чувство, что зародилось во мне еще тогда, теперь расправило крылья. Оно прекрасно, но и также губительно. Ведь скоро будет больно. Очень.

Утром он заказал завтрак. Сам пошел к Анютке, возился с ней. Лучшего отца для дочери пожелать сложно. Я стараюсь быть в стороне. Мне неловко после вчерашнего разговора. Тяжело практически признаваться в чувствах, и понимать, что они никогда не будут взаимны.

Мы с охраной выехали из города. Наша машина и сопровождающий нас автомобиль. Стас постарался обеспечить максимальную безопасность. И это правильно, мы не знаем, с кем имеем дело. Но я подозреваю, что Константин имеет прямое отношение к этому заговору. Вспоминаю наш с ним разговор в больнице, и меня передергивает.

По дороге встретили машину с Дюшкой и Зоей. Малыш улыбается, веселый, потешный. Прижимаю его к себе, и отпускать не хочется. Сердце переполняется любовью до краев.

Врач, оказывается, уволился, перешел работать в частную клинику, и по информации Стаса, живет припеваючи. Купил себе большой дом, дорогую машину. А вот город он не сменил. Так что найти его не составило труда.

Понятно откуда деньги. Ясно, что с ним расплатились за удачно выполненную работу. Как же хочется посмотреть в его лживые глаза! Сколько он надо мной издевался! Калечил сознание! Сомневаюсь, что я одна пострадавшая у монстра в белом халате.

Дорога занимает много времени. Мы часто останавливаемся, чтобы дети не уставали. При этом больше не затрагиваем болезненных тем. Снова меня накрывает ложное ощущение семьи. Смотрю на Стаса украдкой, рассматриваю черты лица, любуюсь. Он идеален. Познав раз, что такое быть с ним по-настоящему, я больше никогда ни с кем не смогу быть. Все мужчины меркнут на фоне его. Отгоняю эти мысли, а они вновь возвращаются.

У Стаса в кармане вибрирует телефон. Смотрит на экран, приподнимает бровь. Принимает вызов.

- Да, Костя.

Вздрагиваю. Слышу голос, пробирающий до костей, хоть не могу разобрать фраз. Даже ощущаю, как стальные глаза норовят пробраться в душу. Мотаю головой, отгоняю слишком реалистичное видение.

- Какие еще проверки?

Стас хмурится и начинает выяснять подробности.

- Нет. Я не могу приехать прямо сейчас. Скинь мне все материалы. Разберусь.

Они еще долго препираются. А у меня в душе растет тревога. Насколько я поняла, на фирме начались серьезные проблемы. Уверена не без помощи Константина.

- Что случилось? – спрашиваю, когда он заканчивает разговор.

- Небольшие проблемы. Разберусь, - пожимает плечами.

А вот сейчас лукавит. Достаточно взглянуть на его враз потемневшее лицо.

- Константин гадит? Создает неприятности на фирме?

- Как бы решает, - трет носовую перегородку. Как бы…

- Так надо вернуться! Помешать ему!

- Вначале навестим докторишку.

-Это может подождать!

- Лен, успокойся. Ничего не изменится, если перед возвращением мы сделаем маленький крюк.

Далее он отворачивается к окну. Закрывается. По пульсирующим венам на висках, по сведенным на переносице бровям, понимаю, что он усиленно анализирует проблему. Предпринимаю еще несколько попыток переубедить его. Бесполезно.

Остаток дороги дети сладко проспали. Перекусив в кафешке, мы сразу отправляемся в клинику. Малышей оставляем с охраной и Зоей. Сами поднимаемся по мраморным ступеням.

В холле царит хаос. Гомон людских голосов. Люди бегают взад-вперед.

Стас подходит к стойке администратора.

- Нам нужен Павел Денисович Сокальский.

- Ой! – молоденькая девушка зажимает рот рукой.

- Он сегодня принимает?

- Он… его сегодня нашли, - всхлипывает. – Его убили…

Врача задушили утром на лестнице в подъезде, когда он направлялся на работу. Кто-то явно нас опережает. Сокальский знал заказчика. Мог его выдать. Ему заткнули рот. Какой будет их следующий шаг?

Стас очень быстро выяснил подробности убийства. Все, что известно полиции. Толку ноль. Никто ничего не видел и не слышал.

- Эта ниточка оборвалась, - говорю, присаживаясь на скамью на территории клиники.

- У него нет семьи. Искать любовниц бессмысленно, ряд ли он делился с ними подробностями своих действий, - Стас рассуждает вслух.

- Стоп! Есть один вариант! – аж подпрыгиваю на скамье.

- У него была особая любовница! Медсестра! Она была его помощницей. И тогда в больнице, она была влюблена в него как кошка. Выполняла все поручения. Петровская Зинаида!

- Ты гений! – в порыве эмоций Стас прижимает меня к себе и целует в губы.

Резко отпускает меня. Тушуется.

- Прости…

Опускаю голову. Неловкий момент. И еще хуже, он воскрешает мою веру.

- Только Ваня все это тоже знает, - перевожу разговор в безопасное русло.

- Вот Ванька твоего тоже надо найти.

- Не моего! – меня передергивает.

- Прости…

- Но ты прав… официально я, скорее всего, его жена. Если брак был настоящим. Я даже этого не знаю.

- Разберемся, Лен. У меня аж руки чешутся с ним побеседовать по душам. Но вначале Зинаида. Погнали! – берет меня за руку и ведет к автомобилю.

По дороге в больницу Стас дает указания своему человеку пробить геолокацию Вани по мобильному.

- Лен, останешься в машине. После случившегося с Соколовским там может быть опасно, - говорит, когда автомобиль останавливается у ворот больницы, в которой издевались над моим сознанием.

- Но…

Кладет палец мне на губы.

- Не спорь.

И быстро выходит. Я могла бы побежать следом. Но с нами дети, и не стоит их беспокоить, устраивая разборки. Прошу одного из охранников следовать за Стасом.

Но вскоре они возвращаются ни с чем. Зинаида уволилась. Пробивка ее места работы и жилья занимает несколько минут. Стас оставляет нас с детьми, Зоей и охраной в отеле. А сам с одним охранником отправляется на поиски медсестры. Время тянется бесконечно долго.

Дети играют с няней. А я стою на балконе и жду его. Звонить нет смысла, если он занят. И судя по тому, что Стас отсутствует три часа, он все же нашел медсестру. Я замечаю его сразу. Выбегаю навстречу. Целый. Живой.

- Стас, - обнимаю его за шею. Снова чувства берут верх. Мне все сложнее их контролировать.

- Все хорошо, Леночка, - шепчет мне в ухо.

Мы садимся на открытой террасе ресторана. Благо погода хорошая.

- Зинаида тебя помнит. Сейчас она в декрете. Застал ее, когда она с коляской гуляла. В общем, Лен, - делает большой глоток кофе, - Ты для Сокальского была экспериментом. Он пытался одну личность, спрятать в другую, и чтобы при определенных обстоятельствах, ты вспомнила то, что надобно заказчику. Он был хоть и падаль, но видимо шарящий специалист. Плюс у тебя психика была нарушена. Твое сознание легко поддавалось влиянию. И он экспериментировал, ни в чем себе не отказывал, - ударяет рукой по столу, так что наши чашки подпрыгивают.

- А заказчик кто? – спрашиваю и замираю. Даже дышать боюсь.

- Лже-маман, - разводит руки в стороны. – И понятно, что не она дергала за ниточки. Она тоже исполнитель. И Ванек пропал. Как в воду канул. Продал вашу халупу, в которой вы жили. И после столицы следов его нет. Но что-то мне подсказывает, это он Сокальскому помог перейти в иной мир.

- Они будут подчищать концы и дальше. Если мама заказчик… они ее могут.

- Она источник инфы. Мои пацаны за ней следят, Лен. Телефон ее прослушивается. Но времени ждать нет. Чувствую, настало время ее доставить к нам.

- Выкрасть?

- Пригласить на беседу.

Стас настроен решительно. Пропала его мягкость. Все верно. Чудовища понимают только подобные методы.

А лже-мать… У меня с ней особые счеты. Она виновата в гибели моих родителей. Насколько я ее любила, настолько же сильно теперь и ненавижу.

Ночь мы проводим в отеле. Стас безвылазно сидит за ноутбуком. Просматривает бумаги. Совершает звонки. Что-то выясняет. Насколько понимаю на фирме все плохо. Но на мои вопросы, он лишь отмахивается, что разберется.

Я заснула в обнимку с детьми. А наутро, когда проснулась, Стаса уже не было в отеле. Только записка:

«Леночка, он засветился. Поехал по следу. Скоро вернусь»…