Глава 17
Пробуждение долгое и мучительное. Веки никак не хотят открываться. То ощущение когда уже и не беспамятство, но еще и до ясного сознания далеко. А на самом деле я просто оттягиваю момент, боюсь посмотреть воспоминаниям в лицо.
Заставляю себя разлепить веки. Страх за Анютку и Стаса помогает. Передо мной склонился незнакомый мужик.
- Елена, я врач Семен Петрович, не переживайте, - пытается меня успокоить.
И правда, на нем белый халат. Я уже всего боюсь, и на то множество причин, особенно теперь, когда воспоминания вернулись, а с ними и страхи.
- Как вы себя чувствуете?
- Не знаю…
Мне нечего ответить. Я пока еще в шоковом состоянии и не чувствую своего тела, боль еще не заполнила сознание.
- Скоро должно стать лучше. А пока вам необходим отдых. И я бы советовал провериться у нас в клинике.
С трудом поворачиваю голову, замечаю Дмитрия, охранника Стаса.
- Где Анютка? – во рту пересохло, язык едва двигается.
- Она с нашими парнями. Все хорошо. Мы сказали, что мама по делам уехала, - улыбается мне. – Вы что, мы малую в обиду не дадим, - подмигивает.
Явно старается поднять мне настроение.
- Спасибо… А Стас?
- Он это… отдыхайте… все под контролем, - сразу мнется, глаза отводит.
- Что с ним? – сажусь на постели. Я в каком-то незнакомом номере. Но это не удивительно, наш старый превратился в руины.
- Его задержали. Но, - выставляет руку вперед в успокаивающем жесте, - Уже ведется работа. Скоро хозяин будет на свободе.
- За избиение?
- Да.
- Как… Ваня? – это имя дается мне с большим трудом.
- В больничке чалится, жить будет.
- Жаль… - прикусываю язык.
Неправильные у меня мысли. Если бы Стас его прибил, то ему за это отдуваться. А такое существо, как Ваня не заслуживает, чтобы из-за него сломалась чья-то жизнь. Но факт остается фактом, я действительно желаю этому чудовищу смерти. Или нет, это слишком легкое наказание для него. Пусть мучается… всю жизнь.
Вспоминаю наш недавний разговор. Это же надо так все перекрутить. Перевернуть с ног на голову. Он действительно был уверен, что я ничего не вспомню. Хотел запугать и сделать марионеткой. Бил по болевым точкам, по самому дорогому. Но угрозы Вани не смогли меня дезориентировать, наоборот, подтолкнули воспоминания.
И я с ним… жила, меня передергивает. Тошнота подступает к горлу. И даже сейчас не до конца могу разобрать всех его дьявольских планов. Мне надо время, что все проанализировать. Вновь пройти по черным коридорам своих воспоминаний. Иначе нельзя, их деяния надо прекратить. Они уже не успокоятся, и я понятия не имею, сколько времени у нас до следующего удара. А он будет. В этом сомнений нет. Ваня, лишь винтик в чудовищной машине разрушений.
- Стас его знатно отделал, - Дима пытается меня приободрить.
Увы, этого мало. Такие нелюди они слишком живучие, и быстро идут на поправку. Словно само зло их подпитывает энергией.
Я стараюсь не думать, что будет после… Главное – предупредить Стаса о надвигающейся угрозе. А дальше… вряд ли он захочет меня видеть. Но об этом сейчас не время думать. Я должна быть сильной, как никогда. А раны… раны я буду зализывать потом.
Врач уходит, еще пытается дать какие-то рекомендации. Не слушаю его. Голова забита совсем другим.
- Проводи меня к Анютке. Потом поедем к Стасу, - превозмогая головокружение, боль в голове, поднимаюсь. Меня шатает. Но не время думать о недомоганиях.
С малышкой все в порядке. Насколько может быть в данной ситуации. Она умная девочка, многое чувствует, но молчит. Только сжимает мою руку, и когда наклоняюсь, обнимает за шею, целует в щеку.
- Я буду ждать тебя, мамочка, - на глаза наворачиваются слезы.
Больно, как же больно. А ведь будет еще больнее.
Дима и его напарник везут меня в участок. Они пытались отговорить меня, но спорить бесполезно. Я обязана сделать все, чтобы его вытащить, а потом… потом будет самое страшное… правда.
Я хотела нанять ему адвоката. Благо деньги на карте есть. Но ничего не понадобилось. В участке меня встретили нормально, говорили вежливо. Оказалось, у Стаса уже есть адвокат. Меня отвели в маленькую комнатку и попросили подождать. Ожидание… оно отсчитывает минуты до точки невозврата.
Благо провела я тут немного времени. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Стас. С царапинами на лице, разбитой губой, весь в крови.
- Ты чего приехала? – спрашивает, а в глазах вижу радость. Ему приятно. А меня градом слезы из глаз. Я долго держалась, сейчас прорвало.
- Я не могла тут тебя одного оставить, - рывком поднимаюсь, голова крутится, падаю ему на грудь, обнимаю за шею.
- Я же передал Димке, чтобы ты не волновалась. Подумаешь, ненадолго тут перекантоваться пришлось. Это мелочи. Лучше скажи ты как? Вот за это больше волновался, что не в тот момент меня скрутили. Еле успел дать указания парням, - говорит быстро и гладит меня по волосам.
А слезы еще сильнее льются из глаз. Неужели это последний раз, когда он вот так меня обнимает…
Теперь я точно знаю, что к нему чувствую. Но это ничего не меняет.
- Я… я это… нам надо поговорить… не тут, конечно, - мгновенно чувствую, как напрягаются его мышцы.
- Пошли. Нечего тут делать, - он сразу уловил суть. Берет меня за руку, крепко сжимает в своей ладони. Тепло, его тепло. Я уже мысленно прощаюсь. Ловлю последние секунды близости.
После некоторых формальностей мы выходим из полицейского участка. Стас по-прежнему держит меня за руку. Дает указания парням. И ведет меня по дороге. Мы молчим. Тягостные минуты. Как готовимся к финальному прыжку.
Сворачиваем в парк. Проходим вглубь и садимся на скамью.
- Ты все вспомнила, - не спрашивает, утверждает.
- Да, Стас, - делаю глубокий вдох. – И первое, что я должна тебе сказать, - хочу зажмуриться, но нет, я должна смотреть ему в глаза, - Ты ошибся, я… я… не Виктория…
Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза. Пытается понять сказанное и истолковывает это по-своему.
- Это я давно понял, что Лена твое настоящее имя, но зачем-то ты сменила документы и назвалась Викторией, - голос звучит глухо.
Мы на пороге правды, и уже дороги назад нет, надо жечь мосты.
- Ты неправильно меня понял. Я не была Викторией, если точнее, я должна была ее заменить… в гробу.
Теперь я позволяю воспоминаниям захлестнуть меня, выпускаю их на волю. Я должна пережить все вновь, ведь это поможет Стасу.
- Чего? Ты хочешь сказать, что ты не она? - он мотает головой, не может принять истину.
Стас уже давно для себя решил, что я Виктория, ему было так легче. Что и говорить, я сама порой думала, что я это она, пока пребывала в блаженном беспамятстве. А уж последнее время рядом с ним, так и подавно. Хотелось стать кем угодно, лишь бы эта недолгая сказка в моей жизни длилась как можно дольше. Но это был бы обман. Стас не заслужил подобного. Слишком много лжи было в его жизни. И теперь, память вернулась, и я могу рассказать пусть жестокую, но правду.
- Вообще-то, твоя супруга… тоже не являлась Викторией. Ее настоящее имя Ульяна Кравцова, - дергается как от удара. – А личность Виктории была создана специально под тебя.
- Откуда ты все это знаешь? – щурится, радужку поглощает чернота. – Что так уверенно утверждаешь?
Он мне не верит. Логично. Я бы, наверное, и сама себе не поверила.
- Начну сначала. Просто выслушай меня. А там сможешь сам делать выводы. Я расскажу все, что знаю. Поверь, мне тоже нелегко даются эти откровения, - закрываю лицо ладонями.
Правильно, что я все вспомнила. Но как же хочется забыть и никогда не вспоминать этих кошмаров. Но теперь они будут преследовать меня до конца жизни.
- Слишком много фактов указывают, что именно ты Виктория, - во взгляде мелькает гнев. Отрицание – тоже понятная эмоция. Он слишком сильно убедил в этом себя.
- И все же выслушай.
Он кивает. Откидывается на скамью и не сводит с меня тревожного взгляда.
- Моя мать, как теперь выяснилось лже-мать, - тут вкратце пересказываю Стасу историю, которую сама узнала накануне и не успела ему рассказать в отеле. – Тогда я искренне считала, что эта женщина моя родная мать. И когда она принесла мне кучу каких-то бумаг, заламывая руки, рассказывала о своей болезни, говорила насколько дорогое лечение, я обдумав все решила податься в столицу. Там куда больше возможностей заработать. Тем более, пока я перебирала варианты, эта женщина набрала кредитов. Их надо было выплачивать. Там я устроилась в известную тебе пекарню. И практически все деньги отсылала ей. Через какое-то время в столицу приехал Ваня, - стискиваю зубы до скрежета. – Мы с ним выросли в одном дворе, ходили в один садик, школу. Ну и потом поддерживали приятельские отношения. Сейчас даже страшно подумать, но я обрадовалась родному лицу в чужом городе. Ваня-то меня и познакомил с Ульяной Кравцовой, его одногруппницей. У нас с ней действительно был схожий типаж. Один рост, похожая фигура и темные волосы, зеленые глаза. Мы как-то быстро подружились. Ульяна была очень общительной, веселой, и тогда как-то расположила меня к себе. Я же кроме работы ничего не видела. И тут они с Ваней, приходили часто, разбавляли серые будни. У нас было много общих тем, приезжие, пытаемся выжить в столице. Ульяна мечтала о красивой жизни, считала, что работа – это не для нее. Порой она находила богатых ухажеров, но обычно это все быстро заканчивалось. Сейчас стыдно признаться, но тогда я считала ее неплохой девчонкой, пусть и со специфическими взглядами на жизнь. Но все мы разные и не мне ее судить. А потом все повернуло не в ту степь. Она как-то прибежала ко мне домой и сообщила, что теперь все изменится. Она получила невероятно выгодное предложение. Только надо как следует подготовиться. И она поймает не рыбу, а целого кита. Тогда я впервые увидела тебя на фотографии, - закусываю губу.
Упускаю тот момент, какой сильный эффект произвела на меня его фотография. Как в сердце кольнуло, и я подумала, что именно таким представляла своего идеального мужчину. Но это все иллюзии, и я прекрасно отдавала себе отчет, что они никогда не станут реальностью. Потому заставила себя выкинуть бредни из головы. И сейчас Стасу тем более не нужно этого знать. Его интересует Виктория, а не мои чувства и мысли. Про себя расскажу только факты. Эмоции – это личное.
– Ульяна бегала по моей комнатушке и разглагольствовала, что тебя нельзя брать с наскока. Один человек даст ей всю информацию о тебе, она будет знать, чем ты дышишь, что любишь. Честно говоря, я тогда не придала ее словам значения. Решила, что это очередная авантюра, которая лопнет как мыльный пузырь, не успев начаться. У меня тогда, наоборот, было все плачевно, маме становилось хуже (как я думала), кредиторы ее донимали, и денег на лекарства не было. Мне было не до ее мифических планов. А через дней десять после этого разговора, на пороге пекарни возник Константин.
- Константин? – Стас глухо переспрашивает.
- Да, именно он, муж твоей сестры.
- Константин осыпал меня комплиментами. Говорил красиво, таких слов я в жизни не слышала. Ну и не было у меня опыта с парнями. Те, кому нравилась я, не нравились мне, и наоборот. Не скажу, что я влюбилась. Нет. Но мне стало интересно, любопытно. Ну и чего греха таить – это льстило моей девичьей душе. Такой мужчина обратил на меня внимание.
Стас едва заметно фыркает.
- Он пригласил меня на свидание. Я согласилась. А почему нет? Обручки на его руке не наблюдалось. Мужчина приятный, симпатичный. Он привел меня в тот самый ресторан, где мы были с тобой. Заказал немыслимо дорогие блюда, а я все думала, это ж сколько денег практически на ветер. А моей мамочке они были бы кстати. У него был очень цепкий взгляд, чувствовалась сила. Константин умел говорить, заставлял почувствовать себя особенной. Я смущалась, мне было неловко. И я не могла расслабиться в его обществе. Хоть комплименты и были приятны. В общем, он был соткан из противоречий. И когда на выходе из ресторана он меня поцеловал, я не ответила на поцелуй, но и не отстранилась. Это был интерес, но голову он мне все же не вскружил.
- Ты с ним спала? Перебивает меня, сверлит гневным взглядом.
Странная реакция, учитывая уже все, что я ему сказала. Или за сестру переживает, считает меня разлучницей?
- Нет, Стас. До этого дело не дошло. Но мы какое-то время продолжали видеться. Константин водил меня на свидания. А потом и вовсе огорошил, привел в квартиру и сказал, что она моя. Не хочет, чтобы я ютилась в своей коморке. Не купил, конечно, снял. Но для меня это была немыслимая сумма. Это было странно, потому что, как я ранее сказала, между нами не было близости. И Константин не торопил меня с этим. Такая щедрость настораживала. Я честно ему сказала, что мне не подходит такой формат отношений, что я ничего не могу предложить ему взамен. А денег оплачивать такие хоромы, у меня нет. Да, даже если бы и были, я бы отдала их матери. Но про мать, я промолчала. Это бы тоже выглядело, как намек на помощь. А пусть мне были очень нужны деньги, но содержанкой я ставать не собиралась. Никогда бы не смогла переступить через себя. Константин сказал, что деньги уже все равно заплачены. Назад их не забрать. И для него это капля в море. Ему просто хочется сделать мне приятное. А еще сказал, что мне нужна нормальная, хорошо оплачиваемая работа, и предложил по знакомству устроить меня в фирму к своему знакомому. Вот новой работе я обрадовалась. А от квартиры вначале отказалась. Но через день хозяйка заявила, что продает квартиру, в которой я жила. И мне надо съехать как можно скорее. И тут вновь Константин со своим предложением. Я решила прожить тут месяца два, устроиться на новую работу и съехать. Хоть подсознательно до последнего сомневалась, стоит ли соглашаться. Ничего не дается просто так. Но он выглядел искренним, свою зарплату я выслала маме, слабо представляла, как за короткий промежуток времени найду дешевое жилье. И я согласилась. Но сразу решила, что выплачу ему все до копейки за аренду. Пусть и с небольшим опозданием. Константин сдержал слово, помог с работой. Так я оказалась сотрудницей фирмы твоего друга Богдана.
- Боди?- Стас смотрит на меня и быстро-быстро моргает.
- Да, - вздыхаю. – Но работа была обычной. Ничего криминального. Помощник менеджера, с такой же зарплатой, как и у девочек на аналогичной должности. Пока у меня в жизни происходили перемены, Ульяна была постоянно рядом. Она вовсю готовилась к моменту икс. То есть к охмурению тебя. Она откровенно не понимала, почему я мучаюсь угрызениями совести из-за Константина. И советовала мне как можно быстрее затащить его в постель. Это была ее точка зрения. Я же наоборот, разорвала с ним. Я узнала, что он женат. У него зазвонил телефон в машине, и высветилось «жена». Константин не стал отнекиваться, честно сказал, что да супруга имеется. Я сразу же сказала, что ничего общего с женатым иметь не собираюсь. Мне еще не хватало разрушить чью-то семью. Он воспринял эту новость легко, спокойно, просто пожал плечами. И предложил остаться друзьями. В то же самое время Ульяну с Ваней выгнали из их квартиры. Они снимали ее вместе. Я не могла оставить их на улице, сама прошла через такую же неприятность. И с согласия Константина они поселились у меня. Временно. Я планировала скоро съехать. Они тоже, говорили что им нужно время перебиться, пока не найдут жилье. Но мы договорились, что выплатим Константину всю сумму. Пользоваться его гостеприимством не вариант. Он и так с легкостью согласился приютить моих друзей, которых вообще не знал. В то время я действительно была ему благодарна за помощь. Ульяна говорила, что скоро ее «работодатель» снимет ей жилье. А пока ей платят копейки. А Ваня, он тоже постоянно искал легко заработка. И иногда непонятно откуда у него появлялись деньги. Квартира была довольно просторной, и мы без труда там поместились. Тем более Ваня оставался ночевать крайне редко. На работе у меня все было гладко. А после того, как поставила точку с Константином на сердце стало легче. Он порой звонил, интересовался как я. Но это все носило чисто приятельский характер. А вот Ульяна помешалась на тебе. Я смотрела с недоверием на ее приготовления. На то, как она учит наизусть факты о тебе. Эта затея казалась бредом, не больше. Ну, встретится и что? Даже если вы проведете несколько ночей? Не верила я и не воспринимала всерьез. Также не понимала, кому понадобилось вливать в уши Ульяне всю эту чепуху, и исправно приносить новую информацию о тебе. Имя заказчика и подробности договора она не говорила. Ваня же наоборот ее во всем поддерживал. Но поскольку Ваня вечно где-то пропадал, все эмоции она выплескивала на меня. Без устали рассказывала информацию. Просила ее проверить, правильно ли она запомнила. А потом и вовсе… - тут я запинаюсь. – Притащила в дом видео… эротического характера, где ты с какой-то блондинкой… Как она сказала, она должна знать, чем тебя поразить. Ей сказали особо тщательно изучить твои предпочтения в постели. И такое видео было не одно…
Я не вдаюсь в подробности. Об этом мне стыдно признаться, но я смотрела эти видео. Не хотела. Но и не могла отвести взгляд от происходящего на экране. Стас притягивал мой взгляд. Я не видела тех женщин и смотрела только на него… представляла себя с ним. Это глупо и стыдно. Я понимала, что не имею никакого морального права, как и Ульяна. И я, не имеющая ни разу контакта с мужчиной, не понимала, что со мной твориться, мое тело реагировало на эти кадры. Я жадно вглядывалась в тело Стаса и восхищалась. А потом люто себя за это ненавидела.
Перевожу взгляд на Стаса. Он сидит бледный. Ни слова не произносит.
- Время шло. Ульяне зачем-то сделали новые документы. Придумали биографию. Она перекрасила волосы, стала блондинкой и с особым энтузиазмом стала посещать салоны красоты. Она менялась, хорошела на глазах. Тогда у меня стали закрадываться первые нехорошие предчувствия. Я пробовала тактично ее образумить. Но она лишь отмахивалась от меня и говорила, что я ничего не понимаю. И если все выгорит, мы заживем. Нет. Я бы никогда у нее и копейки денег не взяла. Я была намерена заработать сама. Тем более на фирме работа мне нравилась. А в один из дней Ульяна прибежала счастливая и сообщила, что все получилось. Она пошла устраиваться к тебе на работу, и вы познакомились. Результат превысил ее самые смелые ожидания.
- Она действительно заинтересовала меня с первой минуты, - мрачно заключает Стас. – Будто мысли мои читала…
- Она была прилежной ученицей и хорошо выучила материал. Также хорошей актрисой, раз его так успешно применила. Ульяна делилась своими «достижениями» со мной. В деталях рассказывала впечатления о ваших свиданиях. Кто, что говорил. Когда был первый поцелуй. Она была воодушевлена, ее распирали эмоции, и ей хотелось поделиться ими. В моем лице она нашла свободные уши. И в ее откровениях не было ни капли негатива. Она искренне восхищалась тобой. Ее глаза сверкали. На тот момент я действительно верила, что у нее есть чувства. Пусть ваше знакомство было подстроено, но ведь дальше, все походило на сказку. И я была убеждена, что вскоре она откроет тебе правду про свое имя. Но пока боится. Тогда я еще верила в добро и проникалась ее рассказами. А когда она поведала о вашей первой близости в горах, так я рыдала вместе с ней. Я завидовала ей белой завистью. И желала счастья. Даже закрыла глаза на то, что невинность ей восстановили в клинике. Это же все было до вашего знакомства, а теперь все иначе. Ты поверил со своей стороны, и я сделала то же самое, - вытираю льющиеся по щекам слезы.
Я не добавляю, что эта радость была сквозь какую-то непонятную мне боль, к абсолютно незнакомому человеку. Стас почему-то прочно поселился в моих мыслях. Откровения Ульяны мучили меня, и при этом доставляли радость. Они ведь счастливы. А я никто для него. Это как фанатки обливаются слезами по своим кумирам, понимают, что объект недостижим, но все равно судорожно следят за каждым его шагом. Нечто подобное было и со мной. Фантазии. Странная одержимость. Которая пройдет. Я убеждала себя, что обязательно пройдет. И продолжала слушать рассказы Ульяны.
- В то время как у вас отношения развивались стремительно. У меня в жизни тоже произошли перемены. Богдан, мой босс, обратил на меня внимание. Мой менеджер заболел, и я пошла к нему с отчетом. И это было удивительно. Мне казалось, что, такая как я, не могла его заинтересовать. Константин, там, скорее всего, был интерес на пару ночей. Он просто искал приключений. И как я считала тогда, просто по-человечески мне помог. Богдан же ухаживал красиво, ненавязчиво. Делал очень маленькие шаги к нашему сближению. Я его не отталкивала, принимала знаки внимания. У Ульяны все хорошо, и глядя на нее, мне тоже хотелось романтики. Я даже раз столкнулась с тобой в офисе. Ты говорил с Ульяной по телефону и налетел на меня, рассыпал мои бумаги и помог собрать. Ты и не помнишь этого, - зажмуриваюсь.
Только бы не выдать себя, не показать, что даже сейчас эта встреча имеет для меня значение. Стас был совсем близко, я вдыхала его аромат и трепетала, как осиновый лист на ветру. Жадно вглядывалась в черты лица и отмечала про себя, что он гораздо лучше, чем на фотографиях. А когда наши руки случайно соприкоснулись, по телу пробежал разряд тока. Мое наваждение после этой встречи усилилось. Стас пророс корнями мне в голову, и Богдан уже стал казаться блеклым пятном на его фоне.
- Нет… Лен… не помню, - качает головой.
На другой ответ я и не рассчитывала.
- Чем больше времени я была с Богданом, тем больше понимала, что он не мой мужчина. Я набиралась храбрости для финального разговора и подыскивала новую работу. Жаль было терять такое место. Хорошая зарплата, помощь маме, возможность платить аренду Константину. Но дурить голову Богдану, пользоваться им – это неправильно. А он опередил меня и устроил романтическое свидание на яхте. Признался в любви и сделал предложение. Я отказала. Он воспринял это плохо, все расспрашивал, говорил, что не давит, я могу подумать. Это был очень сложный разговор. Но Богдан меня убедил не увольняться. Заверил, что у нас останутся нормальные рабочие отношения. Я решила посмотреть, как будет на самом деле, и пока повременить с уходом с работы. Я действительно полюбила офис, коллег, свою должность. Была рада, что могу больше денег посылать маме. Когда я вернулась домой после разговора, выяснилось, что ты сделал предложение Ульяне. Она прыгала по комнате до потолка, была так счастлива. Я еще тогда подумала, что вы сговорились…
- Нет. Бодя ничего подобного мне не рассказывал. Первый раз от тебя слышу, что он собирался жениться. А про мое предложение Викто… Ульяне он знал. Я через его знакомого ювелира заказывал ей кольцо.
- Знаю… я его видела. Она его расцеловывала и говорила, что ты лучший мужчина, - сердце сжимают стальные обручи. – Я предложила ей, рассказать правду тебе, ведь вы станете мужем и женой. И лучше оставить всю ложь в прошлом. Но Ульяна тут же разрыдалась, заламывала руки и говорила, что ты ее никогда не простишь. А она не переживет, если потеряет тебя. Вы поженились… красивая была свадьба… Ни у кого бы не закралось и мысли, что это ненастоящие чувства.
Я смотрела на их свадьбу со стороны. Ваня помог пройти незамеченными. Кусала губы до крови и… к своему стыду, представляла себя… Я действительно помешалась на Стасе и не находила логического объяснения этим чувствам. Ведь они действительно счастливы. А тут я со своими чувствами. Но уничтожить их в себе не получалось. Стас ежесекундно присутствовал в моих мыслях.
- А примерно через месяц после свадьбы одновременно произошли два события, которые изменили все. Даже три, если учитывать, что Богдан не оставил своих попыток вернуть меня. И я подала заявление на увольнение. Оставалось отработать две недели. Константин попросил встретиться. Не подозревая подвоха, я спокойно согласилась. Он мне приказал выкрасть компромат из офиса Богдана. Так сказать, отплатить за его помощь. Где лежат документы он мне скажет. Именно приказал, сказал, что отказ не принимается. Но это бесчеловечно и подло. Я на такое никогда бы не согласилась. Мы разругались в пух и прах. Я дала ему пощечину, он осыпал меня гнусными словами. Как итог я сообщила, что съезжаю немедленно из квартиры. Он, то предлагал деньги, то говорил, что я скоро сама приползу к нему на коленях, то, что еще пожалею. Взвинченная, на нервах я примчалась домой, собирать вещи. А там Ульяна… с любовником… неизвестным мне мужиком… Она даже не подумала его выпроваживать, продолжала улыбаться, будто ничего не произошло. Тогда впервые я увидела ее без маски. Я выгнала его сама. На меня нашла какая-то истерика, я кричала, орала, была вне себя. Она же не понимала моей реакции, а я не могла взять в толк, как, имея такого мужа… - мои щеки мгновенно становятся пунцовыми, - Можно делать такие гнусности. Она же сказала, что ты для работы, а этот мужик для души. Что у нее все по плану, и как только она закрепится в твоем доме, начнет действовать и оставит тебя без штанов. А на данный момент у нее нет доступа. Ульяна разглагольствовала, что ты зануда, слишком правильный, ей скучно. Говорила столько мерзостей… Я не могла этого слушать. Выбежала из квартиры. Ночь провела в отеле. А наутро я отправилась к тебе в офис, с четким намерением все тебе рассказать. Даже записалась на прием, как сотрудница фирмы Богдана со срочным делом. И если бы я успела… многое можно было предотвратить… Но я не дошла. Недалеко от твоего офиса мне преградил дорогу Ваня. Уговорил сесть к нему в машину, поговорить. А дальше укол и я очнулась в подвале… Меня должны были убить, я слишком много знала. Но у них изменились планы. Начался мой ад. Я узнала, что такое монстры в человеческом обличии. И забыла, что такое свобода. На волю я смогла вырваться только после смерти Ульяны.
- Чего? Лена, - протягивает ко мне руку.
У Стаса такой вид, будто его сильно ударили по голове. И ведь мне предстоит сейчас пройтись по самым жутким воспоминаниям, переплетенным с… чудом…
- Но знаешь, даже в аду, через кромешную тьму прорывается свет небес, и ты понимаешь, что не все потеряно. Конечно, это я поняла не сразу.
Стас гладит меня по руке, хочет притянуть к себе… а в глазах… жалость. Она избивает меня, топчет все надежды. Ему просто меня жалко. Неужели я на что-то надеялась? Да… Зря…
Отталкиваю его руку. Отсаживаюсь немного дальше. Ему сейчас тоже нелегко. И ведь еще одна важная новость впереди…
- Они реально держали тебя в подвале? Практически два года? Это же.. это… - запинается. Действительно, сложно подобрать слова, чтобы охарактеризовать всю мерзость нелюдей. – Они ответят за все. Я заставлю их корчиться в муках, - сжимает руку в кулак.
- Ульяну судьба уже наказала. А… остальные, надеюсь, получат, даже не из-за возмездия в первую очередь, а потому что они зло. Они никогда не остановятся… если их не остановить.
- Это сколько силы воли надо, чтобы там выжить… - протягивает, склоняет голову набок и рассматривает меня… снова с жалостью и чем-то похожим на удивление.
- Ну, разум, как мы знаем, я все же потеряла, - горько усмехаюсь. – Судьба иногда исполняет наши желания, только способ до жути странный. А ведь многое хотелось забыть. С первого дня, как только очнулась, я понимала – меня не оставят в живых. Еще до того как мне это озвучили, четко осознала – смертный приговор для меня подписан. И все это время я жила в ожидании, когда его приведут в исполнение. Гадала, когда это случится? Моим персональным тюремщиком был Ваня. Я ведь знала его с детства, а оказывается, не знала вовсе. Маска спала с него, и я увидела существо, даже отдаленно не напоминающее человека. Ему доставляли удовольствие слезы, он хотел, чтобы я его умоляла. Но я молчала. Сразу поняла, что разжалобить не выйдет. Тогда он начинал меня оскорблять, проходится по мне катком из оскорблений, говорить, какая я правильная идиотка и именно этим обрекла себя на смерть. А ведь могла войти в долю. Нет, не могла. Даже если бы мне открыто дали выбор. В моем подвале была советская кровать с железными пружинами, драный матрас с запахом плесени, один облезлый стул и отверстие в полу, служащая туалетом. Над потолком виднелось крошечное окошко, и я могла видеть кусочек неба. На него я смотрела. По нему определяла, сколько дней нахожусь взаперти. Я делала насечки маленьким камушком в углу. Для чего… не знаю. Мне надо было чем-то заниматься. По словам Вани, со дня на день меня убьют. Ему нравилось приходить и перебирать способы, как он это сделает. Мучитель как бы советовался со мной. Я научилась абстрагировать и не слушать. Блеяние Вани просто шум… надоедливый, раздражающий. И тогда я почему-то стала вспоминать тебя… - зажмуриваюсь, закусываю губу. Не хотела я этих признаний. Но без них, не показать полную картину. – Вспоминала все, что мне рассказывала Ульяна. Представляла это так отчетливо, будто это происходило наяву, только со мной. Это был мой способ улетать в фантазии и абстрагироваться от действительности. Через месяц она появилась у меня в подвале. С порога назвала идиоткой. Сказала, что ей жаль, что так получилось. Она думала я умнее. Они с Ваней даже говорили похожими фразами, чудовища одной породы… они мыслят одинаково. Еще она меня обвинила в предательстве. Мол, она мне так доверяла, а я решила ее сдать тебе. Но она все же подарит мне шанс искупить свою вину…
- С кем я жил… - обхватывает голову руками.
- Стас, я сама долгое время была уверена, что она любит тебя. Считала подругой… Порой зло, скрывается слишком умело. А я в принципе не подозревала, что такие люди существуют. Мой мир был слишком сильно окрашен розовыми красками. Но Ульяна быстро заставила меня прозреть. Как сейчас помню их разговор с Ваней:
«- Ее надо оставить. Все хуже, чем мы рассчитывали. Если Стаса сейчас грохнуть, это ничего не даст. Там завещание так хитро написано, что меня выкинут за дверь сразу после похорон. Да и… в общем мне дали отбой, - она поджимает губы, шипит. И мне кажется, в этот момент яд брызжет во все стороны и отравляет воздух.
- Радость моя, мож наверх пойдем перетрем. Не при этой же… - Ваня косится в мою сторону.
- Она отсюда выйдет только ногами вперед, - смеется, полосуя меня ядовитыми глазами, как лезвиями. – Так что пусть послушает, что ее ждет. Мы же подруги, вот и порадую дорогушу отсрочкой. Жить будешь, Ленок, - хлопает меня по плечу. – Правда, не очень долго, зато полезно для нас.
Я молчу. Мне не о чем с ними говорить. Мои просьбы их не тронут. Мольбы, лишь повеселят.
- Так какие наши дальнейшие действия? И зачем она нам?- презрительный плевок в мою сторону. – Блин… Улька, я думал еще немного, и ты станешь богатой вдовой…
- Я тоже так думала, а меня огорошили… - скалится, - Они хотят наследника! То есть, чтобы я! Я! Понимаешь, Ваня?! Забеременела?! – у нее это слово срывается из губ как самое страшное проклятие. – Портила себе фигуру, мучилась от токсикоза. Ходила жирная, как бочка!
- И что других вариантов нет?
- Ваааань, - противно завывает. – Меня в капкан загнали. Даже развестись уже не вариант.
- Вот же… - дальше следует поток такой брани, что уши вянут. – И че, будешь это самое?
- А зачем нам… Ленка! – ее лицо тут же меняется, появляется дьявольское выражение. В этот миг я действительно в ней вижу существо из преисподней. – У меня есть отличный план. Это такая удача, что мы сразу ее не пришибли! Как чувствовала, надо повременить! – хлопает в ладоши.
- Ты хочешь, чтобы она? – Ваня раскрывает рот и выпучивает глаза. Сейчас он походит на ее демона прислужника.
- Она идеально подходит!
- Думаешь, твой муженек не просечет, что ты его за нос водишь?
- Ой, что ни будь придумаю. Вечная угроза выкидыша, разные клиники. Все что угодно, Вань, - всхлипывает и обнимает его, - Только не беременность. Время еще есть все обмозговать.
Дальше он стал ее утешать, и они ушли из подвала».
- Честно, тогда мне этот план показался полным маразмом. Она несерьезно. У нее ничего не получится. Такое не укладывалось в голове. И все действительно вышло вовсе не так, как она планировала.
Стас сидит в полном шоке. Правда режет, наносит раны, которые никогда не заживут полностью. Но впереди у меня еще одно важное признание. Набираю воздух в легкие, и будто прыгаю с обрыва.
- Ты должен знать… это надо проверить. Но… скорее всего, Анютка, она твоя дочь…
- Я не ослышался? – придвигается ближе ко мне.
Руки дрожат, на висках капли пота, грудь вздымается, не шее вздулись вены.
- Понимаю… это звучит странно, учитывая, что мы с тобой никогда не… до той ночи в отеле, - краснею. Та ночь навсегда останется в моих воспоминаниях, как одно из самых счастливых событий в жизни. – И я не могу знать наверняка… Но если учитывать все приготовления, слова врача, Ульяны… то думаю, да, ты ее отец.
- Врача? – он переспрашивает, но смысл слов все еще не до конца доходит до его сознания. – А ты мать? Что эта дрянь намутила?
- Да, она моя доченька, - расплываюсь в счастливой улыбке. – Анютка помогла мне выжить, выстоять. Моя крошка дала мне силы.
А еще я знаю, что лучшего отца не сыскать на всем свете. Потому я и говорила, даже если ты в черной безысходности, и нет спасения дальше только погибель, судьба дарует подарок, который меняет все. И даже жуткий подвал уже не кажется адом.
- Рассказывай по порядку. Прости я пока в ауте. Заяц, моя дочь, - и в этот момент у него улыбка до ушей. И вот за этот момент можно многое отдать. Жаль, у меня нет камеры, чтобы заснять. Я бы пересматривала эти кадры каждый день. Когда все закончится и мне надо будет уйти.
- Надеюсь, что твоя, - сердце сжимается. Нет, я чувствую, что она Стаса. – По крайней мере, Ульяна приложила достаточно усилий, чтобы я забеременела. Через неделю она притащила ко мне в подвал врача. Перед этим Ваня мне что-то вколол, я все слышала, а вот шевелилась с трудом. Опущу унизительный момент осмотра, - вздрагиваю. Одно упоминание и меня начинает бить озноб. – Врач удивился, что я невинная. Она с Ульяной и Ваней долго над этим смеялись. Говорили про непорочное зачатие круглой идиотки. Савелий, как его там по отчеству не знаю, она к нему так обращалась, оказался беспринципным, грубым отталкивающим человеком. В этом у меня было в полной мере убедиться позже. Он сказал, что, на первый взгляд, я пригодна. Они обсуждали меня как кусок мяса. Ульяна обрадовалась, расцеловала его в обе щеки. И спросила, что для этого надо и как это сделать в сложившихся условиях, везти меня в больницу нельзя. ЭКО оказалось практически невозможно провести в этих условиях. Потребовалось бы завозить оборудование. Да и Ульяна наотрез отказалась давать свой материал.
«- Савелий, ты обколешь меня гормонами! Я стану толстой! Нет! Даже если ЭКО, то без меня!
- Но тогда этот ребенок не будет твоим, - он пожал плечами.
- Дак один фиг. Надо чтоб он был сын Стаса. А меня никто проверять не будет.
- Рисково, - вставил свои пять копеек Ваня.
- Я готова рискнуть, только бы мое тело не трогали.
- Тогда могу для начала предложить инсеминацию. Не уверен в результате, зато хлопот меньше. Попробовать можно, если не получится, будем думать, что дальше делать».
- На этом варианте они и остановились. Я вначале противилась, истерила, раз напала на Ваню и исцарапала ему лицо. Тогда меня привязали к кровати, и я поняла, что сделала себе только хуже. Так я утратила даже способность двигаться. Теперь кроме врача, ко мне захаживала и медсестра. Дама в возрасте, которая за все время не сказала мне ни слова. Меня кололи препаратами, пичкали какими-то таблетками. В тот период я утратила связь с миром. Одна сплошная беспросветная чернота и безысходность. Я сходила с ума. И чтобы совсем не утратить связь с реальностью… думала о тебе. Ты был тем якорем, что не давал мне утонуть в океане горя. Когда мой организм, по мнению врача, созрел, они это сделали, провели свою процедуру. Ввели мне твой материал. Сам процесс я помню смутно. И не знаю, как Ульяне удалось достать вой биоматериал.
- Очень просто. Она сказала, что перед тем как зачать ребенка, нам надо провериться. Я сам его сдал… в клинике, в которую она меня привела…
- Врач думал, что ничего не выйдет. А все вышло… я забеременела, - на глаза наворачиваются слезы. - Даже несмотря на мое кошмарное положение, осознание неминуемой гибели, во мне росла жизнь, и я была счастлива. Анютка изменила меня сразу, дала почувствовать, что даже если уйду из этого мира, то я подарю жизнь ребеночку. И я все время молила небеса, чтобы уберегли мою кроху, чтобы спали ее от Ульяны. Но тут их планы пошатнулись. Оказалось, что Ульяна беременна. Она бы наверняка избавилась от ребенка, но она потеряла сознание, ты вызвал врача. Так все вскрылось. Она и не подозревала о своей беременности, когда проводила все эти манипуляции со мной. Она собиралась тебе сообщить, но все провернуть через Савелия. А тут ты сам отвез ее в клинику и ревностно следил за состоянием. Прибежала к Ване, потом ко мне. Ульяна так и не изменила своей привычке изливать мне душу, далее, она еще не раз будет прибегать и выливать потоки яда. Как она говорила, я надежна как гранит, потому что скоро окажусь в могиле, а мертвые секретов не выдают. Избавиться от беременности было рисково. Она рыдала, на плече у Вани, билась в истерике и говорила, за что ей такая кара. И ведь симптомов не было. Ты ее так опекаешь, что сделать аборт и имитировать беременность не выйдет, она просчиталась. Недооценила насколько ты на нее запал. И роды ты захочешь контролировать, подмену не совершить. Так на свет вначале появилась Анютка. У меня были преждевременные роды. А потом Дюшка. А поскольку Ульяна наотрез отказалась кормить ребенка грудью. То я сцеживалась для твоего сына, и кормила Анютку. На удивление, даже в нечеловеческих условиях у меня было много молока…
- Я как прямиком в фильм ужасов попал, - Стас резко притягивает меня к себе, прижимает крепко-крепко, будто со мной слиться хочет. – Сколько же ты вынесла… Беременная в подвале… Лен, - зарывается носом мне в волосы.
Мне хорошо… очень. Увы, это лишь проявление жалости и сострадания. Но я не вырываюсь, мне сейчас просто необходимо его тепло, почувствовать защиту. Я снова прошла через весь этот ад. Прожила каждый день своего заточения.
- Беременность проходила легко. И даже подвал приобрел другие очертания, я прислушивалась к себе, ощущала там зарождающуюся жизнь. И боялась, что если Ульяна беременна, то я им буду без надобности, они избавятся от меня. Каждый день, как подарок, даже взаперти. Но она меня оставила. Для чего я узнала позже. Она продолжала приходить ко мне. Зачем? Я и сама до конца не знала. Она изливала душу, рассказывала, как вы живете, что ты ей даришь… даже про ваши ночи… - запинаюсь. – Ульяна говорила, что со мной она может быть без маски. Ваня ее не всегда понимает и он мужик. Возможно, у нее были и другие мотивы, но об этом мы уже не узнаем. Вначале я пыталась до нее достучаться. Но это бесполезно. В итоге просто слушала, а когда она уходила, воображала себя на ее месте. Будто по-настоящему проживала жизнь с тобой, но без обмана. В иллюзорном мире было так приятно прятаться. Роды у меня принимал Савелий. Тут я ему благодарна, он сделал все профессионально. Оказал Анютке помощь. И она моя сильная девочка, выжила. Она хваталась за жизнь, так же как и я. Ульяна тоже родила, и потом показывала мне видео и фото, как ты выложил на асфальте надпись. Фыркала, что лучше бы подарил украшения, а я мечтала оказаться вместо нее. Я бы не лгала, я бы отдала всю себя семье, - вздрагиваю у него в руках. Не следовало быть настолько откровенной про свои фантазии. – Ульяна и дальше играла роль прилежной жены, а для этого надо кормить ребенка грудью. Тут снова сгодилась я. Несколько раз, она даже привозила ребенка мне. Я прикладывала малыша к груди, и мне казалось – это мой второй ребенок, - говорю и на глазах слезы. – Это были приятные воспоминания. Меня даже кормить стали в два раза лучше, чтобы молока хватало. И я исправно сцеживалась. Это было в радость, ведь я знала, мое молоко пойдет на пользу Андрюшке. А в остальном я безропотно их слушала, боялась, что за любой мой проступок у меня заберут ребенка. Но они придумали хуже… взорвать меня в машине… Какую судьбу они приготовили Анютке… не знаю, и лучше мне об этом не знать. Даже сейчас не хочу думать, что у них бы поднялась рука. Ульяна все возмущалась, почему нельзя, тебя просто прихлопнуть, раз наследник есть. Но заказчику надо было довести тебя до невменяемого состояния. Чтобы ты корчился от боли. Это я знаю со слов Вани. Он смаковал, как ты превратишься в психа, потому что твоя жена погибнет вместе с ребенком в аварии. Насколько я знаю, уже был забронирован домик для них в другой стране. И когда бы тебя признали недееспособным, или тебе бы помогли покинуть этот мир, Ульяна бы воскресла, Дюша наследник. А она бы распоряжалась твоим имуществом. Но во всех этих действиях, хитросплетениях, прослеживается что-то личное… Но увы, я так и не узнала, кто дергал за ниточки и управлял представлением. Меня готовили, как смертницу. И я понимала, что моя жизнь может оборваться в любой момент. Я молила Ваню только об одном, пожалеть Анютку. Но я его этим только веселила. А Ульяна, на мои просьбы лишь недовольно фыркала. А потом вмешалась судьба. Ульяна погибла. Она так тщательно готовила аварию… сама в нее и попала. Ваня был в панике. Он не знал, что делать, бегал и рвал на себе волосы, завывал. Потом ему кто-то позвонил на телефон, и он впервые за все время оставил открытой железную дверь. Я долго не решалась выйти. Но оказалось, что никого нет. Меня держали в одноэтажном доме, с глубоким подвалом под землей. Я прижала доченьку к груди и побежала. Не помню, сколько и куда бежала. Вышла к практически заброшенной деревне. Там заночевала в полуразвалившемся доме. Добрые люди дали мне еды. Задерживаться было нельзя. Меня могли искать. Я слишком много знала. Так я скиталась недели две или больше. Но надо было ехать в другой город как можно дальше от этих мест. В одной из деревень меня приютила старушка, у нее как раз гостил сын, и он пообещал мне, что возьмет с собой. Так я оказалась в машине… и мы тоже попали в аварию. Анютка совсем не пострадала. Водитель не выжил. А я очнулась уже в больнице, и рядом со мной сидел Ваня. Я ничего не помнила. Но теперь, когда память вернулась, я понимаю, что из меня делали Викторию. Пластика… они сделали мне похожую внешность. Врач, который проводил со мной свои странные сеансы. Ваня, что рассказывал о нашей неземной любви. Как бы жутко это ни звучало, но они делали из меня Викторию, которая почему-то была женой Вани.
- Зачем? В какую безумную голову могла прийти такая ересь? – шепчет мне в макушку, продолжает прижимать к себе.
- Этого, увы, я не знаю. Теперь как подумаю, что жила с этим нелюдем… - меня передергивает. Чувство омерзения, подобно скользким холодным червям расползается по телу.
- Не надо, Лен, не трави себе душу. Ты и так, только что вывернула ее наизнанку, - вздыхает, - А Ванек, оставь его на меня. Я вытрясу из него признания, а потом… потом он пожалеет… - Стас сжимает зубы до скрипа.
Уверена, сейчас у него в голове мелькают способы расправы.
- Я бы хотела, чтобы он прочувствовал на себе все то, что творил со мной. Но…, - разворачиваюсь у Стаса в руках и смотрю ему в глаза, - Ваня лишь исполнитель, а вот тот, кто это все устроил, он не успокоится, он будет и дальше плести сеть интриг, пока не заманит тебя туда. Стас, чудовище надо опередить. Ты в опасности!
Проводит костяшками пальцев по моей щеке. И смотрит странно, словно изучает. Радужка светлеет, в ней появляются неведомые доселе искорки.
- Ты помнишь фамилию своего врача? – спрашивает, не переставая меня гладить по щеке.
- Да… Павел Денисович Сокальский.
- Отлично. Тогда нам определенно надо проведать твоего «чудо» доктора, - поднимается вместе со мной со скамьи. – Но вначале, я безумно хочу увидеть Анютку. Погнали, - подмигивает мне.
Мы идем по парку. Стас переплетает наши пальцы. Он старается быть бодрым, даже иногда улыбается. Хотя я вижу, как по лицу пробегают тени. Ему нужно время, чтобы осознать правду. И мне чтобы усмирить болезненный ураган, что бушует внутри. Воспоминания вспороли раны на сердце, и теперь они кровоточат. И вскоре у меня будут новые куда более болезненные. Но их я буду зализывать позже. А пока Стас со мной, и я ловлю каждое мгновение.
Едем в отель, Стас говорит по телефону. Дает указания взять лже-мать под наблюдение. Ее роль во всей этой истории до конца непонятна. Но то, как она защищала Ваню, наталкивает на определенные выводы. Просит кого-то пробить данные по доктору. Узнает как там Дюша. Он оставил малыша под усиленной охраной с няней. Но сейчас в свете новой информации лучше, если ребенок будет рядом. Потому его совсем скоро привезут к нам.
В отель он буквально влетает, едва поспеваю за ним. Врывается в номер и мгновенно заключает Анютку в объятия.
- Заааяц! – расцеловывает ее в пухлые щечки. Поднимает на руки и прижимает к себе.
- Стас! – дочурка весело смеется. – Я соскучилась!
- Ты даже не представляешь, как я скучал! – и в этот момент в его глазах столько света, что у меня дыхание перехватывает.
Честно говоря, я понимала, что Стас никогда не причинит вред ребенку. Но вот такой бурной реакции не ожидала. А ведь еще точно неизвестно, чья она дочь. Молю высшие силы, пусть она будет его.
Прислонилась к стене и любуюсь. Мне вновь кажется, что мы семья… Но, увы, судьба дала мне семью в долг, позволила почувствовать, какое оно счастье на вкус. Но долги надо отдавать. Стас не бросит Анютку, не сомневаюсь, что он будет с ней видеться. Но когда весь кошмар закончится, он уйдет в свою жизнь, со временем у него появится женщина. А я… у меня есть Анютка и воспоминания, мягкие и пушистые, которые укрывают меня от горестей, и помогают пройти любые испытания.
Я полюбила его с первого взгляда. Еще тогда глядя на фото. Пусть даже себе в этом не признавалась до сегодняшнего дня. Это чувство крепло, росло во мне. Взаперти он был моим якорем, сам того не ведая давал силы. Но Стас полюбил Викторию, какой бы она ни была. А я достойна только жалости и дружеского участия. Но я и за это ему благодарна.
Весь день Стас не отлипает от Анютки. Водит нас гулять, в ресторан. Потом сам укладывает ее спать. Поет колыбельную… я стою и глотаю слезы, слушая его хрипловатый чарующий голос. Это одна из картинок, что я рисовала в своем воображении, когда гладила округлившийся живот, сидя под замком.
- Завтра утром выезжаем, - говорит, когда малышка заснула. – Спокойной ночи, Лен, - и направляется в соседний номер. Я так и остаюсь стоять на месте, глядя ему вслед.