Глава 14

Чеслав. «Чес, привет… Не хотела признаваться, но… В общем, вчера я говорила с Андреем. Сейчас я у подъезда. Слава богу, нашлись в чемодане еще одни ключи и… В общем, если со мной что-то случится, ты знаешь, где меня искать. Хотя… Что это я? Надеюсь, освобожусь быстро. Андрей сказал, что они на работе. Пока». Слушаю ее голос и словно замерзаю… Деревенею от необъяснимой, сковавшей сердце тревоги. Зачем она сама поехала? Да ясно все… Постеснялась показывать свое жилье, заваленное тряпками этой Любаши. То дурацкое видео с камер до сих стоит перед глазами… – Чесси, ты куда? – шипит Ирка, дергая меня за рукав. – Вот-вот главный придет, он… В конференц-зале случаются перебои со связью. Выбегаю по лестнице в холл, замечая на экране оповещение о пропущенном вызове от Петра. – Да, Петр, вы звонили? – выпаливаю в динамик. – Чеслав, я переживаю за Дану. Я сейчас запросил сведения из Росреестра, этот ее… мудак пытался оформить дарение на мать. Отказ пришел из-за наложенного судом обременения. А вчера он звонил ей… Прощение просил, сказал, что она может вещи забрать. Нечисто там все… Ты бы поехал, проверил. – Уже еду. Спасибо вам. Огромное спасибо. Сердце где-то в горле колотится… На ходу срываю халат и прыгаю за руль. Что делать, если он… Даже думать страшно. Судорожно набираю запрос в поисковике и звоню участковому, обслуживающему дом Ермаковых. Сбивчиво объясняю ситуацию, съезжая на перекрестке. Волнуюсь за нее… Как так вышло? Я ведь доверяю ей, полагаюсь на нее, почти не зная… В чем секрет? Может, в ее природном обаянии? Мягком, спокойном голосе, улыбке, жестах? В ней… Сжимаю руль и въезжаю во двор, завидев крутящегося возле подъезда участкового. – Домофон отключен, – произносит он. – Как входить будем? Скорее, пожалуйста. Он звонит в первую попавшуюся квартиру, представляется. Нам тотчас открывают. Дверь оказывается незапертой. Врываюсь в коридор, морщась от запахов гари и алкоголя… *** – Как ты? – шепчу хрипло, что есть силы сжимая руль. Ума хватило не бить ублюдка, а оставить его на поруки участкового. Все, что я видел украдкой – пьяное, злое лицо Ермакова, его руки в наручниках. Черный пепел и разбросанные повсюду бумаги. – Нормально, – шепчет Дана, кутаясь в мою куртку. – Прости меня, Чес, я… Глупая я… Не хотела, чтобы ты все это видел. Молчу, сжимая челюсти так сильно, что сводит лицо. Наверное, я сам виноват? Установил рамки, прямо указав Дане на место. Ты – лишь инструмент для достижения цели, не больше… А я не друг, не враг и не муж. Так… Временный арендодатель. Почему она должна была мне звонить? Кто я такой? Не заслуживаю я ее заботы… Чувство вины обжигает, как свечной воск. Недомужик какой-то… Ну, хоть вовремя успел ее спасти. – Ой, Чес, не надо. Я дойду, – сопротивляется Дана, когда я хочу взять ее на руки. – Точно? Голова не кружится? – Нет. – Дана, он не бил тебя кулаками? Может, поедем в больницу? Сделаем МРТ и… – Нет, пожалуйста. Я… Мне так холодно, Чес. И он не бил. Просто пощечины отвешивал. Он слишком трусливый, чтобы… – захлебывается словами она. – Ладно… Помогаю ей стащить куртку, тяну за оторванный рукав ее ветровки… Неловко раздеваю Дану, утопая в бездне ее взгляда… Куртка летит на пол, а ее прохладные ладошки ложатся на мою шею… – Чес… так холодно… Не холодно ей, вовсе нет. Это просто нервы… Откат. Она вот-вот поймет, ЧТО могло произойти? Меня и самого потряхивает. Пальцы покалывает, в глазах темнеет… – Дана, не делай так больше. Обещаешь? – шепчу, зарываясь пальцами в шелк ее волос. Запах гари не перекрывает ее аромат – жасмина и пряной вишни. Во мне что-то тоже горит… Или рушится. Словно в крошево превращается… Отпускаю себя и припадаю к ее губам в поцелуе… Дана гладит мои плечи и отвечает. Приоткрывает рот, впуская мои нетерпение и жар… В глазах рябит от обрушившегося возбуждения. Мы целуемся, как оголодавшие звери, кусаем губы друг друга, стонем. Запоздало понимаю, что в брюках тесно… – Чес… ты же, ты… – Ты не против? – сиплю, подхватывая ее на руки. Мне мало ее взгляда… Янтарного, как гречишный мед, яркого, как у ведьмы… Ведьма и есть – черноволосая, хрупкая, страстная. Безумие просто… Ее руки, ласкающие мои плечи, скулы, лицо. Дыхание, щекочущее кожу на висках. Дышать боюсь. Вдруг у меня там… Упадет, в общем. Тянусь к краю тоненькой кофточки и тяну ее вверх. Застываю, облизнув взглядом грудь в простом, черном лифчике. Нетерпеливо стаскиваю лямки, обнажая округлые груди с маленьким, коричневыми сосками. – Че-ес… – стонет она, кусая мои губы. – Пожалуйста… Целует меня, гладит, ласкает, превращая мою выдержку в пыль… Да и нет ее уже – испарилась, сменившись необузданным желанием взять ее. Оставшаяся одежда летит в стороны. Ее брюки, мои… Следом нижнее белье. Дана ведет ладошкой по моему каменному животу и обхватывает член. Обводит пальчиками узор толстых, вздувшихся вен, взвешивает в ладонях мошонку. Словно под гипнозом наблюдаю за ее рукой. Поднимаю взгляд выше, к подрагивающим грудям… – Не надо, маленькая… Я… Боюсь, что проснувшийся вулкан не даст мне… – Это ничего, Чес. Я все понимаю, – шепчет, ерзая на моих коленях. По воздуху струится аромат секса – тягучий и сладкий, отрывистые стоны, шорохи, протяжный скрип дивана. Я собираюсь трахнуть Дану в ее комнате. Комнате моей жены… Целую ее губы, лижу их, дергаю пальцами ее соски, как голодный зверь… Она так и сидит на мне верхом. Не решается проявить инициативу и насадиться. Трогает меня, путается пальцами в густой растительности на груди, выгибается в пояснице, позволяя мне ласкать ее груди. – Ты такая красивая, маленькая… – хриплю, сдавливая острые, покрасневшие от моих ласк вершинки. – Ты тоже… очень, очень привлекательный. И он… Он тоже, – слабо улыбается, опустив взгляд. Целую ее жадно и широко развожу ноги, сажая ее на себя. Такая крохотная, легкая… Как пушинка. Ежу понятно, что я очень большой для нее. Толкаюсь медленно, захлебываясь дыханием. В горле сухо, а в груди пекло просто… Перед глазами марево. – Тебе не больно? – сглатываю, заполняя ее. – Нет, – пищит, распахнув глаза и втягивая меня в бездну темного взгляда. Не ожидала такого… меня? Дана такая мокрая, что я скольжу, как поршень в идеально смазанном механизме. Наращиваю темп, крепко сжимая ее бедра. Она слегка откидывается назад и ловит темп. Опускается до упора, украдкой целуя мое лицо. Закрывает глаза, отдаваясь ощущениям… Не могу поверить, что делаю это. Прямо сейчас… Трахаю женщину, к которой ничего не испытываю. Ничего такого, что ощущал по отношению к жене. Смотрю на ее пухлые, зацелованные губы, длинные, струящиеся волосы, испытывая почти физическую боль от желания кончить. Едва держусь… О всякой фигне думаю, потому что не хочу облажаться. Почти не ощущаю ее тяжести… Такая она хрупкая, нежная. Моя. Моя. Моя… Чувство превосходства пьянит. Я слегка приподнимаю ее и вдалбливаюсь что есть силы. – А-ах… – вскрикивает Дана, беспомощно цепляясь за мои предплечья. – Больно? Прости… – Нет, хорошо. Еще, Чес… Еще… Мне так нравится, мне… Трахаю ее почти на весу, слегка приподнимаясь. Впиваюсь взглядом в ее лицо, сжирая эмоции… Как она кусает губы – судорожно, страстно, облизывает их, жмурится, часто дышит. Кайф просто… Чистый, неразбавленный. Не понимаю, как еще держусь. Мне физически больно. С непривычки, наверное… Или чувство чудовищной, накатившей вины не дает разрядиться? Дана замирает и повисает на мне. Кричит протяжно, всхлипывает, качается, продлевая удовольствие. А я не могу… Не могу себя отпустить. Осоловело моргаю, боясь, что так и не смогу… Не смогу стать живым. – Родной мой, хороший… Дана слезает с меня и упирается коленками в пол. Разводит мои бедра и склоняется к паху. – Маленькая, не надо… Дана… – Я хочу. Я… Чес, я люблю тебя. Я тебя люблю. Прости, что так вышло. Это плохо, что я влюбилась? Это… Это ни к чему тебя не обязывает. Я… Пожалуйста, не вини себя ни в чем. Она поднимает на меня виноватый, невинный и такой порочный взгляд, а у меня словно выбивает пробки. Дергаю ее на себя, вхожу рывком и кончаю. Рычу и матерюсь, заполняя ее собой. Глажу ее порозовевшее, заплаканное лицо, целую, шепчу в ушко: – Не плачь, маленький… Ну, чего ты… Плохо? Или… – От счастья. Сейчас успокоюсь.