Глава 13

Дана. Зря я, наверное, не сказала Чеславу правду? Отвернулась, не найдя в себе сил впустить его в прошлое… Не смогла просто… Перед глазами то и дело представала картинка – моя бывшая квартира с чужими вещами и запахом. Осколки надежд и тлен. Разрушенные мечты… И посередине комнат, заваленных нарядами любовницы, я и мой жених. Каждый раз, когда думаю об этом – осоловело моргаю, прогоняя наваждение… И не хочу, чтобы он был свидетелем моего краха, хоть мне и плевать на Андрея и его возлюбленную. Я и так его не привлекаю, а после этого… Он меня никчемной будет считать… Неполноценной, глупой. Чеслав все время говорит о бывшей. Лера это, Лера то… Сядет вечерами возле окна в кухне и наблюдает за проезжающими машинами, пьет сваренный мной кофе, мечтая вернуть прошлое. Его жизнь была раем, а моя – дешёвым фарсом… Хотя о чем я думаю? Я – никто для него, инструмент для достижения цели… Просто тень… И никогда он не увидит во мне что-то большее, как бы я ни старалась. Я и наизнанку могу вывернуться, хотя… Чес видел меня изнутри. Что толку пыжиться и пытаться ему понравиться? Я и думать перестала об этом… Просто живу… Радуюсь каждому дню, проведенному с ним, ловлю его украдкой брошенные взгляды, улыбки, касания… Обманываю себя, считая, что сегодня он по-особенному смотрит… По-другому. По-мужски, что ли. И боюсь выдать свои чувства – только за них я могу его благодарить… Если бы не наше знакомство, я бы лежала в луже собственных слез, оплакивая брак. Да и на что ему там смотреть, у меня дома? «Дана, как дела? Ты не освободилась? Захвати паспорт, предлагаю сегодня подать заявление». Автобус покачивается на ухабах, когда я читаю его сообщение. Улыбаюсь, спешно набирая ответ: «Еще нет, но паспорт со мной. Я позвоню тебе позже». Выскакиваю на остановке и иду привычной дорогой к дому. Интересно, что повлияло на Андрея? Говорил он со мной вежливо и спокойно. Даже прощение попросил за грубость. Ветер взвивает пряди у моего лица, покусывает кожу, забираясь под одежду. Меня что-то тревожит… Останавливаюсь под ветвями старого дуба, прислушиваясь к шелесту разноцветной, изрядно поредевшей листвы… Болит в груди… Не понимаю, что меня останавливает. Интуиция, неверие? – Петр, добрый день. Я возле своего дома. Андрей позвонил вчера и попросил меня приехать. Забрать вещи и документы. – Сама не ходи, Дана! Я запрещаю тебе, – встревоженно отвечает он. – Не верю я в его благородство. – Нет, вы не поняли… Они с Любой на работе, квартира пустая. – Позвони Чеславу. Просто скажи, где ты находишься. Мало ли… – Хорошо, – выдыхаю, кутаясь в полы куртки. – И мне позвони. Заявление принял суд, скорее всего, Андрей уже об этом знает. И его мнимая любезность таит за собой другие мотивы. Волнуюсь за тебя… – Спасибо вам. Позвоню ему. Подхожу к подъезду и зависаю над экраном смартфона. Я же хотела скрыть от Чеса визит домой, а теперь, выходит, признаюсь. На звонок он не отвечает. Наверное, пациента осматривает или оперирует? Решаюсь оставить голосовое сообщение и направляюсь к подъезду… Открываю тяжелую, подъездную дверь своим ключом. Поднимаюсь и отпираю квартиру, едва справляясь с таким простым, на первый взгляд действием… Роняю ключ, но беру себя в руки и ступаю внутрь. Дома тихо… Пахнет чужим. Сбрасываю обувь, стараясь не думать об этом. И не смотреть… В прихожей яркий, желтый плащ Любы – его сложно не заметить. Вереница ее туфель и ботинок. Блин… Не хотела я совать нос, но руки сами потянулись к створкам шкафа. Одежда ее, блузки. Интересно, где мои вещи, о которых говорил Андрей? Они же здесь висели? Опасливо оглядываю комнату, испытывая странное, необъяснимое чувство. Словно не одна я в доме… И запах дыма откуда-то доносится. Волоски на затылке поднимаются, кожу покалывают ледяные мурашки, а слуха касаются звуки шагов. – Не это ищешь, сучка? Медленно оборачиваюсь, чувствуя, как немеют от страха конечности. Андрей пьян. В его руках рвано покачивается металлическая кастрюля с горящими внутри бумагами. Он подхватывает дымящийся листок и язвительно произносит: – А что это у нас? Чек? Давай-ка, посмотрим, что тут? Оплата плитки, унитаза и ванны. А тут… – Чего ты хочешь, Андрей? – хрипло бормочу я. – Чтобы тебя не было, дрянь… Кто надоумил тебя отбирать мою квартиру? А? Ничего у тебя не выйдет, поняла? От него разит водкой и нескрываемой яростью. Она трещит в воздухе, как оголенные, электрические провода… Ступаю к балкону, оценивая жалкие шансы убежать. А их нет… Передо мной высоченный, пьяный бывший с чугунной кастрюлей в руках. А позади… Пожалуй, сожаление о собственной глупости. Что я собиралась утаить от Чеса? – Андрей, я не прошу твоего. Только свое. Ты же сам видишь – я оплачивала плитку и унитаз. Я… – Дрянь… Ты мне всю жизнь сломала своей дуростью. Какого хуя ты приперлась домой? Ничего бы не случилось с тобой. Ну всунул я Любке, так и что? Не стерся бы, и на тебя хватило. Гадина… Трахаешься уж с этим гандоном? Зачем ты подала в суд? – Андрей, успокойся, ты меня пугаешь, – блею, вжимаясь спиной в балконную дверь. – Пугаю? Попрощайся со своим хахалем, дура. Я заставлю вас отозвать заявление в суд. Погоди, где… Он качается, хватаясь за дверки шкафов. Роняет папку с чистыми листами, ручку… Не выпускает кастрюлю из рук. Наверное, опасается, что я буду рыться в пепле? Подонок. Урод просто… Как хорошо, что судьба сжалилась надо мной! – Андрей, не усугубляй своего положения! Дай мне уйти! И я не откажусь от того, что по закону принадлежит мне! – Откажешься, – хрипит он, выпуская кастрюлю из рук. – Еще как. Пиши отказ от претензий. – Не буду. Дай мне выйти, я… Судорожно вынимаю смартфон из рук, собираясь позвонить Чеславу, но он ловко его выхватывает и швыряет об пол. – Господи, Андрей! В кого ты превратился, ты… – Гадина… Сучка! Бери этот чертов листок и пиши, что даришь мне половину квартиры. Своими словами. Мерзавец все еще думает, что я его слышу? Сделаю, как он говорит? Наивно объясняет мне что-то, надеется запугать? Мне ничего не страшно уже… Ну, сбросит он меня с балкона, так и что? Мама поплачет день другой и все… Чеслав вздохнет тоскливо, а потом выйдет на поиски новой фиктивной невесты. Поглядываю на зияющую подо мной пропасть и… обмякаю… Не выдерживаю. – Дана, ты… Ты чего? Чувствую на себе липкие руки Андрея. Он лупит меня по груди, лицу… Пощечины летят, как стрелы – колкие, обжигающие… Не понимаю, чего он хочет? Привести меня в чувства или проучить? – Ммм… – Гадина такая… Приди в себя! Подпиши отказ, дура! Ты не уйдешь отсюда, пока… Он трясет меня так, что голова бьется о бетонный пол распахнутого балкона. Отрывает рукава моей единственной куртки, шарит по карманам. Меня мутит от отвращения… От собственного бессилия и глупости. Надо было послушать Петра и дождаться Чеса, а я… Слезы градом катятся по опухшему от его пощечин лицу. Всхлипываю и пытаюсь защититься от Андрея, а потом… – Отойди от моей жены, ничтожество! – Андрей Ермаков, вы задерживаетесь за хулиганство! Сквозь пелену слез различаю склонившегося надо мной Чеслава. Таким я его не видела – посеревшим, ошеломленным, сломленным… Рядом маячит молоденький парнишка в форме – скорее всего, участковый. – Маленькая моя… Дана. Ну, зачем ты пошла одна? Почему скрыла? Он подхватывает меня на руки как пушинку… Осыпает лицо поцелуями, гладит по голове. – Больно? – Я… Страшная, да? Синяков много? – всхлипываю и улыбаюсь. Он внимательно на меня смотрит, не переставая гладить мои щеки… Волосы, плечи. Господи, как же меня угораздило? Я так его люблю, мамочки… Так люблю… – Поедем домой? – Да, я хочу домой. Хочу к тебе… – Позвоню папе, чтобы они забрали Ксюшу из школы, ладно? – Да…