Глава 20

Дана. Пронзительную тишину ночи нарушает тихий храп Чеслава, доносящийся из комнаты, звонок трамвая и поскуливание Лесси. Ксюша забирала пса с собой к отцу Чеса. Я успела соскучиться по его мягкой, рыжей шерстке и умному взгляду. Я прорастаю в этот дом… Пускаю корни, влюбляюсь, привыкаю… Странно, ведь его хозяин ясно дал понять, что не желает отпускать прошлое и жить настоящим. Он выбрал любить мертвую… Но почему мне кажется, что дело не в любви? Интуиция сигнальной лампочкой горит в душе. В последнее время она меня не подводит, да и сейчас… Я чувствую, что дело не в тоске. В Чеславе плещется вина… Чудовищная, пожирающая как яд. Не любовь это вовсе… Только за что он винит себя? Разве он виноват в смерти жены? Я так и не спросила, как случилась авария? Ничего не знаю об этом, но… Для таких деликатных дел у меня есть Петр. Как мужчина он меня не интересует, но дружить-то мы можем? А, потом, кто знает, к чему может привести дружба? Может, я рассмотрю его достоинства? С этими мыслями и засыпаю… Я даже не плакала, верите? Чеслав не предал меня и не обманул. Ладно – он обманул мои ожидания, так и что теперь? Я взрослая девочка и не стану биться головой о стенку. Меня будит умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Сползаю с кровати и сладко потягиваюсь. Не о чем мне грустить… И винить человека, протянувшего руку помощи, я не имею права. Он спас мне жизнь, дал кров. Сегодня я помогу его дочери, а завтра займусь поиском новой работы… Все у меня получится, я уверена в этом. Ну, попробовали мы, так и что? Не получилось. Так со многими бывает… Как ни старалась я сыграть фурию, ничего не вышло… Смешно вспоминать… Я не такая, каких любят. Не роковая красотка, а простая женщина… И я устала строить из себя черт те что… Не буду больше. Умываюсь и заплетаю волосы в косу. Немного робею, перед тем, как войти в кухню, однако беру себя в руки и натягиваю на лицо беззаботную улыбку. – Доброе утро, – произношу, подходя к плите. – Доброе, – вскакивает с кресла Чес. Ксюша еще спит, мы в кухне одни. Разве что Лесси крутится у ног хозяина, выпрашивая еду. – Дана, я хочу извиниться, – взволнованно произносит он, касаясь моих плеч. Осунувшийся, бледный, с темными кругами под глазами, Чеслав не выглядит счастливым. На языке вертится жестокий вопрос: классно тебе любить умершую? Она согрела тебя ночью, высказала слова поддержки? Но я сглатываю их вместе с горьким, тугим комом в горле… – Чес, я благодарна тебе за все – кров и заботу, я… – Я вел себя как мудак. Совсем не подумал о твоих чувствах. Дана, я не хочу, чтобы ты думала, будто я тобой воспользовался. Это не так… Ты стала мне близка, понимаешь? Я думаю о тебе, скучаю, переживаю. Я… Это совсем не похоже на те чувства, что я испытывал к жене, поэтому я не желаю тебе лгать. С первого дня я хотел быть с тобой честным. Видел, как твой муж изменяет тебе, и поклялся не причинять подобную боль. Меня ломает, понимаешь? Я не могу разобраться, что именно, но… – Чеслав, я выполню свою часть обязательств и исчезну из вашей жизни. Думаю, я появилась рано. Ты не пережил потерю. Ею надо переболеть, понимаешь? Должно пройти время. У каждого оно свое… Кому-то хватает года, другому всей жизни мало. – Мне очень жаль, что я не оправдал твоих ожиданий, если они были. Его руки на моих плечах. Кожа под тканью трикотажной кофточки словно плавится, а вместе с ней и сердце… Я всегда знала, что будет больно. С первого дня знала… Убеждала себя отказаться от его предложения, но согласилась. Минутку хотела побыть с ним, день, месяц… Поднимаю взгляд, сталкиваясь с его – синим, пронзительным, умным… Я смотрела в его глаза, когда лежала на операционном столе. Неотрывно следила, боясь отвлечься на посторонний шум или писк приборов… Меня успокаивал его взгляд. – У меня их не было, Чес. Давай завтракать? Он накладывает в мою тарелку гренки с зеленым луком, наливает в чашку крепкий кофе и расспрашивает про поход в школу. Дежурно отвечаю, мечтая, чтобы Чес поскорее ушел – мне во что бы то ни стало нужно позвонить Петру. Пусть выяснит все про обстоятельства гибели Валерии Ланг. А я подумаю, как поступить… Чеслав уходит через пятнадцать минут. Клюет меня поцелуем в щеку, ерошит голову Лесси, напоследок напоминая выгулять пса. Возвращаюсь в комнату и распахиваю шкаф Леры. Перебираю ее платья, пальто, в тысячный раз разглядываю обувь… Что в тебе такого, а? Почему ты не отпускаешь его даже мертвая? Меня накрывает, наконец… Слёзы бегут по лицу, а я их остервенело стираю. И что скрываешь? Холодок прокатывается по спине, когда я случайно опрокидываю коробку с ее вязанием. Я много раз ее брала, но потайное отделение вижу впервые. Она сделала его сама, используя картон и клей. Внутри «кармана» свернутая вдвое медицинская карта. Ланг Валерия Львовна, – читаю ее имя на титульном листе. Переворачиваю странички, натыкаясь на запись двухлетней давности: Биполярное аффективное расстройство первого типа. Она болела? Листаю, жадно поглощая строчки… Первый прием, второй, а потом… Потом она не являлась к врачу. Рецепты на препараты лития и карбамазепин не использованы – как медсестра, я легко могу определить это… Документы дрожат в моих руках… Она прятала карточку там, где Чеслав бы ее не нашел. Лекарства не пила и… – Петр, миленький! – хватаю смартфон и набираю его номер. – Мне нужна твоя помощь, пожалуйста. – Даночка, что стряслось? Приехать? – Нет. У тебя есть доступ к базе? Мне нужна информация о Валерии Ланг, – диктую Петру дату рождения и смерти Леры. – Есть. Все сделаю. Погуляем вечером? Вернее, я хотел пригласить тебя на выставку. – С удовольствием. Если найду, что надеть. Приличные платья остались в моей старой квартире, а сейчас там живет… Любовь. – Андрюши нет, а Люба ничего тебе не сделает. Помочь тебе перевезти вещи? – Пожалуй, да. Давай в обед? Любы не будет, а к тому времени ты добудешь инфу про Валерию. – Хитруля. Договорились.