Глава 24

Дана. – Все, уснула, – шепчет Чес, возвращаясь в кухню. – Что-то мне рассказывала и отрубилась на самом интересном месте. Тянется ко мне и прижимает к груди… Я со счета сбилась, сколько раз за сегодня он меня целовал. Кажется, столько я даже в юности не целовалась. Губы покалывают, а низ живота наливается тяжестью… Мы ничего не обсуждали после прошлого «приглашения» в его спальню. Не говорили о чувствах и планах, да я и не хочу… Ничего сейчас не хочу, только его. Меня пугает будущее. Пусть остается тайной для нас обоих… Целую его и зарываюсь пальцами в волнистые волосы на затылке. Люблю его… Так сильно, что едва удерживаю в себе слова. Сглатываю, оставляя их невысказанными. Сердце стучит, как отбойный молоток. Воздуха становится катастрофически мало… Я готова прямо здесь, в кухне, но… – Я в душ, ладно? Быстренько. – Давай вместе? – хрипло протягивает Чес. Надо признаться во всем Петру. Не могу я обманывать его надежды, грубо пользоваться хорошим к себе отношением… Не в силах что-либо вымолвить, киваю… Чес помогает мне раздеться, не переставая целовать и ласкать. Стаскивает с меня домашнюю футболку и трикотажные штаны, поддевает резинку трусиков и спускает их к моим щиколоткам. В его взгляде плещется что-то страшное… Буря, чернота, пожар. Все одновременно, и я горю в этом мареве как жалкая букашка. Даже вода не помогает остыть. Веду ладошками по его рельефной груди, ниже… Обхватываю пальцами каменный ствол и слегка сжимаю. – Погоди, милая. Моей выдержки вряд ли хватит надолго. И взгляд такой… ошалелый, невменяемый. От него уверенность в себе стремительно вырастает. Я могу нравиться. От меня можно «ехать крышей», сходить с ума… Желать меня можно, любить, наверное, тоже. Не только оскорблять и прогонять. – Чес… – Даночка. Дана… Он взбивает пену и моет меня. Ползет ладонью по дрожащему животу и касается набухших складок. Целует, целует… Губы, грудь, плечи. Облизывает соски, слегка их прикусывает, а потом опускается на колени и отводит мое бедро в сторону. Беспомощно хватаюсь руками за его плечи, ища опоры. Вжимаюсь в стену, когда Чес широким, размашистым мазком языка касается клитора. Зажмуриваюсь, потому что от одного вида можно сойти с ума. Это так порочно… Грязно, чисто, потрясающе и неправильно – одновременно! Я захлебываюсь стонами, подкидываю бедра навстречу его ласке, царапаю его плечи, боясь поскользнуться. – Давай, Дюймовочка. Дана… Давай, – шепчет он, проникая в меня пальцем. – Че-ес… – кончаю, тихонько вскрикнув. Обмякаю в его руках. Замираю, позволяя удовольствию окутать меня словно патока… Чес помогает мне выбраться, торопливо вытирает и ведет в спальню. За окном слышится звонок трамвая и шорохи шин по асфальту. А в спальне – наши тихие стоны и храп Лесси, свернувшегося на коврике. – Хочу тебя… Сдохну сейчас, если не получу. Откидываюсь на простыни и развожу ноги. Как же я люблю его… Люблю, люблю… Шевелю губами, беззвучно признаваясь ему в любви. Но слов моих он не слышит… Незачем это все. Чес устраивается между моих ног и резко входит. Сжимает ягодицы и толкается, пробуждая во мне уснувшее на миг желание… Разве так можно? Я еще не остыла от его ласки, но хочу еще… Снова хочу его… – Какая ты красивая… Так бы и съел… – Ешь… Чес целует меня, ласкает, посасывает груди с влажными звуками и толкается, толкается… Снова улетаю, впившись в его плечи ногтями. Завтра на них точно останутся царапины, а на моих бедрах синяки… Засыпаем мы под утро. И я не покидаю его комнату в этот раз. Обнимаю и принимаю его объятия. – Родители, вы вставать будете? – аккуратно спрашивает Ксюша, стучась в двери спальни. Ну, вот… Она все поняла. Теперь не отвертишься. Надо что-то объяснять ребенку, оправдываться. – Будешь вафли на завтрак? – непринужденно произношу я, кутаясь в полотенце. – Я сейчас, быстренько… Только оденусь и… – Буду, мамуля. – Что? Чес, что она сейчас сказала? Мне послышалось? – Ох… Нет. Кажется, Ксю всерьез решила сделать тебя своей мамой. – И что? Мне поправить ее? Мне… Мне страшно. Чес поднимается с кровати и подходит ближе. Разгоряченный после сна, он по-особенному пахнет – теплом и нежностью. Собой… Зажмуриваюсь и зарываюсь пальцами в густую растительность на его груди. Легко касаюсь губами его кожи, впитываю тепло его присутствия. Кайфую просто… И ни о чем не думаю. Пусть и правда все идет своим чередом. – И я боюсь, веришь? Не хочу думать о будущем. Дай мне время, ладно? – Конечно. Я и не тороплю тебя. – Ничего не говори Ксюше. Пусть называет мамой, если ей хочется. – Пошла я печь вафли. Душ приму потом, когда провожу вас. – Дан, я хотел предложить тебе кое-что… В общем, скоро освобождается место реанимационной медсестры. Ирина ищет замену. Может, ты попробуешь? Сертификат же еще действует? – Да, конечно. Почему бы и нет? – А осенью можно подумать о возращении в универ. – Ты серьезно? Я – и студентка? – качаю головой. – А почему нет? Тебе же не пятьдесят, в конце-то концов. – Я обдумаю твое предложение. – Ты училась на бюджете? – Да. – Какой факультет? – Терапевтический. Я мечтала стать кардиологом. Не хирургом. Не мое это… Кажется, я могу выслушивать людей и налаживать с ними контакт. – Дан, только скажи… Я помогу.