Глава 41

Дана. Наверное, я сейчас умру… В труху превращусь, если доктор продолжит молчать… Ну, правда же, сколько можно? Или я ошиблась? – Вот он, маленький наш, – улыбается он, развернув экран монитора и показывая мне малыша. У него есть ручки и ножки. Воздух сотрясают громкие звуки сердцебиения. Зажмуриваюсь от удовольствия… Так бы и слушала их вечно… Живой мой малыш… Что, если это мальчик? Такой же синеглазый и высокой, как Чес? – Шесть-семь недель, сердцебиение в норме, плод прикреплён к передней стенке матки. Ну, чего вы плачете? Нужен ребеночек? – вздыхает врач, подавая мне салфетку. – Да… И нет… Не знаю. Мне точно нужен. А как же работа? Я хотела устраиваться, что теперь делать? – А по закону разве есть ограничения? Не имеют права отказать. Смело подавайте документы, не бойтесь. Кем вы собрались работать? – Медсестрой. А в сентябре планировала восстанавливаться в медицинском. Мне два года оставалось доучиться. – Так успеете все. Существует экстернат. Экзамены можно и с грудным малышом сдавать. Муж будет помогать? – Надеюсь на это, – выдыхаю, проглатывая слезы. Ох, что же делать? Я разругалась с любимой тетей Чеслава, впереди суд по разделу имущества и усыновлению ребенка… Работы нет, а без нее получить бюджетное место в университете будет весьма проблематично… Медленно поднимаюсь, выбрасываю салфетку в урну и благодарю врача. Я рожу малыша, как бы Чеслав ни отреагировал… Женская консультация недалеко от больницы, могу и сейчас заехать – что тянуть кота за хвост? Листок с заключением врача подрагивает в руках. Вынимаю телефон и звоню мужу. Придаю голосу твердость, но он все равно дрожит… – Даночка, что-то случилось? – спрашивает взволнованно. – Да. Я могу зайти к тебе? Я недалёко. Могу купить что-нибудь вкусное на обед. – Сама приходи, родная… Родная, слышите? Он любит меня и не оттолкнет. А с остальным мы как-нибудь разберемся. Плотнее запахиваю на груди шарф и бреду по расчищенным дорожкам сквера. Мороз кусает щеки, а летящие с неба редкие снежинки оседают на ресницах. Смаргиваю снег и ускоряю шаг. Бог все делает в нужное время… Ему виднее, как лучше? И я уже люблю малыша… Черноволосого мальчишку или девочку – долгожданное дитя и плод нашей с Чесом любви… Поднимаюсь в отделение, на ходу раздеваясь. Нашариваю в сумке бахилы и робко вхожу. Словно я не к мужу пришла, а к важному заведующему отделением… Улыбаюсь своим мыслям. Взмахиваю ладонью, собираясь постучаться, и замираю, заслышав до боли знакомые голоса… Тетя Яна с мужем Игорем пожаловали… – Чес, какой позор… Нас вызывают в отделение, – надрывно произносит она. Не вижу ее, но уверена, что уважаемая тетушка заламывает руки и закатывает к небу глаза… – Если вы не виноваты, чего боитесь? – Поговори с этой девкой! Пусть она… – Она не девка, а моя жена! Имейте хоть какое-то уважение! – отрезает Чеслав. – Этот адвокатишка… Петр, кажется… Мы записались к нему на прием, но он отказывается принимать. Все время отговорки придумывает. – Зачем вам Пётр? Задумали его подкупить? – слышится грозный голос Чеслава. – Поговорить просто… Ерунда же все… Обвинение это, наговор… И как следователь принял доказательства? Не понимаю… – А вот так, – отвечает Чес. – На записях с камер ваша машина. Время совпадает… И Дана запомнила имена… И женский голос – твой голос, тетя. – Че-с… Господи, как ты можешь верить в это? Не понимаю, что делать? Я не желаю видеть этих людей, но и трусливо прятаться не по мне. Громко стучусь и приоткрываю дверь, мужественно встречаясь со взглядами Яны и Игоря. – Извините, но здороваться с вами я не хочу. Потому как не желаю вам здоровья, – твердо произношу я. – Привет, любимый. – Привет, любимая, – уверенно отвечает Чеслав. Подходит ближе и обнимает. Гладит по плечам, а потом помогает раздеться. Повисает напряженная пауза. Яна Яковлевна бросает в мою сторону уничтожающий взгляд и молча выходит из кабинета. Игорь следует за ней. – Прости… Наверное, я не должна была так… – А как еще? Следствие разберётся, милая. Ты чего прибежала? На работу пришла устраиваться? В моем отделении мест, к сожалению, нет… Он гладит меня по лицу, целует в лоб и улыбается. Мой мужчина – гениальный врач и ученый, просто хороший человек… И отец моего ребенка. – Чес, я… Ну вот… Уверенность в себе тает, как весенний снег. Молчу, словно набрала в рот воды… И во рту так сухо становится… – Дан, тебе плохо? Скажи, – строго произносит он. – В кабинете жарко, ты в теплом свитере… Садись скорее, я воды налью. Сейчас я позову дежурную медсестру, пусть возьмет анализы. Наверное, уровень глюкозы упал? Ты давно ела? У меня конфеты есть и… – Чес, Чес… Погоди. Я… Сейчас, – тянусь к сумочке и выуживаю заключение врача. Лоб Чеслава прорезает напряженная складка. Он впивается взглядом в строчки и… – Господи… Господи, Данка. Это правда? Хотя, что я несу? Идиота кусок… – Прекрати так о себе говорить, дурак, – всхлипываю я. – Я его рожу, даже если земля остановится или взорвется… Даже если ты его не хочешь… Я думала, что этого никогда не случится… Чес… Ну, хватит меня целовать, сейчас сюда кто-то зайдет. И встань с пола, – уже смеюсь я. Он обнимает мои колени, целует руки и едва себя сдерживает… Бормочет что-то бессвязное и взволнованно дышит. – Снова будет девчонка. Такая же маленькая и аккуратненькая как ты, Данка. – Не знаю… А я думаю, что там мальчик. Сашенька, как тебе? Или Алеша, как мой папа. – Родная, я очень счастлив. И очень его хочу… Эта новость как глоток свежей воды, Дан. Как луч света в темном царстве наших проблем. Теперь я уверен, что мы справимся. Сто пудов выстоим. – Чес… – Да, Дюймовочка? – Нам нужен дом.