Глава 43

Дана. В духовке печется яблочный пирог по фирменному рецепту мамы. Да и сама она мечется по кухне, то и дело заглядывая в шкафчики. То изюм ей нужен, то орехи… Втягиваю влажный, пахнущий ванилином и шоколадом воздух, и улыбаюсь. У нас все хорошо… Муж меня любит, а скоро родится малыш. Но внутри все равно то и дело поднимает голову прожорливый червячок сомнения. Мало ему моих страданий… Точит, точит душу… Питает ее страхами и неуверенностью. Я боюсь ходить по улицам. Все время озираюсь по сторонам, не желая вновь увидеть кого-то из прошлой жизни… Любу, Андрея или начальника. Слабо верится, что Андрюша отдаст мне часть квартиры. Он будет до последнего бороться… Машинально нарезаю чернослив для говядины, а думаю совсем о другом… Когда же суд? Почему Петр тянет? Или не он это? Скорее всего, Андрей тоже нанял адвоката, а тот заваливает судью прошениями об отсрочке… Я не вдавалась в подробности дела, но почти уверена, что это так… – Даночка, Чеслав же черный хлеб любит? У нас его нет. А он скоро придет. Сходишь в магазин, детка? Сейчас же можно? Безопасно? – Да, мамуль. Сейчас сбегаю. Чес написал, что скоро приедет. Заодно позвоню Петру. В последнее время я избегала звонков… Все же он был заинтересован в отношениях со мной, а я отказала. Да и сейчас я испытываю неловкость, предчувствуя разговор… Мороз кусает щеки, порывы ледяного ветра норовят забраться под одежду, а снег поскрипывает под подошвами сапог… Покупаю ржаной хлеб, сую бумажный пакет в сумку и останавливаюсь под фонарным столбом, любуясь танцующими в луче голубоватого света снежинками… – Петр, добрый вечер, я… – О, Дана. А чего ты так официально? Мы же вроде друзья? – Да так… Ты не злишься на меня? Прости, если обидела. Ты замечательный. Самый лучший друг, надежный и верный. Я очень благодарна тебе за помощь. – Я прямо прослезился, – смеется в динамик Пётр. – Звонишь, чтобы узнать новости? Твой горе-муженек оказался не таким глупым. Он нанял адвоката, а тот ходатайствует о переносе заседания. Поэтому мы и топчемся на месте. – А какие причины он выдумывает? Просто… интересно. – Болезнь, командировка, восстановление внезапно утерянных документов… Он может тянуть годами, Дан. Откуда только у этого персонажа деньги? Ты ничего не знаешь о его работе? Все там же? – Я недавно видела Любу. Предполагаю, что ей все же удалось получить должность. И неудивительно – она ведь переметнулась от моего Андрюши к Антону Витальевичу – нашему боссу. – То есть платить за Андрея некому? – уточняет Пётр. – Разве что мама могла бы помочь… А ты ничего не знаешь о его жизни? Той, что скрыта от меня? – Нет. А как бы я узнал? Будь осторожна, Дан. Не удивлюсь, если этого фраера кто-то спонсирует. Оплачивает услуги адвоката за долю от будущей продажи. – Ужас какой… Разве это возможно? – спрашиваю я, почувствовав странный холодок. Никого за спиной нет – в этом я успеваю убедиться, резко повернувшись, но ощущение, что кто-то за мной наблюдает, не оставляет… – Пока, Даночка. Все будет хорошо. Он устанет и сдастся, я обещаю. – Пока, – взволнованно отвечаю я, трусливо ступая по засыпанной снегом дорожке. Яркий луч фар ощупывает кустарники, гаражи и хмурую, скрытую за деревьями стену дома. Звук тяжелых мужских шагов словно распарывает повисшую, вечернюю тишину. Откуда они взялись? Я же одна была… Ускоряюсь, слыша только биение сердца. В ушах ревет от страха, а по спине ползут липкие струйки пота… И машины не было. Точно не было, я бы заметила… Значит, она стояла неподалеку с выключенными фарами и двигателем. И водитель ждал меня… Почему-то сейчас я не сомневаюсь в этом – уж слишком машина медленно едет. Тянусь озябшими пальцами в карман куртки, чтобы позвонить Чесу, но… Меня кто-то толкает в спину. Телефон со звонким стуком падает на землю. И я падаю. Дрожу от подступивших рыданий и боюсь повернуться… – Нет, пожалуйста… Не надо… – А твой адвокатишка правильно сказал, куколка. У твоего гада Андрюши есть спонсор. И он ему задолжал. Так много, что… За такие долги убивают. – К-кто вы? – шепчу хрипло, когда меня поднимают. Подхватывают, словно я тряпичная кукла или ничего не вешу. Мужчина огромный как шкаф. Без шапки, но в кожаной куртке. На запястьях и шее – татуировки, на пальцах – перстни из золота с камнями. – Я… Я не живу с Андреем, вы ошиблись, – бормочу, не узнавая свой голос. – Я замужем за другим человеком. Что вам нужно? Прижимаю сумку к груди как родную. Из нее струится аромат свежего хлеба, добавляя сердцу тоски… Где ты, Чес? Родной мой, любимый… Я так хотела тебя порадовать… – Садись в машину, клуша. Андрей перешел дорогу Левицкому, знаешь, кто это? – Нет… А как он мог? Что он сделал? – Карточный долг. Мимо проходит бабуля с черной собачкой. Мне бы закричать, но… Что это даст? Она меня не спасет. Ну, где люди? Почему нет никого? Мимо тихонько проезжает чья-то машина… За ней другая. В такой мороз не каждый отважится высунуть нос из дома. – А… Какое я имею отношение к его долгу? У меня другая семья и я… – Садись в машину по-хорошему, – отрезает он. – Или я запихну тебя силой. Что выбираешь? – Я… беременна. – В твоих интересах договориться с Левицким и забыть обо всем. Ну? Я жду. У него немигающий, мертвый взгляд… Сомкнутые в тонкую линию губы, морщины, больше похожие на борозды, уродливый, розовато-бурый шрам на шее… Нервно сглатываю и сажусь на заднее сиденье. В салоне на удивление тепло. Водитель никак не реагирует на меня, лишь кивает, когда Шрам указывает дорогу… Слезы катятся по лицу, когда я провожаю взглядом проносящиеся мимо пейзажи. Кручу в руках разбитый телефон с потухшим экраном и мысленно зову на помощь мужа… Машина выезжает на трассу и мчится к выезду из города…