Глава 44

Дана. Машина несется по заметённой трассе. Небо плачет мокрым снегом, где-то вдали мерцают огни города. Водитель сворачивает в сторону Ленинградской области, сбавляет скорость и включает дальний свет. Некоторое время мы едем по ухабам. Потом дорога выравнивается. Под колесами хрустит гравий, а серое, плотное небо словно вспарывают кривые, черные пальцы деревьев. Ничего не спрашиваю… Знаю, что не ответят. Однако уверенности в том, что со мной произойдёт что-то страшное, тоже нет. Незачем этому Левицкому меня убивать… Если Андрей задолжал ему крупную сумму, резоннее похитить меня и требовать выкуп от Чеслава. Получается, другого варианта нет… Андрей был готов продать квартиру и рассчитаться с долгами, но ему помешала я. Не удивлюсь, если идею похищения подкинул преступникам мой бывший муж. Это вполне в его духе… Водитель паркуется возле высоких ворот из белого, облицовочного камня. Жмет на кнопку пульта и въезжает в заснеженный двор. – Выходи, – приказывает мне Шрам. – Только без глупостей. – Я беременна. – Ты уже говорила, можешь повторить это хозяину, но вряд ли его эго поймет, – бросает он. – Вас же проняло? – смелею я, цепляясь дрожащими пальцами в ручку двери. – С чего ты вязала? – В машине тепло и… Это же вы включили мне подогрев сидения? – Внимательная попалась. Хватит болтать. Выметайся из машины. Снег скрипит под подошвами сапог, когда я осторожно, чтобы не поскользнуться, подхожу к крыльцу. Шрам опережает меня. Стучит в дверь, а потом входит, громко позвав хозяина: – Владимир Иванович, мы здесь. Я не знаю, как себя вести? Сжимаю пальцы в кулаки и топчусь на месте. Всю дорогу до дома Левицкого я ругала себя за глупость и беззаботность. А сейчас, взглянув на высокого, хмурого мужчину в атласном халате, понимаю, что ничего бы меня не спасло… Не сегодня, так завтра… Не завтра, значит, послезавтра… Они бы рано или поздно схватили меня. Левицкий не похож на человека, меняющего планы. На вид ему лет пятьдесят. Кустистые, седоватые брови добавляют ему возраста, как и глубокие морщины вокруг рта. Его карий, прищуренный глаза прямо сейчас сканирует меня как рентген. Он складывает руки на груди и произносит: – Разуйтесь, дамочка. У меня не ходят обутыми. – Что вы от меня хотите? – выпаливаю я. – Для начала снимите куртку и сапоги. А потом мы поговорим. – А если я не хочу? Вы похитили меня посередине улицы, вы… Я беременна. – Поздравляю, но к делу это отношения не имеет. Вы подложили мне свинью. Игорь, забери у нее вещи. Шрам тотчас подчиняется. Он до смерти боится хозяина – это отлично читается по его взгляду и испуганному выражению лица… Едва я успеваю стащить куртку с плеч, он забирает ее и вешает на крючок в прихожей. – Проходите к камину. Вы замерзли? – Да, немного. – Голодная? – Избавьте меня от ваших любезностей. Что вам нужно? – сглатываю я, переводя взгляд на пылающий камин. Отчего-то Левицкий вызывает нечеловеческий страх… Хотя уродом его не назовешь – обычный, среднестатистический мужик. Однако, от него ощутимыми волнами исходит дурная энергия… Интересно, у него много таких, как Андрей? – Андрей не может продать квартиру и расплатиться со мной. Он утверждает, что причиной тому вы. По закону квартира принадлежит ему, но вы и этот недоделанный Пётр Кузнецов плетете интриги и путаете суд. – У вас неверная информация. Простите, как вас… – Владимир Иванович. – Я делала ремонт в квартире и покупала дорогостоящую мебель и технику. А последние годы содержала семью. Он устроился на приличную работу только в последний год нашей совместной жизни. Об этом Андрей умолчал? – Умолчал, сученыш. Но что это меняет? Сейчас ты замужем за богатеньким доктором. Оставь Ермакова в покое. И… Погоди. Игорь! – громко кричит Левицкий. – Прикажи, чтобы домработница подала нам чай. – Я не притронусь к еде в вашем доме, – отрезаю я. – Очень зря. Я намереваюсь оставить тебя здесь на какое-то время. И просить выкуп у твоего докторишки. Андрей слишком много мне должен, а вы с мужем и адвокатишкой препятствуете моим планам. Ты все испортила, дурочка! Ты! Зачем ты полезла в это? На мгновение у меня пропадает дар речи… Ради денег Левицкий идет на преступление. Похищение человека, вымогательство, шантаж… Неужели, у него все схвачено? Сколько же ему задолжал Андрей? Неужели, сумму, равную стоимости квартиры? – Андрей должен мне так же, как и вам. Это мои деньги, понимаете? Я работала на трех работах, чтобы купить этому идиоту спиннинг или резиновую лодку. Брала заказы, шила и вязала по ночам, чтобы сделать ремонт. А вы заставляете меня отказаться от моих денег ради вас? Не глупость ли? Андрею принадлежит половина квартиры. Пусть он ее и продает, а с деньгами распоряжается на свое усмотрение. От своего я не оступлюсь! Краем глаза замечаю Шрама. Выглядит он ошарашенным. Не ожидал от меня такой смелости? Мужики привыкли держать лицо. Играть в уверенность и силу, бесстрастность и равнодушие. Но сейчас их маски на глазах рушатся… В труху превращаются, обнажая неприглядные чувства. Жадность, лень и трусость… – Дана, сегодня вам придется ночевать у меня дома, – со вздохом произносит Левицкий. Ерзает на месте, демонстрируя скуку. – Мой муж обратится в полицию. Меня будут искать. И первым подозреваемым будет Андрей, который с удовольствием выложит всю правду о вас. – Я уверен, что он промолчит, – цедит сквозь зубы Левицкий. – Но… ты права. Умная девочка. Не стоит Чеславу Лангу бежать в полицию. Игорь, позвони ему.