Глава 45

Чеслав. Кровяное давление достигает опасных отметок. Расхаживаю по комнате, как разъяренный лев и в сотый раз спрашиваю Элеонору Александровну: – Когда точно она вышла? Зачем понадобился этот чертов хлеб?! – Пап, не кричи, пожалуйста, – всхлипывает Ксюша. – Бабушка сказала, что мама ждет маленького и ей надо больше гулять. Интересно, когда вы собирались сообщить об этом мне? – Прости, Ксю. Мы сами только узнали. Господи, куда бежать? Я весь квартал обошел, я… – Одевайся, Чес. Идем снова искать. И звони в полицию или… – Я Петру позвоню. Уверен, если Дану похитили, это дело рук Андрюши или его подельников. Мороз крепчает, но я почти не чувствую холода… Бреду по темной, скользкой дорожке, испытывая колющую боль в груди… Сердце хрустит так же, как мерзлая земля под ногами. Я ведь только ее обрел… Влюбился в нее по капельке. Узнавал потихоньку и привязывался, сроднился с мыслью, что она моя – та самая. Сначала волосы, жесты, потом улыбка, запах… Я раскрывал ее, как дорогой и долгожданный подарок, а сейчас… Нет, ни черта я не потерял Дану! Этот слизняк ничего не посмеет ей сделать. – Чес, я не поспеваю за тобой, – жалобно произносит теща. – Извините меня, мама… Я просто весь на нервах. Давайте разделимся что ли? Мимо проходит дядька с большой, черной собакой на длинном поводке. За ним семенит бабулька с белым пуделем в руках. Ума не приложу, зачем они вывели животных так поздно? Ксюша с Лесси гуляет вечером, не позднее шести. – Извините, вы не видели невысокую женщину в белой шапке и голубой куртке? У нее черные, длинные волосы и… – голос предательски надламывается. – Видела, – оживляется старушка. – Я гуляла с Чапой, у нее понос, понимаете? Украла пирожное со стола, и вот результат. Пришлось еще раз выйти на прогулку. А ту женщину посадили в машину. Вернее, не так… Огромный мужчина что-то ей говорил, а потом распахнул дверь, и она села. Я запомнила, потому что никого на улице больше не было. Только она, а потом и эти подъехали. – Спасибо вам, – бросаю сухо. – Номеров вы, конечно, не запомнили? – Нет, к сожалению. Не Андрюша ее увез. Не Люба и не ее начальник… Тогда кто? – Петр, Дану похитили, – произношу в динамик, стоит ему ответить. – Блядь! Она звонила мне. Чес, я сейчас подъеду, ты пока вызывай полицию. Похитители с тобой не связывалась? – Нет. – Не дадим этому гаду выйти из воды чистеньким. Звони дежурному, пусть присылают группу. На мое счастье, сегодня дежурит Василий Петрович – мой давний пациент. Он приезжает тотчас после моего вызова. Принимает заявление, расспросив про подозреваемых. А через пять минут в квартиру без стука врывается Пётр. Вижу, что не остыл он еще к ней… Взволнованный, испуганный до чертиков, он готов броситься в бой сразу, если потребуется. Во мне вспыхивает что-то гадкое… Не хочу делить ее ни с кем. Я люблю ее – мою крошечную жену. Дюймовочку, подаренную судьбой… А Петька не виноват… Он не посмеет лезть в нашу семью, просто… Просто я не даю ему возможности забыть Дану. То одна проблема, то другая… Они сыплются на нас как из рога изобилия. – Василий Петрович, едем к Андрею Ермакову. Чеслав, проверяй входящие вызовы. Странно, что похитители молчат. Они должны позвонить и предъявить требования, если только… – его голос садится до хриплого шепота. – Они ничего с ней не сделали… Ничего… – мотаю головой я. – Они позвонят. Обязательно это сделают, иначе я их убью. – Не паникуй, Ланг. Резоннее получить выкуп. Дану похитили из-за долгов ее мужа. Думаю так… Едем к нему. Петрович смотрит на нас как на идиотов. Двое влюбленных мужиков мечутся по коридору, как клоуны. – Похоже, я здесь самый адекватный. Давайте, мужики, садитесь в мой «бобик», поедем пугать Андрюшу, – приглаживая густой ус, произносит он. – Может, вам налить по пятьдесят? – Не… – отвечаем синхронно. Я задыхаюсь от волнения и тлеющих в груди эмоций… Они скапливаются как черный, зловонный пепел и не дают дышать… Усилием воли прогоняю малодушие и сажусь в машину. Из окон квартиры струится тусклый свет. Василий Петрович слегка оттесняет нас и звонит в домофон. – Откройте, полиция! Молча поднимаемся в квартиру, морщась от запаха кошачьей мочи и плесени. Андрей не дожидается звонка – открывает первым. Помятый, заросший, слегка подшофе, он вызывает омерзение и жалость… Запах его квартиры – сигарет и прокисшего огуречного рассола, смешиваясь с «ароматами» подъезда, вызывает тошноту. – Господи, что творится… Ты сколько дней бухаешь? Где твоя бывшая жена? – гремит Петрович, вцепившись в его растянутую тельняшку. – Н-не… Я не знаю. А что с ней? – Дану похитили. Увезла черная машина. Джип, – гася в себе гнев, отвечаю я. – И если ты, придурок, не скажешь, где моя жена и что тебе от нее надо, то… – Ша! – останавливает нас Василий. – Потом подеретесь. Сейчас я буду собирать показания. И попробуй не сказать мне правду, Андрей. Посажу за похищение человека лет на пять. – Это… Я должен Левицкому, – скулит эта сволочь. – Но я не подговаривал его, клянусь. – Лжешь! – включается в нашу перепалку Пётр. – Почему этот Левицкий не похитил твою любовницу или мать? Бывшую-то зачем? – У матери он уже забрал все… Квартиру она продала, но я много проиграл. Одной ее продажей вопрос не решить. Мать в область переехала, у нее там домик есть. А Люба… Мы расстались, не живет она у меня больше. – Какая же ты сволочь, Андрей. Где живет этот Левицкий? Кто он? – спрашиваю я. – Владимир Иванович Левицкий? – уточняет Петрович, оживляя касанием пальцев смартфон. – Он самый. – Это бывший вор в законе, владелец сети подпольных казино и игровых заведений. Мы его посадить лет пять не можем, – утирает пот со лба Петрович.