Глава 17. Семейные узы, что туже удавки

Глава 17. Семейные узы, что туже удавки

Когда дым рассеялся, я снова стояла в родовом особняке. В гостиной до сих пор сохранялся покой, а за окнами по-прежнему царила вечная ночь гиблых земель.

Но в этот раз я была не одна. Дроу был рядом, но он почему-то замер.

Вампир медленно поворачивал голову, разглядывая угольно-алые стены, старинные картины, средневековые доспехи с заточенным оружием… Его золотые глаза удивленно расширились. Впервые за долгое время я видела в нём неподдельное, почти детское изумление.

– Ого… – протянул вампир, запрокинув голову к высокому потолку. – Ого! Никефорос, ты явно меня обманывала. Постоянно говорила, что это самый обычный семейный особняк. Но тут… Тут самый, что ни на есть Лувр в готическом декоре! Ну и с легкой щепоткой безумия…

– Я не обманывала. Лишь слегка преуменьшила, – сухо ответила парню, направляясь к буфету в углу комнаты. – Присаживайся. Не стой как истукан.

– Ох, не могу, – честно признался Дроу, делая шаг к одному из доспехов и легонько касаясь пальцем наконечника копья. – Это же... Железо буквально дышит магией. Сколько ему? Лет пятьсот? Тысячу?

– Почем мне знать? То отец, то дядя периодически притаскивали в дом подобный хлам из образовавшегося какого-нибудь нового междумирья, – открыла дверцу шкафа, где за рядами хрустальных бокалов и графинов пряталась одна единственная вещь, которой я не пользовалась годами. – Отец не просвещает нас по поводу интерьера. Просто делает, что хочет. В прочем… Как обычно. Считай, что это декорации к одному и тому же спектаклю, который идёт уже несколько столетий.

– Депрессивный спектакль, скажу я тебе… – заключил Дроу, переключая внимание на каминную полку, где стояли старинные часы с маятником в виде черепа. – Но даже так, должен признать, что он стильный. Чёрт возьми, очень стильный! У вашего рода безупречный вкус на мрачность. И теперь понятно откуда у тебя такая любовь к роскошным вещам. Всё же яблоко от яблони…

Я не ответила на замечание вампира, продолжая свою рутину. Пальцы нащупали чёрную высокую свечу, выполненную весьма грубо и небрежно. По бокам имелись оплавившиеся подтёки воска, которые напоминали кору старого дерева.

– А вот это… – Дроу оказался у меня за спиной, заглядывая через плечо. – Любовь моя, что это за артефакт? Такой длинный, толстый, чёрный… У Жнецов и подобные вещи есть?

– Дроу… – раздражённо вздохнула, бросая в сторону вампира недовольный взгляд. – Свеча вызова, – пояснила я, окончательно вынимая её из шкафа. – У каждого Жнеца есть такая. Чтобы созывать членов семьи в экстренных случаях. Телефоны, конечно, весьма современны и удобны, но этот вариант проверен далеко ни одним поколением Жнецов.

– Хм… разумно, – кивнул вампир. – А ещё, если честно, немного жутковато, но мне всё равно нравится.

Я коротко усмехнулась, после чего поставила свечу на стол. И только тогда услышала шаги на лестнице. Тяжёлые, быстрые, с отчётливым скрипом ступеней, которые Оскар, как ни старался, никогда не мог сделать идеально тихими.

– Ники? – голос Эйсона прозвучал взволнованно. – Ты вернулась? Я слышал хлопок магии, а также голоса и...

В гостиную спустился мой младший брат, который на ходу застёгивал воротник рубашки. Его длинные тёмные волосы были растрёпаны, словно он недавно спал и только что вставал с кровати. Зелёные глаза выражали усталость, а тени под ними становились всё глубже и основательнее. Вот она участь молодого опекуна. Эйсон взглянул на меня и уже хотел задать свой очередной вопрос, как замер.

Он заметил Дроу.

– Что?.. – выдохнул брат, останавливаясь, как вкопанный. Его взгляд заметался от меня к вампиру, от вампира ко мне. Я видела, как заработали шестерёнки в его голове. Медленно. С характерным скрежетом непонимания, неверия и возмущения. Он словно пытался убедиться в том, что Дроу ему лишь чудиться. – Ники… Это что… Это вампир?

– Приветствую! Рад знакомству, – Дроу изящно, с лёгким поклоном, коснулся груди. – Доктор Дроу. Как вы уже успели понять, я – представитель клана Голода. А вы, должно быть, тот самый знаменитый Эйсон, о котором Никефорос рассказывала с такой… теплотой?

– Теплотой?! – ахнул Эйс, не сводя с вампира подозрительного взгляда. – Очень странно! А ведь о тебе я никогда не слышал. Ни слова, – перевёл глаза на меня. – Ники, что представитель клана Голода забыл в доме Жнецов? Как он вообще попал сюда? Хотя нет… Это не тот вопрос… Ты в своём уме?!

– В свою защиту должен заметить, что меня пригласили, – Дроу ответил прежде, чем я успела открыть рот. В его голосе звучала гордость. Словно он говорил: «Я здесь по законному праву, а не в качестве залетной птицы ».

Эйсон аж поперхнулся воздухом от нахлынувшего возмущения.

– Пригласили?! – он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло то самое знакомое выражение, которое обычно предвещало грандиозный семейный скандал. – Ники, сестрёнка, с каких это пор ты общаешься с вампирами? А? И с каких это пор ты приглашаешь их в наш дом?! Ты хоть понимаешь, что скажет отец, если узнает об этом?

– С этих пор, – сухо ответила ему, а после добавила, не повышая голоса: – У нас война, Эйс. Не до выбора союзников по принципу «нравится – не нравится».

– Союзник?! Это не союзник, Ники! Это кровосос! Упырь!

– Ауч! – театрально воскликнул Дроу, прижав ладонь к груди. – А вот это сейчас было обидно. Вы ранили меня в самое сердце.

– Да плевать мне на твои!..

Эйсон не договорил.

С верхнего этажа раздался громкий детский плач. Такой тонкий, пронзительный и с надрывом… Плакать могла только Атанасия.

– Чёрт! – выругался Эйс, мгновенно переключая внимание. Его лицо исказилось тут же смесью раздражения и тревоги. – Только не снова… Ники! – брат ткнул в меня пальцем. – Мы ещё не закончили разговор. Всё это… – Эйс указал на Дроу. – Это ещё не всё. Я вернусь, и мы продолжим.

После чего братец исчез на лестнице, торопливо перепрыгивая через ступеньки.

В гостиной снова стало тихо. Только приглушённый детский плач сверху и шаги Эйсона, удаляющиеся по коридору второго этажа, нарушали эту тишину.

– Удивительное место… – тихо, на с иронией в голосе произнёс Дроу, провожая Эйсона взглядом. – Этот контраст невозможно передать словами. Его нужно прочувствовать. Мрак, готика, роскошь, вековая скорбь… И вдруг, – указал пальцем на потолок. – Детский плач. Словно два разных мира столкнулись и не знают, как им ужиться под одной крышей.

– Привыкай, – фыркнула я в ответ, подходя к столу и устанавливая свечу в центре. – В этой семье всё и всегда так. Грань между жизнью и смертью проходит не только через наши территории, но и через сами стены особняка.

– Да уж, – Дроу покачал головой, осматриваясь. – Но, знаешь, всё же я должен сказать… С чёрным цветом тут явно переборщили. Я понимаю траур, понимаю традиции, но… Чёрные стены, чёрная мебель, чёрные шторы… О! Даже ковёр чёрный. Это уже не стиль, это диагноз, дорогая.

– Именно! – я открыла ящик стола, доставая спички. – Поэтому я и ненавижу чёрный цвет. Его было и есть слишком много в моей жизни. Однако правила – есть правила. И переубедить отца просто нереально.

Спичка чиркнула, вспыхнула жёлтым огоньком, и я поднесла её к фитилю.

Свеча, стоящая в центре стола, мгновенно загорелась.

Но пламя было не обычного жёлтого или оранжевого оттенка. Нет. Оно было насыщенно зелёным. Таким же ярким, как естественный огонь отражающийся в наших глазах. Оно танцевало на фитиле, отбрасывая причудливые тени на стены, и в этих тенях на миг почудилось что-то живое. Что-то, что покорно ждало команды или приказа.

Я склонилась над пламенем и едва слышно прошептала:

– Динамис.

Одно слово.

Без заклинаний, без жестов, без ритуалов, без рун… Просто имя, вплетённое в зелёные языки пламени, которое мгновенно приступило к исполнению приказа.

Дроу молча стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал.

Секунда.

Десять.

Полминуты.

Я уже начала думать, что брат и в этот раз проигнорировал вызов. Такое ведь уже случалось. Время тянулось, пламя мерцало, и на какой-то короткий миг показалось, что в тишине особняка было слышно только моё дыхание.

А потом дверь распахнулась.

С грохотом и с такой срывающей силой, что даже картины на стенах синхронно качнулись, а одна из хрустальных рюмок на буфете подпрыгнула, опрокинулась и просто разбилась.

Именно под звон бьющегося хрусталя в гостиную ворвался Динамис.

В чёрной одежде, растрёпанный, с широко распахнутыми глазами, в которых всё ещё полыхал зелёный огонь от недавнего перемещения. В руках он уже сжимал свою косу, от которой исходила энергия Жнеца.

– Где?! – коротко спросил он, оглядывая комнату. – Где враг? Ники, что случилось? Почему вызов в такое время?

Он не заметил Дроу.

Не заметил спокойной позы вампира, который с интересом наблюдал за образовавшейся сценой. Дин видел только меня и, по всей видимости, был готов к бою.

Я медленно поднесла пальцы к фитилю, зажав его и потушив танцующее пламя. Зелёный свет исчез, оставив после себя только одинокую тонкую струйку дыма, которая уже на следующей секунде стремительно растворялась в воздухе.

– Врага здесь нет, брат, – спокойно произнесла я, глядя Динамису прямо в глаза. – Во всяком случае, с одним из них ты только что разминулся. Буквально… Хм… пару секунд назад.

Дин замер.

* * *

Коса в руке Дина задрожала и уже в следующее мгновение исчезла, растворившись в чёрно-зелёном тумане. Он переводил дыхание, щурился, пытаясь понять, о чём я говорю, но, по всей видимости, до него так и не смысл моих слов.

– Что?.. – вздохнул Дин, устало потирая переносицу. – Ники, что за бред ты несёшь? Почему ты в особняке, а не на рабочем патрулировании? Если это очередная твоя шутка…

– А ты не замечаешь ничего странного? – перебила его, после чего кивнула в сторону.

Динамис проследил за моим взглядом, и только теперь увидел Дроу.

Вампир сидел в кресле у камина, изящно закинув ногу на ногу. В его руке дымилась чашка чая, которую принёс Оскар. Скелет, должно быть, подсуетился в самый подходящий момент. Дроу сделал маленький глоток и с удовольствием причмокнул.

– Отменный чай, – заметил он. – Должен согласиться, что ваш дворецкий настоящий мастер своего дела.

– ВАМПИР?! – голос Дина сорвался на рык. Он резко повернулся ко мне, и в его глазах загорелось уже не недоумение, а ярость. — Никефорос, я требую объяснений! Дай мне хотя бы одну причину, чтобы не вышвырнуть его отсюда.

– Нужна причина? – усмехнулся Дроу. – Как насчёт того, что я помогаю вашей семье?

– Заткнись, кровосос! – рявкнул Дин, делая шаг к вампиру, но я встала между ними.

– Дин! – мой голос прозвучал резко, как удар хлыста. – Дроу не причём. Он со мной. И в самом деле здесь, чтобы помочь.

– Помочь?! – старший брат скривился, словно я сказала самую чудовищную глупость. – Ники, ты хоть сама себя слышишь? Жалкий вампир помогает Жнецам?

– Слышу, – холодно ответила я. – А теперь и ты меня послушай.

Неосознанно сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и старшим братом. Наши взгляды пересеклись, и я отчётливо почувствовала, как в груди начало что-то зарождаться. Что-то неконтролируемое и переполненное обидой. Но я всячески старалась это игнорировать, чтобы сохранить спокойствие в голосе.

– У меня к тебе есть несколько вопросов, Динамис. Надеюсь, что ты в этот раз не станешь от меня отмахиваться и ответишь на каждый.

– Каких ещё вопросов? – нахмурил он брови, всё ещё прибывая в раздражении.

– Например, таких, – я не повышала голос и говорила тихо. Почти шёпотом. Но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. – С каких это пор ты встречаешься с одной из клана Войны?

Дин замер и побледнел.

Кровь отхлынула от его лица, губы дёрнулись, а горло нервно сглатывало пустоту. В глазах Дина мелькнул шок, который он не смог вовремя скрыть.

Он не ожидал.

Но было уже поздно.

– Я… — начал он, сделав один небольшой шаг назад. – Я не понимаю, о чём ты.

– Ох! Перестань! – оборвала его, чувствуя, как собственные эмоции трещат по швам. – Я собственными глазами видела, как ты обнимался и миловался с Офелией. В баре «Пять углов». Или ты сейчас хочешь убедить меня, что мне померещилось и у меня галлюцинации? Также не делай вид, что это не ты там был.

Дин поджал губы, словно осознавая, что загнан в тупик. На несколько долгих, тяжёлых секунд в гостиной наступила тишина. Даже часы на камине, кажется, перестали тикать. Мы смотрели друг другу в глаза, словно вели немой поединок. И в итоге он не выдержал и вздохнул.

– Ладно… – провёл ладонью по своему затылку. – Да, это правда. У нас с Офелией отношения. Молодец. Ты нас застукала. Но причём здесь моя личная жизнь? Нет, Ники, ты серьёзно использовала экстренную свечу, ради моих отношений? Это странно даже для тебя, так ещё…

– Дин, – перебила его. – Ты, что, не понял? Это именно клан Войны причастен к нападению на нашу семью. Именно они стоят за некромантами. И именно они достали из загробного мира Некрономикон. И при этом ты… улыбаешься и обнимаешься с одной из них.

– Что?.. Нет… Подожди… – каждое моё слово било Динамиса сильнее кулака. Он даже слегка пошатнулся и мотнул головой, словно сбрасывал наваждение. – Что это за ересь? Ники, ты… Ты в своём уме? Подозревать клан Войны? Подозревать Офелию? О чём ты вообще, Ники?! Она не имеет никакого отношения к...

– Не имеет?! – я усмехнулась, однако усмешка вышла горькой и почти злой. – Говори, что хочешь, Динамис. Но это факт. Клан Войны пытается убить нашу младшую сестру. Клан Войны натравил на меня мертвецов и каких-то наёмников. Я без понятия, как именно они это сделали и в чём заключается их цель, но это и не важно. А теперь ты говоришь, что твоя девушка «не имеет отношения»? Серьёзно?

– Что за чушь?! – повысил голос Дин. – Я знаю их. Я знаю Офелию. И Офелия просто не способна на такое! Слышишь? Да, просто… Просто подумай, Ники! Ну, зачем это им? Какой в этом смысл? Какая для них выгода? Клан Войны всегда восхваляли героев и воинов! Какой смысл им заниматься истреблением человечества? Они не…

– У меня есть доказательства! – перебила его, после чего вытащила ромбический кулон из кармана.

Маленький предмет из человеческой кости, с гравировкой меча, объятого алым пламенем. Герб клана Войны. Я положила его на стол между нами. При касании о столешницу, предмет звонко стукнул, чей звук эхом разлетелся по помещению.

Дин недоверчиво перевёл взгляд на кулон, долго и молча изучая его взглядом. Словно подсознательно надеялся, что он как-нибудь исчезнет. По волшебству.

Однако кулон всё также оставался на столе.

– Это… – начал он, но я договорила за него:

– Это именно то, что обронил один из представителей клана Войны. Именно в тот день, когда они получали Некрономикон в свои руки. От мертвеца. И знаешь, что? Ведь я нашла этого мертвеца, Дин. Первого. Того, кто смог сохранить разум. Он поведал мне всё, что помнил. И даже больше… – кивнула на кулон.

– Ты… – Дин перевёл взгляд с кулона на меня. – Ты снова ослушалась отца? Он же ясно сказал, чтобы мы не лезли в это расследование. Никакой самодеятельности, Ники! А ты…

– Какого чёрта, Динамис?! – рявкнула я, и Дин отшатнулся. – Ты смеешь читать мне нотации про отца и его приказы, когда прямо перед твоими глазами неоспоримые доказательства?! Неужели желание угодить нашему отцу у тебя настолько сильно укоренились в разуме, что ты больше ничего не видишь? Или ты таким образом просто меняешь тему? Посмотри правде в глаза, Дин! Хотя бы раз в жизни! Я понимаю, ты влюблён. Мы все любили когда-то, Дин. Но это не повод закрывать глаза, когда твоей семье угрожает опасность.

Повисла тишина.

Дин снова посмотрел на кулон, на котором так отчётливо виден герб. Его губы дрожали, а дыхание стало тяжёлым, словно внутри парня велась нешуточная борьба.

– Этого… – наконец выдохнул он. – Этого недостаточно. Всё, что ты перечислила – только предположения. Прямых доказательств у тебя нет. Кулон могли и подкинуть. Специально, чтобы мы начали подозревать клан Войны и устроили междоусобную вражду. Такое бывало и раньше.

– Дин… – протянула я, чувствуя, как в груди накатывает отчаяние.

– Я заберу его, – он приблизился к столу и резко схватил кулон. – И передам отцу. Пусть разбирается с этим. А ты… – он посмотрел на меня с тяжёлой усталостью, от которой моё сердце сжалось. – Тебе следует остановиться, Ники. Иначе это может плохо кончиться. Понимаешь?

– Да, чтоб тебя, Дин! – я сделала шаг к нему. Гнев буквально закипал по венам, горячей волной поднимался к горлу. – Ты хотя бы раз можешь что-то решить самостоятельно и без одобрения отца? Ему всегда было плевать на нас! Так было в прошлом, так есть сейчас, так с чего ты решил, что что-то изменится в будущем? Неужели тебе так нравится быть ему не сыном, а послушной марионеткой?

– Никефорос, ты…

Я не выдержала и уже занесла руку, чтобы схватить его за воротник. Хотелось хотя бы раз вытрясти из него всю дурь и заставить проявить хотя бы каплю самостоятельности. Особенно сейчас.

Но не успела.

Потому что неожиданно прохладные пальцы мягко, но крепко коснулись моей талии, обвиваясь вокруг и останавливая на месте.

– Любовь моя, – тихий и спокойный голос Дроу зазвучал над моим ухом. – Оно того не стоит…

Я замерла, чувствуя, как злость и в самом деле потихоньку испаряется, оставляя только тупую обиду.

Но Дин тоже замер.

Его взгляд скользнул с моего лица на руку вампира, которая лежала на моей талии. На то, как Дроу стоял рядом, достаточно близко, что почти вплотную. На выражение его золотых глаз, которые отражали лишь спокойную и собственническую уверенность.

– «Любовь моя»? – переспросил Дин, повторяя слова Дроу. И в его голосе прозвучала такая смесь удивления, злости и презрения, что я непроизвольно сжала кулаки. – Никефорос… Ты что… и правда… с ним?

Он усмехнулся. Криво, высокомерно, той особенной усмешкой, которой я от него никогда не видела. Словно он бросил мне вызов, но ещё до того, как я успела принять его, победа была за ним. И это было так странно…

Всего одна фраза, и вот вся ситуация перевернулась вверх дном у которой нет начала и конца.

– Стандарты упали, сестрёнка. Раньше у тебя был более… изысканный вкус. Ангел – это хотя бы благородно. А теперь, что? Вампир?

Это было больно, но оправдываться не имело смысла. Он бы всё равно не поверил бы, или не услышал бы, а может и услышал, но всё равно воспринял бы так, как удобно именно ему.

Так, зачем стараться?

– Вампир, – ответила Дину, отойдя от Дроу. – Однако, я хотя бы не выбираю тех, кто потенциально хочет убить мою семью.

Дин побледнел ещё сильнее, чем прежде.

Он открыл рот, чтобы ответить. Я видела, как слова застыли у него на языке, злые, острые, обжигающие, а может чего ещё хуже. И всё же он не успел их произнести.

Потому что в дверях за спиной Динамиса послышался тихий, почти неслышный вздох.

Мы обернулись и увидели, что там стоял Эйсон.

Он привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, а зелёные глаза слишком серьёзными для того, кто вечно прикидывается беззаботным плейбоем.

Сколько он стоял там? Как много слышал?

Эйс молча смотрел на нас троих, но не влезал и не перебивал. Однако по тому, как хмурились его брови и как напряжённо держались плечи, стало ясно, что слышал он достаточно.

Дин выдохнул, после чего провёл рукой по волосам, что говорило о его усталости. Прямо на моих глаза, он сунул кулон к себе в карман.

– Я отправлюсь к отцу, – глухо произнёс он, больше не смотря ни на меня, ни на Эйсона. – Передам ему… это. Он сам решит, что будет лучше для дела. А ты, Никефорос… – Дин наконец-то посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то, чего я не могла прочитать. — Больше не лезь. У тебя нет доказательств, чтобы предъявлять претензии целому клану. Даже если не брать в расчёт мои отношения с Офелией… То, к чему ты призываешь, не просто мимолётный конфликт. Вражда кланов намного серьёзнее и намного опаснее, с катастрофическими последствиями. Поняла?

– Дин…

– Я спросил – поняла?

Я промолчала, а он не дождался ответа.

Чёрно-зелёный дым окутал его фигуру и через секунду Дин исчез, оставив после себя лишь пустоту и послевкусие неразрешённого конфликта.

* * *

Эйсон отлепился от косяка, медленно подойдя ко мне. Парень нервно потёр затылок.

– Ники… – начал он, и в его голосе больше не было ни привычной дерзости, ни злости. Только растерянность. – Что происходит? Неужели и правда… за всем этим стоит клан Войны?

– Я уверена в этом, – ответила я, чувствуя, как усталость свинцовым грузом наваливается на плечи. – Но моим словам всё равно никто не поверит. Нужны доказательства. Настоящие. Не кулон, который можно назвать подкинутым. Вот же проклятье!..

– В таким случае, может быть нам и в самом деле лучше не лезть в это дело? – Эйс смотрел на меня с надеждой. – Оставим это на отца или дядю… Да на кого угодно! Пусть разбираются без нас.

Я не успела ответить.

Потому что сверху, с верхнего этажа, снова раздался тонкий и отчаянный детский плач.

Атанасия.

– Только не снова, – простонал Эйс, закрывая лицо ладонями. – Она уже третий раз за ночь просыпается. Я не понимаю, что с ней. Кормлю – не хочет. Укачиваю – не засыпает. Плачет и всё.

– Как Сия? – спросила я, чувствуя, как внутри шевелится тревога.

– Плохо, – признался Эйс. – Очень плохо. Она почти не спит, постоянно кричит… Я не знаю, что делать. Дин сказал, что это пройдёт, но…

– Простите, что вмешиваюсь, – неожиданно произнёс Дроу, делая шаг вперёд. – Но, возможно, это просто детские колики. Младенцы часто страдают от болей в животе. Они не могут сказать, что именно их беспокоит, поэтому плачут.

Эйсон уставился на вампира так, словно тот заговорил на языке, которого не существовало.

– Что? – протянул Эйс, с подозрением смотря на парня. – Тебе-то откуда знать?

– Ох, считай, что тебе невероятно повезло, – усмехнулся Дроу. – У вас в гостях опытный доктор. А в прошлом я к тому же являлся знаменитым специализированным педиатром. Да что там! Ещё при жизни я лечил младенцев. И, смею заметить, довольно успешно.

– Ты… врач? – Эйс перевёл взгляд на меня – словно спрашивал: «Ты серьёзно?». – То есть, когда ты сказал, что ты «Доктор Дроу», то…

– Лучший из лучших в своём времени, – самодовольно ответил вампир.

Плач сверху становился громче. Пронзительнее. Я чувствовала, как Атанасия выплёскивает в этот крик весь свой страх, боль и беспомощность.

Эйсон колебался ещё несколько секунд, но потом не выдержал.

– Ладно, – наконец выдохнул он. – Идём. Но если ты сделаешь что-то не то, клянусь…

– Клясться будете потом, – перебил Дроу, направляясь к лестнице. – Сначала покажите ребёнка.

Мы поднялись на второй этаж.

В детской было полутемно. Зелёный свет с кладбища пробивался сквозь щели в шторах, отбрасывая на пол причудливые узоры.

Девочка лежала в корзине, задыхаясь от крика. Её крошечное личико покраснело, кулачки были сжаты, ножки поджаты к животу. Она выглядела такой маленькой, такой беззащитной и такой несчастной.

– О, бедняжка, – тихо произнёс Дроу, подходя к колыбели. – Посмотри на неё. Типичные колики. Позволите?

Эйсон недоверчиво кивнул.

Вампир аккуратно, с той особенной нежностью, которую я замечала в нём только во время работы, взял Атанасию на руки. Девочка закричала громче от неожиданности и страха перед незнакомцем, но Дроу не обратил на это внимания.

Он начал массировать её живот. Мягко, круговыми движениями, без нажима. Потом размял ножки, прижимая их к животу и отпуская. Потом снова погладил, успокаивая.

И… О чудо! Крик начал стихать.

Не сразу. Не мгновенно. Но с каждым его движением Атанасия затихала всё больше. Сначала перестала задыхаться. Потом расслабила кулачки. Потом закрыла глаза.

Дроу взял девочку вертикально, прижал к своей груди, слегка покачивая и через минуту Атанасия… заснула.

Эйсон стоял, открыв рот.

– Как... – прошептал он. – Как ты это сделал?

– Ловкость рук и никакой магии, – Дроу усмехнулся, осторожно укладывая малышку обратно в корзину и поправляя одеяло. – Ну и немного опыта. Ваша сестра будет в порядке. Если колики повторятся, просто нужно повторить массаж. Ах, и всегда носите её вертикально после кормления. Хотя бы минут десять. Это поможет.

– Я… – Эйс смотрел на вампира так, словно видел его впервые. – Спасибо.

– Не стоит, – Дроу отступил от колыбели, и его золотые глаза потеплели. – В конце концов, я доктор, а доктор не может смотреть, как страдает ребёнок, даже если этот ребёнок – Жнец.

Я молчала.

Смотрела на спящую Атанасию, на её безмятежное личико, на грудь, мерно вздымающуюся во сне. И чувствовала, как что-то тяжёлое вновь ложится мне на плечи. Отец, Динамис и даже Эйсон говорят о том, чтобы оставить всё, как есть и не лезть. Просто сидеть и ждать.

Ждать…

Вот только, чего?

Момента, когда на нас снова нападут? Да как это возможно? Я просто не могла себе этого позволить. Не могу сидеть и ждать, когда враг в очередной раз вздумает напасть на нас.

Им нужны доказательства? Что же… Значит, я добуду для них эти чёртовы доказательства.

– Ники, – тихо позвал Эйсон, вырывая меня из моих мыслей.

Подняла взгляд на парня.

– Ты ведь останешься, верно? – спросил он, и в голосе брата прозвучала тревога.

Я посмотрела на Дроу, на Эйсона, а также на спящую Атанасию.

– Нет.

– Что? – растерялся Эйс. – Что ты задумала?

– Я буду добывать неопровержимые доказательства, – медленно произнесла. – И достану их у первоисточника.

Эйсон нахмурился.

– О чём ты? У какого первоисточника?

– Всё просто, – повернулась к нему спиной и направилась к лестнице, ведущей не первый этаж. – Я отправлюсь в мир Мёртвых. Встречусь Проводником, который переводит души в загробный мир. Если кто и знает, откуда взялся Некрономикон и кто его пронёс через границу, то это точно он.

– Ники, это безумие! – воскликнул Эйс, следуя за мной. – Мир Мёртвых – не место для живых! Даже для Жнецов! Есть же правила и табу!

– Я не прошу разрешения, – отрезала я. – Я ставлю тебя перед фактом.

И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу из особняка.

– Ники! – кричал Эйс. – Ты не можешь пойти туда одна! Ники!!!

Но я его уже не слушала.

Впереди была дорога.

Дорога в царство тех, кто никогда не возвращается.

Во всяком случае, именно так и было до недавнего времени…