Эпилог

Белоснежная камера, в которой отныне обитал Жнец Орфео, сияла стерильной чистотой.

Ни пылинки, ни пятнышка, ни намёка на то, что здесь вообще кто-то обитает. Стены состояли из гладкого и полированного светлого камня, а пол был весь из белого мрамора с едва заметной голубоватой прожилкой. Металлическая койка, на которой лежал Орфео, была привинченная к полу и имела всего лишь один тонкий матрас и подушку. Всё равно, всё чисто, всё стерильно, всё идеально ровно…

Лаборатория, а не камера.

И всё же Орфео лежал на спине, уставившись в потолок. Лишённый сил, лишённый магии, лишённый даже той искры, которая делала его Жнецом. Он чувствовал пустоту там, где раньше текла энергия. И это было хуже любой пытки.

Он не знал, сколько уже прошло времени. Дни сливались в серую бесконечность. Ангелы приходили редко. Лишь изредка проверяли, кормили, а после уходили. Ни слова, ни взгляда, ни намёка на то, что его судьба вообще кого-то волнует. Иногда он слышал шаги в коридоре. Другие заключённые? Или стражи? Он не знал. Да и ему было всё равно.

Например, сейчас. Снова кто-то приближался к его камере.

Но сегодня шаги были иными. Более медленными, при этому уверенными и без обычной торопливости тюремщиков.

Орфео приподнялся на локтях, когда тень упала на решётку его камеры.

За прутьями, выкованными из стали, стоял он. Высокий, с короткими тёмными волосами, в повседневной одежде из человеческого мира. Голубые глаза, которые когда-то сияли светом, сейчас казались тусклыми, словно на них навели линзу, поглощающую сияние.

Но он его узнал.

– Райан, – голос Орфео прозвучал сухо и без удивления. – По какому случаю ангел навещает узника? Или у руководства изменились планы?

Райан не ответил сразу. Медленно провёл пальцами по холодным прутьям, словно проверяя их на прочность. И только потом поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Орфео.

– Сверху не знают, что я здесь, – тихо отметил он.

Орфео удивленно приподнял бровь. Это движение, едва заметное, было единственным проявлением эмоции на его аскетичном лице.

– Не знают? Значит, ты здесь по своей воле, – понял Жнец, а после продолжил: – Что же ты хочешь спросить, ангел? Время у нас есть. Куда мне спешить?

Райан не отводил взгляда.

– Недавно я узнал кое-что, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь, которой не место в устах существа, рождённого дарить свет. – Ты пытался убить Никефорос. А также… ты убил Эйсона.

– Убил?! – Орфео жёстко усмехнулся, но без тени веселья. – Если бы мне не помешали, я бы его и правда убил. Но, как видишь, парень жив, что лишь удручает моё положение, – он покачал головой. – Почему никто не может понять простую истину? Ведь всё предельно просто. Такова цена. Та цена, которую я был готов заплатить за лучшую жизнь. За ту жизнь, которую я хотел создать для всех.

– Для всех? – Райан сжал прутья. – Ты убивал детей, Орфео. Новорождённых Жнецов.

– Не убивал. Они просто не родились, – холодно поправил Орфео. – Это большая разница. Корзинки с младенцами, которые не успели стать Жнецами, не живые. Это лишь потенциальная возможность, а не сама жизнь. Я их не убивал, я просто… не дал им родиться. Понимаешь? Разница огромна.

– Именно так ты себя утешаешь, находясь здесь?

Орфео замолчал.

На несколько секунд в камере воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием, но потом он тихо произнёс:

– Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает. Я устал, Райан. Устал жить в одиночестве. Веками. Ты знаешь, каково это? Любить своих детей, но не иметь права прикоснуться к ним, потому что одно твоё прикосновение может их убить? Смотреть, как они растут, но не иметь возможности обнять? Знать, что любой из них в любой момент может погибнуть, а ты не в силах это предотвратить? – Он провёл ладонью по лицу, и в этом жесте впервые проступила не глава клана, а просто старик. – Я хотел оборвать эти страдания. Один раз. Для всех. Раз человечество придумало некромантию, почему бы не воспользоваться этим? Жнецы ведь тоже созданы человечеством. Их страхи, их надежды, их отчаяние. Если бы всё получилось… каждый в этом мире мог бы быть кем угодно. Любить кого угодно. Никаких правил, никаких запретов, никакой боли от невозможности прикоснуться к собственному ребёнку.

Райан слушал. Не перебивал. Только его пальцы на прутьях побелели.

– Возможно, ты прав, – наконец-то произнёс ангел. – Но ты ошибаешься и не избавил бы всех от страданий. Возможно, наоборот, ты бы создал новые. Ещё более изощрённые. И ещё более жестокие. Ты не знаешь, что было бы на самом деле. Никто не знает.

– Я знаю! – отрезал Орфео. – У меня было всё просчитано. Всё было под контролем! Каждый шаг, каждый ритуал, каждая смерть. Если бы мне не помешали… – он посмотрел на Райана с неожиданной злостью. – Если бы эта ваша семейка не лезла не в своё дело, всё бы получилось. И вы бы ещё благодарили меня за предоставленную возможность.

Райан долго молчал, обдумывая слова Орфео. Так долго, что сам Жнец уже решил, что разговор окончен, но неожиданно ангел тихо произнёс:

– Если быть честным… мне всё равно на то, что ты задумал. В каком-то смысле я даже понимаю тебя. Я тоже хотел бы изменить правила. Хотел бы, чтобы мне не пришлось выбирать между долгом и любовью. Я бы тоже многое хотел, – на какое-то время Райан замолчал, а после продолжил: – Но ты всё равно совершил ошибку, Орфео. Ты убил Эйсона.

– Я же сказал – он жив.

– Нет. Ты убил его, – повторил Райан. – Ударом в грудь. Клинком из Косы Смерти. Он умер. Его сердце остановилось. Его душа отправилась к Древу. И только чудовищная жертва его отца Зена вернула его обратно. Ты это сделал и не можешь отрицать, что именно ты причина его смерти.

Орфео скрестил руки на груди.

– Допустим. Всё равно он всего лишь молодой Жнец, не имеющий особой ценности. Один из многих. И что с того?

Райан улыбнулся.

Это была не та мягкая и ангельская улыбка, предназначенная для утешения, которую Орфео видел раньше. Нет. Эта улыбка была холодной, как лезвие, и в ней не было ни капли света. Он словно ждал подобного ответа от Орфео и как только получил его, смог убедиться в правильности своего личного выбора.

– Знаешь, – вздохнул Райан. – Именно я вырастил его. Того самого «молодого Жнеца без особой ценности». Я был рядом, когда он делал первые шаги. Я учил его говорить. Я держал его за руку, когда он боялся темноты. Я менял ему пелёнки, кормил с ложки, читал сказки на ночь… – Райан поджал губы. – Я заменил ему и отца, и друга, и наставника… И даже сейчас, спустя столько лет, я считаю его своим сыном. Пусть никогда не говорил этого вслух.

Орфео нахмурился.

Впервые за время разговора в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

– И что с того? Ты пришёл читать мне нотации?

– Нет, – Райан покачал головой. – Я пришёл сказать, что ты ответишь за свои поступки. Сполна.

– Отвечу? – Орфео усмехнулся, обводя рукой камеру. – Я и так в вашей тюрьме. Лишён всего. Чего ещё ты хочешь? Чтобы меня пытали? Забудь. Ангелы не опускаются до такой жестокости.

– Ангелы – нет, – тихо согласился Райан, после чего его рука скользнула во внутренний нагрудный карман.

Орфео напрягся, но не успел ничего сказать перед тем, как Райан извлёк нож. При этом Орфео сразу же понял, что это за предмет. Чёрный ритуальный клинок, с лезвием, на котором пульсировали магические древние руны.

Тот самый, что хранил частицу Косы Смерти.

Тот самый, что способен убить Жнеца.

Орфео вскочил с койки так резко, что матрас жалобно скрипнул. Он медленно попятился назад, прижимаясь спиной к холодному белоснежной стене.

– Откуда он у тебя? – голос сорвался на напряжённый хрип. – Кто тебе его дал? Ты не имеешь права! Ты же ангел! Убийство Жнеца навлечёт на тебя проклятие! Ты не сможешь избежать последствий! Ты ведь знаешь это!

Райан не ответил.

Он медленно, почти лениво, разглядывал оружие в своих руках, словно получил его совсем недавно и ещё не успел в полной мере налюбоваться. В следующий мир он поднял свой взгляд на Жнеца и за его спиной что-то дрогнуло. Воздух замерцал, наполняясь тьмой, после чего из этой тьмы расправились огромные чёрные крылья.

Цвет самой Смерти.

Перья лоснились, переливаясь в стерильном свете камеры, и от них веяло холодом, который не имел ничего общего с ангельским теплом.

Орфео смотрел на эти крылья, и его лицо медленно бледнело от жуткого осознания.

– Падший… – выдохнул он. – Ты отрёкся от своей сути и стал Падшим. Ты… ты хоть понимаешь, что наделал? Понимаешь, что сотворил? Ты стал Жнецом! Ангел, что отрёкся от своей сути!

Райан не подтвердил и не опроверг слова Орфео. Он просто стоял с ножом в руке, и чёрные крылья за его спиной почти касались стен камеры.

– Подожди… – Орфео поднял дрожащие руки. – Это… Это безумие. Если ты убьёшь меня, баланс сместится. Ты ведь помнишь, что сказали другие ангелы? Это не пустые слова. Если не будет Жнеца… Тем более, я не какой-то слабак, я глава! Ты же не думаешь, что сможешь стать мной? Ты не сможешь занять моё место! Ты ангел, а не!..

– Уже занял, – перебил Райан, тихо и без лишних эмоций.

Орфео попытался что-то сказать. Пытался взывать к разуму, к правилам, к здравому смыслу, хоть к чему-то. Но Райан не слушал. Он сделал шаг вперёд, и решётка, запертая на ангельскую сталь, почему-то не стала преградой. Он просто прошёл сквозь неё, словно она была соткана из тумана.

Чёрные крылья сложились за спиной, пропуская его в камеру.

– Нет… Подожди!.. – прошептал Орфео. – Не совершай глупость. Ты сам признал, что я могу быть полезен.

– Ты посмел тронуть моего сына, – тихо сказал Райан.

– Подожди!

Но Райан не стал больше слушать и взмахнул рукой.

Нож вошёл точно в грудь, между рёбер, прямо в сердце. Орфео не закричал. Не успел. Только выдохнул с неким удивлением и обидой, после чего рухнул на белоснежный пол, заливая его чёрной, густой кровью Жнеца.

Он не шевелился. Глаза были открыты, но в них более не осталось жизни. Райан стоял над телом, сохраняя ледяное спокойствие.

В камере стало тихо, но ненадолго. Ведь через секунду воздух дрогнул и в камере появился чёрный портал, размером с человеческий рост, откуда появился Харон.

Проводник душ, стоял посреди камеры в образе безликой фигуры в чёрном балахоне, от которой веяло могильным холодом и вечностью. Он не спрашивал, что произошло, не осуждал и не удивлялся.

Просто подошёл к телу Орфео, наклонился и подхватил его под плечи, приподнимая, словно куклу.

Однако в какой-то миг Райна и проводника взгляды встретились. Оба сохраняли тишину. Это был немой договор, понимание, которое не требует дополнительных звуков. Всё было ясно и так. Крепче сжимая тело Орфео, Харон шагнул в портал, полностью исчезая в густой темноте.

Райан какое-то время остался один в камере, смотря на полу небольшую лужу чёрной крови, что осталась после Орфео. После чего его крылья колыхнулись, а из-под ног стал клубами подниматься тёмно-зелёный дым, что целиком окутывал тело Райана.

Ещё мгновение и он просто исчез.

Только пятно на полу напоминало о том, что здесь произошло, но к тому времени, когда придут стражи, оно уже полностью высохнет.

И никто не узнает, кто здесь был и что именно произошло.

Или почти никто.