14 Чёрный волк

Тот, кто сталкивается со сверхъестественным, испытывает двоякое чувство. С одной стороны, очень страшно и хочется всем рассказать о том, что видела собственными глазами. С другой, испытываешь внутренний восторг. Но одно дело смотреть про оборотней по телевизору, где враки превышают допустимую норму, другое, столкнуться с таким в реальной жизни. Жутко до одури.

Я через интернет вызвала такси. К соседнему дому. Обещали через десять минут приехать. За десять минут, я быстро оделась в тёплые вещи. Достала свои старые дутики и куртку. Дрожащими руками скидала самое необходимое в сумку.

Дверь была закрыта, но Крис её выбьет, если понадобиться. И выйти через лестницу… ни ногой в этот дом!

Я открыла окно и, скрутив вместе простынь, покрывало и пододеяльник, прикрепила самодельную верёвку к ножке кровати. Открыла окно. Аккуратно стала выбираться. Со второго этажа вниз сползать было недалеко.

Пока сбегала, старалась ни о чём не думать. Спрыгнув в сугроб, выскочила на чищеную дорожку. Быстро перебирая скользкой подошвой по тонкому льду, я добралась до калитки. Набрав код, открыла её и, с сумкой на плече вдоль забора, кинулась к соседнему дому.

Такси, как и обещали, приехало вовремя. Я быстро залезла на заднее сидение, и спустилась по спинке вниз, чтобы меня никто не увидел. Наивная, у них везде камеры, но я успею сбежать из города. Это уже вопрос жизни и смерти.

— На вокзал, — попросила я водителя.

Он включил лёгкую музыку и пытался выловить меня взглядом в зеркало заднего вида, но я забилась в угол и молчала.

Я спала с животным. Я трахалась, отдавала себя зверю. В памяти всплывали отрывки моего знакомства с этими существами. Егор сказал: «С нами бы человека не закрыли». Значит, дети приняли меня за свою. Зверьки. Они выносливые, агрессивные и живут среди полноценных людей. Живут кланом, точнее стаей. Потому что волки. И так легко стало объяснить двуличность Кристофора.

Оборотни.

У меня дрожали руки. На экране старого телефона появился номер Криса. Я отключила телефон совсем. Нет, я не вернусь. Конечно, о таком я рассказать никому не смогу. Мне никто не поверит.

А ещё они опасны.

А вдруг они едят людей? Вот так вот, заманивают девушек, говорят что любят, что женятся, а потом на Новый год, заместо свадьбы, жертва попадает на стол.

Мне стало плохо, и я заныла.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил водитель.

— Да, мне надо побыстрей.

— Пробок уже нет, доедем в миг, — подбодрил он меня своей улыбкой.

Человек? Они же не отличаются от обычных людей. Скольких они съели, скольких убили? Они не только сильные, они, как организованная преступная группировка, никого не боятся. Но я очень надеялась, что у меня получится от оборотней сбежать.

Как же страшно! Чувствовать себя жертвой, за которой охотиться хищник. Сломя голову, я летела от железнодорожной площади к кассам. Там совсем не было людей. Работало только одно окно. Я подбежала к нему, задыхаясь, не сразу смогла сказать, что хочу.

Девушка смотрела на меня и терпеливо ждала.

— До Москвы, когда поезд?

— Ближайший в семь утра, проходящий.

— О, нет. А самый ближайший когда?

— Через два часа.

— Давайте, — я достала свой паспорт и сунула кассирше.

— До какой станции?

— Километров на пятьсот, — ответила я.

Девушка удивлённо повела бровями, но ничего не ответила. Выписывала мне билет, задавая наводящие вопросы.

Оставалось надеяться, что Крис не узнает, куда я сбежала. Я ходила по пустынным залам ожидания. Было очень мало людей. Прогуливался полицейский с дубинкой, часто зависая в своём телефоне.

Я внимательно изучила свой билет. Оставалось совсем немного до прибытия поезда. Решила сходить в туалет.

В общественной уборной было чисто и тихо. Я долго умывалась холодной водой, долго сушила руки под обдувом. Вышла, оглядываясь по сторонам и даже не заметила, как наткнулась на мужчину.

Вросла в пол, с ужасом глядя на Кристофора. Он был зол и недоволен. Куртка накинута прямо на футболку, но он, в отличие от меня, не мёрз. Мы стояли глядя друг другу в глаза и молчали. Как он нашёл меня, осталось тайной. От страха затряслись колени.

— Я видела, кто вы. Ты меня съешь? — спросила я, обняв свою сумку.

Он уставился на меня, открыв рот. Потом закатил глаза и голову закинул.

— Чёрт, — выдохнул Крис и расхохотался в полный голос.

— Не съешь? — пискнула я.

— Нет, конечно, — он с трудом успокоился, усмехаясь, мотал головой. — Мы не людоеды. Мы сами, как люди. Просто имеем некоторые способности.

— Крис, я не смогу…не смогу после этого быть с тобой.

— Слишком поздно, Мышка. Мы обделены природой правом выбора. Пару свою находим по запаху. А твой запах, — он принюхался ко мне, лукаво поиграл бровями. — Ты обалденно пахнешь. Коля тронулся умом от такого аромата.

— Кто такой Коля? — нахмурилась я.

— Один из моих бойцов, голубоглазый такой, друг Флора. Жрать перестал, когда ты в доме появилась. Но у нас, как у волков в этом плане. Кто сильнее, тот и забирает себе сладкую девочку, — он это сказал, так плотоядно, что я вздрогнула. — А потом девочку надо пометить. Переспать с ней, и тогда она твоя истинная пара. У волков пары до смерти. Так что поздно, Мышка, ты попала. Хотя, ты попала ещё три месяца назад, когда я случайно тебя встретил.

— Три месяца?! — ахнула я. — Ты следил за мной три месяца?

— Присматривал. Появился, только когда наркоманы к тебе в подворотни пристали.

— И где ты меня увидел?

— У витрины ювелирного магазина, — он достал из кармана бархатную коробочку. А там, на белоснежной подушке лежало то самое кольцо, которое мне так однажды понравилось. Три тонких ободка, сливающихся в одно кольцо, россыпь изумрудов и брильянтов. Я даже вспомнила, как куталась от ледяного дождя в свою жалкую курточку, и боялась, что выйдут продавщицы и прогонят меня, глупую нищенку.

— Ты тогда его купил?

— Да, как только ты ушла, сразу зашёл и купил. А сегодня под размер подогнал. У тебя такие тонкие пальчики, — он взял мою руку, насильно отодрав её от сумки, и надел кольцо на безымянный палец. Зажал окоченевшие пальцы между своих горячих ладоней. — Мышка-малышка. Ты всем своим поведением, своими поступками меня привлекла. Я рядом с тобой дар речи терял от волнения. В общем-то, выбора у тебя не было.

— Крис, — заныла я. — У тебя хвост. Я не смогу, Крис. Я не буду с тобой.

— А я твоего мнения не спрашиваю, — с ухмылкой сказал оборотень. — Ты сейчас идёшь со мной в машину и не выпендриваешься. Люди не помогут.

Я посмотрела на одинокого полицейского, который прогуливался по пустым залам вокзала, и поняла, что никто меня не защитит. Такой уж худенький был блюститель порядка, а Кристофор с тремя бугаями в один присест справился.

Это был мой конец. От отчаяния я заскулила.

— Ну, что ты, — усмехался Кристофор, — я же не съем тебя, хотя иногда хочется.

Я заплакала.

— Глупая, Мышка, — он обнял меня, выпихивая сумку, что была между нами. — Моя Мышка. Ты так трясёшься, как во время оргазма. Я тебя хочу. Поехали домой, ты уже часть моей стаи.

— А можно, с мамой попрощаться? — шмыгнула я, замирая от его запаха, от его тепла. В нем две личности. Один — милый и внимательный мужчина, другой — властный и жёсткий деспот. Мне нравился первый. Второго я ненавидела. Я не хотела быть рядом с ним, боялась его, но не смогла устоять.

— Поехали, — Крис посмотрел на свои часы. — Будить сама будешь.

— Она не спит по ночам.

Крис прищурил чёрные глаза, на губах застыла хитрая улыбка.

Он вывел меня из зала ожидания на улицу. Стоял трескучий мороз. И пока мы шли до машины, я продрогла. Крис усадил меня на сидение пассажира.

Когда мы поехали, кондиционер дул на меня горячим потоком, а попу подогревало снизу. Я смотрела на свой палец, на котором сияло золотое кольцо. Странно я вышла замуж.

— Мы оборотни, — стал говорить Кристофор, медленно вёл машину по пустынным улицам, мерцающего сотнями гирлянд, города. — Мы живём стаей. У стаи есть альфа, то есть вожак, которого все слушают и все ему подчиняются.

— Ты альфа, — догадалась я.

— Да, и ты теперь тоже.

Я поёжилась, хотя в машине было тепло. Но сам факт того, что я попала в клан оборотней, и являюсь парой вожаку, не хотело укладываться в голове. Хотя где-то внутри было лестно занять такую высокую ступень в иерархии скрытой расы.

— Мы не едим людей. Оборачиваемся в волков, каждый день. Иногда охотимся, проверяем свои территории, как обычные звери. Днём живём, как люди. Людей мы не трогаем, опасаемся их. У нас есть свои законы. И в данный момент, я поставлен, чтобы следить за исполнением закона. Оборотни не должны богатеть и вливаться в человеческий бизнес.

— Тебе сто двадцать два года? — вспомнила я, как проговорилась…

— Марта, — рыкнул Карачун. — Трещотка.

— Она ляпнула, — кивнула я. Ты меня старше на сто лет, — уму непостижимо.

— Я скажу больше, — улыбнулся он и подмигнул, — мы родились в один день с разницей в век.

— Да? — удивилась я и приободрилась.

Это мой Крис, странный такой, долгожитель. Но он мой!

— Да, Мышка. Моя сладкая, пугливая Мышка, — сладко протянул он. — Слушай и запоминай. Мы, оборотни враждуем часто. Те, кто доживает до ста лет, становятся Высшими волками. Название такое. Высший волк имеет силу, приобретает внутренний голос зверя, который называет своё имя. Имя моего зверя — Карачун. Если волк доживает до трёхсот лет, он обязан уйти от людей, силы его утраиваются, способности появляются неограниченные, такие становятся почти неуязвимыми. Их очень мало. Над всеми волками стоит тот, кто дожил до тысячи лет.

— Есть такой?! — удивилась я.

— Один есть. Он Альфа с большой буквы.

— Ты его видел?

— Никогда, — усмехнулся Крис. — И Вечного я видел только один раз, это он убил моего брата и его жену.

— Как же так? — возмутилась я, глядя на его спокойное лицо. — Крис! У вас нет полиции и тюрем? Это же незаконно!

— Это законно, — печально вздохнул он. — У нас свои законы. Тебе придётся смириться с этим.

— Но ведь Алёна помогла всем.

— Что ещё тебе Марта рассказала?

— Ничего, — буркнула я, сильно покраснев.

— Давай, договоримся. Если у тебя есть вопросы, ты задаёшь их мне. Марта… дрянь наша Марта.

— Она хорошая, — защищала я Марту. — Почему ты выбрал меня, ведь я не из ваших?

— Есть такие женщины, способные родить оборотню потомство. Вас называют Дамками. У вас привлекательный запах. Но в последние годы Дамок совсем не осталось. Все предпочитают жениться на оборотницах.

— Я Дамка?

Крис не ответил. Мы уже подъехали к дому моей мамы.

Недавно я покидала этот дом, в котором с рождения жила, двор, где с детства гуляла. Теперь они казались мне совершенно незнакомыми. Пару дней назад уехала отсюда, а столько событий произошло, столько эмоций я пережила, такое узнала, что казалось это место старым воспоминанием.

Кристофор припарковался рядом с машиной скорой помощи и машинами полиции. Нехорошее, дурное предчувствие не оставляло меня. Я выбежала из машины, и Крису пришлось меня догонять. Быстро набрав код на двери, я взлетела вверх по лестнице, где столпились у двери нашей квартиры соседи. И это в три часа ночи.

Я шла, как во сне сквозь толпу. Кто-то трогал меня, кто-то говорил печальные слова. А я заглядывала в открытую дверь. Полицейский опрашивал соседку, бабу Лену, записывал на бумагу её слова. Старые обои в прихожей от пола до потолка были вымазаны кровью.

— Наташенька, — позвала меня баба Лена. — Это дочь и внучка.

Тело моей матери два медика укрывали белой простынёй. Рядом лежало уже укрытое тело, торчали из-под ткани бежевые хлопковые чулки и тапки моей бабушки. Валялись в крови осколки испанского столового набора, плафон с потолка упал.

Стоял такой смрад, что ноги подкосились, и я упала в обморок.