13

Если бы не история с перекушенными тормозами, я бы сочла что этот день самый лучший в моей жизни. Кристофор ходил со мной по магазинам.

Загруженный пакетами и коробками, он был хмур, и я терялась в его личностях. Кто со мной Карачун или Крис? Иногда он так сливался в одну хищную личность с любовью в глазах, что казалось, он наконец-то стал самим собой.

Он был насторожен. Глаза чёрные шарили по толпе покупателей, он иногда внюхивался в воздух, подняв высоко голову. Его поведение заставляло вести себя соответственно. Я молча выполняла его приказы и просьбы, стараясь не замечать, как пялятся на него женщины всех возрастов.

Расслабился Крис только в отделе женского белья. Для скучающих мужчин был круглый диван у входа, там уже сидели трое, завязших в своих телефонах. Мой же провожатый по телефону только разговаривал, а смотрел на меня. Когда я покрасневшая, показывала ему вешалки с прикреплённым к ним бельём, он либо кивал, либо отрицательно мотал головой. Вкус его был очень ограничен. Чёрное, белое и зелёное любых оттенков. Красный и розовый наотрез отвергал. А мне было всё равно. Он платил, да и ситуация такая странная, словно… меня хотели убить.

— Расскажи мне про своего отца, — попросил Крис, когда мы прогулочным шагом шли вдоль ярких витрин.

— Папа Виктор Николаевич, работает репетитором в Москве. У него своя семья и ребёнок, девочка, ей двенадцать лет, — спокойно ответила я. Вспомнила папу и успокоилась.

— А как он выглядит? — Крис улыбался, и я восприняла его расспрос за простое любопытство. Ведь у него никого не осталось. Он сирота и брат с женой погибли. При каких обстоятельствах, я пока не знала.

— Папа с меня ростом приблизительно, худощавый.

— А волосы?

— А волос нет, — насмешил меня Крис. — Папа лысый.

— Понятно, — он улыбнулся. — У тебя глаза, как у мамы.

— Да, я лицом на неё похожа, а телом в папу, не склонна к полноте. А бабушка, — я осеклась и вспомнила, как покидала их квартиру. — Сам слышал, бабушка нам не родная.

— Ты хотела здесь что-то купить, — остановился Крис и указал на небольшую лавочку.

Он очень внимательный. Наверно, это одно из самых любимых качеств в нём. Я тихо обмолвилась, что волосы нечем завязать, а он запомнил.

Покупок был целый ворох, поэтому мужчина остался стоять у витрины, а я заглянула в отдел по уходу за волосами. Никогда не было у меня такой копны волос. За пару дней волосы загустели и даже отрасли.

Со мной явно было что-то не то. Я физически менялась. И то, что на мне хорошо стали заживать синяки, полбеды. Я обходилась без очков, и слышала отлично.

Набрав себе резинок и расчёсок, купила всё-таки декоративные очки, потому что привыкла к ним, и они мне шли. Крис оценил. Улыбнулся и подмигнул. А потом, как зверь облизнулся и, скинув все пакеты, припал к моим губам. Он целовал меня посреди торгового центра, никого не стесняясь. В таком виде нас и застукала Марта.

— Починили, — отчиталась она. Вид у неё был обеспокоенный и уставший. — Что мне делать?

— Делаете так, — вздохнул Кристофор. — Скажите, что сломалась машина, и пропали тормоза. В чём дело не рассказывайте. Отогнала машину на станцию, там всё сделали, там были такие красивые, интересные мужчины. Больше ничего.

— Как скажешь. Но это повторится, Девять, — тихо говорила Марта. — От нашей семьи всего пять человек осталось, остальные прибились к тебе. Любой мог это сделать.

— Это меня хотят убить. Да? — я подняла глаза на Криса, и прижалась к нему сильнее.

— Нет, Мышка, — он поцеловал меня в макушку. — До меня так хотят добраться.

— Мне страшно, Крис.

Он обнял меня, спрятал. Я чувствовала, как он пытается меня успокоить. И у него это получалось.

Мы ушли на подземную парковку, где Крис скидал все покупки в багажник машины. Марта села за руль, а я не хотела отпускать своего мужчину. Крис внимательно рассматривал мои пальцы. Взял и засосал безымянный на правой руке.

— Что ты делаешь? — смущённо рассмеялась я.

— Померял. Кольцо обручальное куплю.

— Крис, — я кинулась ему на шею.

В тот момент казалось, я всё готова ему простить. Но я ошибалась…

Прибывая в глубочайшей, слепой и немой влюблённости, я, с осоловевшей улыбкой, ехала назад в дом. Играла музыка, Марта непривычно молчала всю дорогу. А я ощущала свой безымянный палец на руке, мягкие губы Криса на нём и язык. Это так приятно. Наверно, я позволю себе облизать его пальцы. И член. Ведь женщины берут в рот. Сегодня же перед сном посмотрю, как грамотно это делать.

Отстегнув ремень, я полезла назад. В новой белой сумке лежала коробочка. Крис купил мне телефон. Нужно было с техникой познакомиться.

— Ты такая счастливая, — улыбнулась Марта. — Просто сияешь. Если что, он по-настоящему тебя любит. Даже не сомневайся.

Я смотрела на дорогой телефон и улыбалась довольная её словами. Но Марта, всегда будет прежней. Она многое знает, и любит болтать.

— Он говорил, что любил замужнюю женщину. Ты знала её?

Марта опечалилась. Но подумав, ответила:

— Да, знала. Его брат близнец, — она подкусила нижнюю губу и томно вздохнула. — О, Марко. Он был охрененным любовником, но изрядно не в себе. С виду забитый, в один миг превращался в полного отморозка. Но трахался, как зверь! Да, Дрёма был крут!

— Дрёма?

— Кликуха такая, — Марту понесло. — Марко Дрёма был нереальным бойцом, его все боялись. Однажды он встретил Алёну. Алёна была очень красивой женщиной, очень умной. Она так окрутила Марко, что тот превратился в покорного щенка. Это было хорошо. Чтобы не говорили другие, Алёна всё делала правильно. Она помогала детям. Тысячи девочек ей обязаны жизнью. Она помогла, спасала, лечила, оборачивала… в смысле … в общем она была самой лучшей. А для таких подвигов нужны деньги. И она попросила своего Марко развернуть бизнес. Без денег нам только в лес. И кое-кто подумал, что Марко лезет не в своё дело, полностью попав под каблук. В общем, Марко и Алёну убили на почве денег. У них было шестеро детей. Двое достались Кристофору, остальные пропали.

— Какой кошмар, — я даже перестала номера вводить в новый телефон, посмотрела на Марту, а у неё слёзы текли.

— Алёну Кристофор любил. Но её больше нет с нами. И я рада, что теперь у него пара. И это ты, — она по-матерински погладила меня по волосам. — Люби его, Мышка. Он от своего осатанелого братца отличается. Под каблук, конечно, не залезет, но и бездумных поступков от него не стоит ожидать. Девять очень умён и сдержан.

— А эта Алёна, которая детей спасала, она была педиатром?

— Да, — кивнула Марта. — Она была врачом.

— А как мальчики пережили потерю целой семьи?

— Мальчики у нас кремни настоящие. Они умницы. А хулиганами они всегда были. Первое время, Егор ещё мог сказать Девять, что тот ему не отец. Но всё встало на свои места. Кристофор им отец, самый настоящий папа.

Я вдруг почувствовала, как соскучилась по мальчишкам. Мы уже приехали в посёлок, завернули к нашему дому. На улице было темно, и всё горело предновогодними огнями. Так красиво, так замечательно.

Мы оставили машину под навесом. К нам вышел Фрол. Шёл навстречу и болтался из стороны в сторону его смешной хвостик. Он прильнул к Марте, та его холодно чмокнула в щёку.

— Что случилось? — удивился мужчина её холодности.

— Машина сломалась, пришлось чинить. — Марта вдруг вспомнила, о чём просил Крис, и стала тараторить без умолку о станции техобслуживания, о том, что все машины клана надо проверить, а то кто-нибудь улетит.

Они помогли донести мои вещи до комнаты. Я сильно проголодалась и отложила сортировку покупок на позднее время, спустилась на ужин, где измотанные мальчишки опять, квёло, сидели за столом. В этот раз накинулись на еду, но не чавкали и не хрюкали от удовольствия. А это значит, с ними можно работать.

Опять половина стола пустовала, и того мужчины с пронзительным голубым взглядом больше не было. Это облегчило моё состояние, и я спокойно поужинала. Сытая и довольная вернулась к своим покупкам ближе к полуночи. Я, неспешно, раскладывала всё по полочкам, аккуратно развешивала на вешалки. Расчёски и резинки отнесла в душевую.

Устав от такого тяжёлого дня, я легла спать в своей старой пижаме. Я слышала, как приходил Крис. Хотела проснуться, но он заткнул одеяло за подушку и тихо шепнул:

— Спи, Мышка. Я скоро приду к тебе.

И я сладостно поддалась сну. Но… что-то было не то. Целый день чувствовала. Поднялась с кровати и решила спросить Криса о том, как мне себя вести и что делать. Сон пропал.

Я беззвучно… сама удивилась, что умею так двигаться, вышла в холл. Там, как всегда, горел ночник. Я шмыгнула к лестнице, и замерла, глядя вниз, в зал.

Стёпа стоял у диванов, разводил руками и пожимал плечами. Он двигался вокруг себя, чтобы не остаться спиной к хищнику. Вокруг растерянного Стёпы кружил Крис. И мальчики были там, по стойке-смирно вытянулись у камина.

— Куда делось видео с камер? — рычал Карачун, оголяя длинные клыки, которые покорёжили красивое человеческое лицо, покрыв его складками.

— Девять, я реально не в курсе, — Стёпа развёл длинными волосатыми руками, на его пальцах были страшные когти.

— Узнаешь. Если убийца в доме, я просто всех вас вырежу, и новых бойцов найду, — угрожал Карачун, из-под его джинсов выпал огромный чёрный хвост, и он перестал походить на мужчину совсем.

Мальчики рядом виляли серыми хвостами. И волосы их стояли дыбом, как холки у озлобленных волчат.