Глава 13. Последствия откровений

19 октября

Вадим подошел ко мне, когда я уже почти успокоилась. Чего зря терзаться, если можно просто спросить его? Вот поедем домой, в машине и заведу разговор про эту Галину невзначай…

Но у мужа были совсем другие планы. На его лице блуждала почти незаметная улыбка, а голос показался мне очень довольным:

— Васса, золото мое! Все прошло на отлично! Ты, наверное, устала? Давай я отправлю тебя с Леней домой.

— А вы? — сразу растерялась я. — Вы не поедете?

— Я буду позже. Мне нужно еще переговорить кое с кем, возможно, это затянется надолго, чего тебе тут торчать?

Я глубоко вздохнула и нырнула в омут:

— Мне тоже надо с вами поговорить!

— О чем же? — слегка удивился Вадим. — Это не может подождать до завтра?

— Нет… Это… срочно.

— Что не так?

Вадим потянул меня чуть в сторону, к белоснежной колонне, увитой лентами по диагонали, и прищурился. Мне показалось, что он заволновался. Я с запинкой ответила:

— Я не хочу ехать с Леней без вас… Он ко мне… пристает. Постоянно.

Муж вздохнул с видимым облегчением и усмехнулся:

— Ну, это же естественно. Ты симпатичная девушка, Ленька одинок и в поиске.

— Но… Я ваша жена!

— С Леней можно, он свой. Главное, чтобы не мужик со стороны, поняла? Так, я его вызываю, допивай шампанское.

Сказать, что я оторопела… Господи, а я еще думала, что выйти замуж без любви за Сафрона — это плохо… Тогда как понимать… Мой муж официально разрешил мне крутить шуры-муры со своим водителем, лишь бы об этом не узнали. А сам останется сегодня на фуршете, чтобы насладиться обществом любовницы, а может, и домой к ней поедет…

Тьфу, гадость какая. Правильно мне бабы говорили — куда я еду? Правильно тятя предупреждал — мир зло. Но что я могу сделать против всего мира, вот такого, на который даже смотреть противно, не то что жить в нем…

Я молчала, следуя за Леней по холлу, молчала, ковыляя по щебню дорожки к машине, молчала на заднем сиденье, пока он вел серебристую «Тойоту» по ночному городу, а вокруг мерцали огни — яркие, блестящие, показушные. Мол, смотрите, какой у нас великолепный город! Нет, не смотрите на задворки, сюда, сюда смотрите! Так и у меня в жизни теперь. Платьице, причесочка и макияжик, какая завидная жена, просто прелесть. А дома эта жена мужу и даром не нужна, пусть спит с водителем, если между ног свербит…

Когда мы въехали во двор, Леня спросил, обернувшись:

— Васса, у тебя все в порядке? Ты какая-то хмурая.

— Нет, не все.

Я прикрыла глаза на секунду, потом решительно сказала:

— Ставь машину в гараж и пошли.

— Куда? — удивился Леня.

— Не спрашивай, пожалуйста. Просто сделай, что я прошу.

— Ладно, — морща лоб, согласился он.

Выйдя на траву, я сбросила с ног ненавистные туфли и оставила их там. Босиком пошла по холодному колючему газону к дому. Я не знала, чего хочу. Не знала, что ищу. Мне было противно и тоскливо. У^к лучше Сафрон, честное слово… Уж лучше молчать, терпеть свекровь с ее попреками, что взяли сироту в дом, и работать, как обычно, как привычно, как всю жизнь… Родить детей, растить их, радоваться им. Женить их… Помогать растить внуков… Эх, мамка с тятей не дождались внуков…

Я остановилась посредине гостиной, оглянулась. Фары машины прорезали темноту и исчезли. Машина в гараже. А я? Что мне делать? С Леней, а главное, с собой?

Решение пришло словно само по себе, постучалось в голову — лихое и веселое. Ну а что? Почему бы и нет? Все когда-то случается в первый раз! Я прошла в кабинет, открыла створку шкафчика и вытащила сразу две бутылки. Виски и вино. Вздохнула и вернулась на террасу. Леня ждал меня, прислонившись к перилам. Увидев мою ношу, поднял брови:

— А это еще что?

— Опять вопросы? Хорош уже. Пошли.

— Куда?

— На кудыкину гору! К тебе, конечно!

— Так. Подожди!

Леня схватил меня за руку, развернул к себе:

— Васса, ты… с ума сошла?

— Да, — кивнула я, вырвав локоть. — Пошли уже.

И первой зашагала к дому для персонала. Там, конечно, все уже спят в своих кроватях — и Лариса, и Настя, и Антонина… Но мне было все равно. До такой степени, что это чувство опьяняло без алкоголя. Хоть раз в жизни наплевать на условности и правила — это оказалось круто.

Леня, бурча что-то под нос, отпер дверь в комнату на первом этаже и пропустил меня вперед. Я прошла по-хозяйски и осмотрелась, поставив бутылки на стол. Маленькая комната с окном и дверью, наверное, в душ и туалет. Строго застеленная кровать с покрывалом из цветных квадратиков. Стол, на котором лежит ноутбук. Шкаф с двумя ручками и выдвижным ящиком. Лампа на прикроватной тумбочке, а рядом старинный будильник, сделанный в СССР. Мило, просто, безлико.

— Куда я могу сесть?

Леня обвел широким жестом всю комнату и сказал таким голосом, будто был хозяином огромных гектаров полей:

— Куда хочешь!

— Спасибо, — ия присела на кровать. Жесткий матрас, как я люблю. Леня привычно повернул ключ в замке, потом спохватился и снова отпер дверь, демонстративно показал мне связку и положил ее на стол. Я усмехнулась:

— Открой вино, пожалуйста.

— Извини, у меня нет бокалов, — Леня снова взял связку ключей и нашел штопор. Через пару секунд бутылка была открыта, и я отобрала ее:

— Ничего, я так.

Он с усмешкой смотрел, как я глотнула из горлышка, а потом заметил:

— Ты будто стала другим человеком за один вечер.

— Так и есть, — я похлопала ладонью по одеялу, дивясь своей храбрости. — Садись, бери виски.

— Васса, я не уверен…

— И я не уверена.

Новый глоток.

— Знаешь, чего мне не хватает больше всего? Леса. В лесу тихо. Там все по-другому. Там все по-честному.

Еще глоток.

— Ты один на один с лесом, на тебя липнет мошка, все хотят тебя съесть.

— А у тебя ружье, — засмеялся Леня.

— Ружье не все. Оно поможет добыть пропитание, напугать медведя, подать знак… Смотри под ноги и не наступишь на змею, она тебя не укусит. Летом натрись чесноком против гнуса, и избежишь укусов. Все честно! А тут…

Леня глотнул виски, даже не поморщившись, и пожал плечами:

— Здесь нет гнуса, медведей и змей.

— Есть. Но они удачно маскируются. Я даже не знаю, как можно отличить их… Представь, что ты видишь между деревьями марала, подкрадываешься к нему с наветренной стороны, стреляешь — а это не марал, а медведь-шатун…

Я отпила большой глоток, ощутив, как кружится голова, и засмеялась:

— А я пока видела только змей…

— Тебя сейчас понесет, глупая девчонка.

Леня отобрал у меня бутылку, но я обиделась и захватила ее обратно:

— Но-но! Это мое вино, у тебя есть виски.

— Васса, ты напьешься!

— Я совершеннолетняя и желаю напиться сегодня в первый раз! Ты что, хочешь, чтобы я это сделала в гордом одиночестве?

Улыбка сделала из его глаз два маленьких теплых озера, и Леня приблизил наши бутылки, легонько столкнул их вместе:

— Ладно, начинающая алкоголичка, так и быть, составлю тебе компанию. Но в первый и последний раз!

— Лучше бы ты Вадиму так компанию составлял в прошлый раз! Тогда бы мне не пришлось его подбирать на остановке и тащить домой…

Леня сразу нахмурился:

— Много ты понимаешь! Думаешь, ему очень хотелось со мной бухать? Он вообще свалил от меня по барам и пил всю ночь со случайными знакомыми… На телефон не отвечал, зато сам обзвонил всех своих бывших!

— И часто с ним такое случается? — мне стало даже весело, хотя я знала, что меня должно это беспокоить. Но от такой мысли стало еще смешнее, и я фыркнула, борясь со смехом.

— Раз в три-четыре месяца, — Леня снова отхлебнул виски, я последовала его примеру, наблюдая за идущей кругом комнатой… А потом спросила с любопытством:

— Ты знаешь Галину Аскерову?

Водитель даже поперхнулся виски, посмотрел на меня изумленно, потом откашлялся и ответил вопросом:

— А что?

— Просто так! — я отпила большой глоток и заметила с сожалением, что вина осталось меньше половины бутылки. А ведь так хорошо пошло… Покрутила бутылкой и посмотрела на Леню:

— Ну? Так знаешь?

— Ну, видел, — неохотно ответил он. — Светская львица, сестра бизнесмена Аскерова.

— Она любовница Вадима, — сообщила я непонятно зачем. Леня доверенное лицо мужа, разумеется, он знает об этом.

— Васса, какая тебе разница? У вас фиктивный брак! И вообще, хватит тебе пить!

— Ты мне не мама! — резко выкрикнула я. — И не тятя! Достали все! Делай то, не делай это… Хочу пью, не хочу не пью!

— Да пей, ради бога! — засмеялся Леня. — Что я с тобой делать потом буду?

— Все равно. Слушай, а ты в курсе, что твой шеф разрешил мне крутить с тобой шашни?

Леня покачал головой, закатив глаза:

— Ну ты даешь!

— Что? Это правда! Скажи, ты и с его бывшими женами крутил?

— Васса, перестань задавать глупые вопросы!

— Почему это глупые? Я, может, хочу знать, как у вас тут все принято!

Парень вздохнул, отхлебнул из горлышка виски и усмехнулся:

— Давай поиграем в «Правда или действие».

— Это как?

Я не знала такую игру. Мы не играли в деревне. Разве что детьми, но в салочки или в казаки-разбойники.

— А так. Я спрашиваю: правда или действие? Ты выбираешь. Если правда — отвечаешь на второй вопрос. Если действие — делаешь что-то, что я тебе скажу.

— Интересно! Ну давай!

— Окей. Правда или действие?

— Правда, — выбрала я.

Леня хохотнул и разлегся на кровати, опершись на локоть:

— Попалась! Скажи мне, ты с кем-нибудь целовалась?

— Нет, — я мотнула головой и глотнула вина.

— Допилась. А с Вадимом? На свадьбе?

— А-а-а… Ну, это… Не по-настоящему!

— А по-настоящему?

— Нет! — припечатала я. — Теперь моя очередь?

— Валяй.

— Правда или действие?

— Ладно, я сегодня добрый. Правда.

— Ты спал с бывшими женами Вадима?

— Нет, — ответил Леня, глядя мне в глаза.

— А почему?

— А чего я там не пробовал?

Я непонимающе посмотрела на него. Странный он какой-то! Почему ко мне приставал, а к бывшим нет?

— Ты на них совсем не похожа, — добавил Леня. — Слушай, может, принести чего- нибудь поесть?

— Не надо. Играем дальше?

— Если хочешь. Правда или действие?

— Правда, — кивнула я.

— Тогда отвечай: ты любишь Вадима?

Вопрос заставил меня нахмуриться. Зачем он спросил? Зачем? И что ответить? Конечно, правду, но как ее узнать? Почему я злюсь на Вадима? Уж не из-за того, что ревную? А что такое ревность, если не любовь?

— Ну же?

— Да, — ответила я тихо и снова отпила из бутылки, а потом еще раз, остатки. Показала Лене: — Пойду схожу за другой.

— У нас есть виски.

Он сунул мне бутылку в руку:

— Алкоголичка юная и невинная.

— Лень, почему мне так плохо? — с непонятной тоской спросила я, примеряясь к горлышку.

— Потому что ты вылакала целую бутылку «Киндзмараули» девяносто первого года? — засмеялся он, но я покачала головой:

— Нет, мне было плохо еще до того.

— Любовь странное состояние… Чем он тебя так зацепил, интересно мне знать?

Последние слова Леня пробормотал себе под нос, но у меня всегда был отличный слух. Я откинулась на подушку, глядя в потолок и сжимая пальцами бутылку:

— Мне и самой интересно. Лень, а ты когда-нибудь был влюблен?

— Мы еще играем? — осведомился он, придвигаясь ближе, и я застыла, чувствуя жар его тела. Ответила:

— Нет, по-моему.

— Тогда я могу соврать?

— А тебе хочется соврать?

— Мне хочется… — он протянул руку и коснулся пальцами моего лица, провел по щеке, скользнул к шее, к декольте платья.

— Не надо, — слабо запротестовала я, чувствуя, что не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Было щекотно и приятно, но я знала, что не хочу продолжения. Полчаса назад была бы не против, а сейчас — наоборот! Почему? Поняла, что влюблена в собственного мужа?

— Не отталкивай меня, — шепнул он мне на ухо, а я только отмахнулась, как от назойливой мухи:

— Я не хочу. Давай лучше пить виски и рассказывать смешные истории!

— Ну давай! — усмехнулся Леня, отбирая у меня бутылку. — Ты первая.

Остаток вечера я помнила плохо, невнятно, но в голове четко остался монолог о том, как отличить цыплят по полу… А потом Леня нес меня на руках к дому, поднимал по лестнице, а я нежила щеку на его сильном плече и пыталась прогнать всякие глупые мысли, которые хороводом вертелись в голове. А потом я оказалась в своей кровати, укрытая одеялом по самую шею, а Ленин палец легонько мазнул меня по носу, парень тихо усмехнулся:

— Эх, ты, Васса… Спокойной ночи.

И наступило утро.

20 октября

О, Боже! Моя голова! Почему она такая большая и такая… плотно набитая ватой? Почему при каждом движении вата болит? Вата не может болеть… Я попыталась привстать, опершись локтями на постель, но голова запульсировала быстробыстро. С каждым ударом сердца боль отдавалась в черепе, и я снова улеглась, стараясь не двигаться. Голова унялась, и осталось только легкое кружение.

Зачем я напилась вчера? Господи всемилостивейший, почему ты оставил меня? Почему не подсказал, что будет так плохо… Или не захотел подсказать?

Закрыв глаза, я словно увидела тятю за работой. Он колол дрова, высоко поднимая топор и опуская его на полено с грудным охом. Такой сильный, такой красивый… Тятя… О чем же мы говорили тогда? Я пришла с вопросом, кажется. Да, именно с тем вопросом, что мучил меня сегодня. Почему Бог не подсказал, что, если я прыгну с копны, то поврежу лодыжку? Что сказал тогда тятя?

Я услышала его голос в голове: «Чадо, разве же Господь может за всеми уследить? Подумай, какая огромная у него паства. Он верит, что маленькая девочка в Анциферово достаточно умная, чтобы не прыгать с копны, которая в три раза выше ее. Но если девочка захочет прыгнуть, Господь не будет ей мешать. Он знает, что у девочки есть голова, которой можно думать. Есть мама и тятя, которых можно спросить. Думала ли ты, чадо? Спросила ли? Нет? Значит, ты достаточно умна, чтобы учиться на собственных ошибках».

Ох, тятя… Не умна я. Глупенькая маленькая девчонка, которой плохо от мысли, что муж, пусть даже и ненастоящий, живет с другой женщиной… А кому плохо сделала? Себе. Вот теперь терпи, как тогда, в детстве. Ковыляла с перевязанной лодыжкой, с горем пополам гоняла корову на луг да мыла посуду. Сегодня я буду валяться с больной головой…

Повернувшись на бок, я заметила на столике у кровати маленькую бутылку воды. Под ней лежала бумажка, а рядом таблетка в блистере. Протянула руку и вытащила маленькую записку, прочитала, хотя перед глазами все плыло: «Выпей анальгин и минералку. Не умирай, алкоголичка!»

Леня… Ну конечно, у него есть опыт в попойках, он знает, чем лечится головная боль наутро. Вздохнув, скрутила пробку с бутылки, проглотила таблетку и запила ее свежей, чуть соленой минералкой. Взяла телефон.

Хорошая штука — интернет! Просто отличная! Тятя был не слишком прав, когда говорил, что телевизор и телефон — зло. В интернете можно найти все, что хочется, главное — задать правильный вопрос. Подумав немного, я написала в поисковой строке: «Галина Аскерова». Гугл послушно выдал список сайтов. Нажала на первый из них и получила кучу фотографий. Брюнетка в спортзале, брюнетка на пароходе в длиннополой шляпе, брюнетка вместе с блондинкой, а в руках бокалы с вином… Инстаграм. Ясно. Вышла оттуда и зашла по следующей ссылке. Биография, фото… Красивая женщина! Очень красивая. Подтянутая, загорелая, на всех снимках просто идеальная. Куда мне до нее… Я даже загрустила, разглядывая с болезненным упорством фотографии. Галина как раз то, что нужно Вадиму, а не я — деревенская простушка. Даже непонятно, почему он не женился на ней?

А кстати… Что там с бывшими женами Вадима?

Я подумала немного и набрала в поиске: «Вадим Ольховский». Гугл услужливо предложил добавить к имени моего мужа разные слова, например, дети, Жукова, бизнесмен, Находько. Жукова и Находько — уж не они ли были замужем за Вадимом?

Спустя час, когда голова уже не болела, а минералка была вся выпита, я стала обладательницей бесценных знаний. Во-первых, все женщины Вадима оказались как под копирку: длинноногие, полногрудые и загорелые. Две брюнетки и блондинка. Обе бывших жены жили в Петербурге и воспитывали каждая по ребенку. Мальчик и девочка с разницей в несколько лет. Во-вторых, оба развода были детально обсосаны журналистами, со вкусом, с толком и с расстановкой. Как заправские кумушки у колодца, различные журналы взахлеб и наперебой рассказывали печальные истории измен, возможных биологических отцов и сумм алиментов. В-третьих, две бывших жены Вадима активно показывались в обществе, так же активно избегая общества друг друга, но не моего мужа. На что только надеялись? Но не они волновали меня. Только Галина.

Как мне ее победить?

Надо ли ее побеждать?