Глава 3. Мир не без добрых людей

4 сентября

Утро выдалось чистое и слезное, как будто Господь умыл весь мир до того, как люди вышли на улицу. Мне стало так хорошо, что чуть не расплакалась, настолько почувствовала себя причастной к этой красоте мира. Словно домой попала да увидела, как подросшие оленята следуют за мамкой на водопой на Красный ручей…

Воздух, правда, здесь… Не такой, как дома. Там и дышится свободнее, там запахи другие — сосновые иглы, мох, сырость прелых листьев, коровой пахнет, дымом из печной трубы, туманом… А тут машинами, железом, асфальтом. Даже деревья чахлые, а как иначе? Вон как из выхлопных труб дымит…

Я дошла до остановки и остановилась рядом с деревом. Тополь. Как у нас в тайге. Только немного другой. Я приложила ладонь к шершавой коре, словно пытаясь ощутить душу дерева. Ничего. Пустота. Но я почувствую ее, надо только время…

Время шло, я менялась. Вот уже две недели, как я жила в городе. Первые дни было, конечно, очень трудно, но я очень старалась понравиться всем. Не обошлось и без происшествий. На следующий день после приезда я встала раненько, как дома, решила помочь Катерине по хозяйству. Как все спали, спросить было не у кого, я помыла полы в зале. Отмывались они плохо, точно маслом кто замазал, но я все же оттерла большую часть залы. А потом Катерина прибежала ко мне в комнатку со страшным взглядом — у нее даже не было голоса, чтобы кричать. Она просто схватила меня за руку и потащила в залу. Я ужаснулась: пол вздыбился местами, пошел пятнами, как кожа лишаистой овцы… Оказалось, полы туг паркетные, их мыть вообще нельзя, только специальным воском тереть, а я все испортила — ведь не просто водой мыла, еще и средство на кухне у Катерины нашла, чтобы верхний слой стереть…

На счастье, тетка ругаться не стала. Смеялась много, ага. Руки в боки уперла и хохочет, что та умалишенная! Это тоже было страшно. Но не наказала, не злилась, только махнула на Катерину, которая квохтала, будто наседка ястреба приметила, и сказала вызвать мастеров для того паркета. А мне велела строго больше самой ничего не делать. Как это она сказала? Не проявлять инициативы. Потом, за завтраком, думала много и объявила, что найдет мне работу побыстрее.

И нашла же! Вот как раз вчера сказала: «Езжай, Васса, завтра вот по этому адресу, там полы мыть надо» Как раз по мне работа, как посмотреть. Полы-то я мыть точно умею. Да и копеечка в дом, отблагодарить тетку за гостеприимство. Вот теперь еду. Катерина меня научила на автобусах ездить, на метро, когда я с ней на рынке была. Показала, как платить, показала, куда идти, в общем, прониклась моей судьбой, не оставила одну. Тетке-то недосуг, она в театре роли играет — каждый вечер у нее антреприза! Вроде как звезда, актриса! Даже гордость берет — она же из тайги, как и я, как мамка… А ить не побоялась сама поехать, безо всяких родичей тут, в Питере. И устроилась, разве же скажешь, что сибирячка? А днем тетка отдыхает да принимает всяких людей. И мешать ей не смей, а то разнервничается, давлением будет маяться… Давление это я усвоила накрепко, после того, как поплохело однажды тете Аде. Скорую вызывали, фельдшеров.

Глянула с испугом, не пропустила ли маршрутку. Нет, не было еще, вон люди стоят, ждут. Надо поближе подойти к остановке.

Народу было много — человек пять. Девушки и тетки, и один мужчина. Я почему-то сразу на него внимание обратила. Сидел он, развалившись на скамейке с закрытыми глазами. Небритое лицо его было опухшим и больным. Круги под глазами, ссадина на скуле и рассеченная губа, на которой запеклась кровь. Пьяный подрался, небось. Эх, работяга, зачем так пить-то? Мне стало его жалко. Тятя никогда не пил. У нас дома даже бражку не гнали, как в поселке. Там-то пили многие, не только мужики, но и бабы тоже. Ухайдокаются на поле или по хозяйству, а вечерком пропустят одну-две. Мужики, те зимой больше. Когда метель, после удачной охоты, а кто и просто так. Но держали голову все же, драк мало было, если только какая жена отходит своего благоверного метлой, да это и не драка вовсе, так, ученье…

Я выглянула на дорогу. Маршрутка все не шла и не шла. Говорила мне Катерина, надо на метро ехать, а мне страшно одной… Спускаться туда страшно — а вдруг не выберусь наружу? Нет, лучше подожду на остановке, когда-нибудь же подъедет маршрутка эта. И снова посмотрела на мужчину. А к нему уже подошел молодой парень, наклонился над ним. Вот хорошо, может, врач, поможет человеку… Но вместо помощи парень принялся шарить по карманам пальто. Может, ищет телефон позвонить жене или родне?

Я сама не поняла, как подошла ближе. И с оторопью смотрела, как парень вынимает телефон из кармана, бумажник, все сует к себе в куртку и удаляется быстрым шагом. Что же это…

— Да он ворует! — вырвалось у меня. — Люди добрые, да он обворовал спящего!

Парень нервно оглянулся и рванул по улице дальше, не догонишь. Из кармана его что-то выпало. Я огляделась. Люди равнодушно смотрели на убегающего, только один мальчик, совсем маленький, лет десяти, подобрал выпавший предмет и подошел:

— Тетенька, вот, уронил кошелек.

— Спасибо, мальчик, — с чувством ответила я, подсаживаясь к мужчине. Тот спал, дышал тяжело, с присвистом. Эх ты, что же делать теперь? Нельзя так его оставлять. Разденут, до нитки обкрадут! В телефоне, наверное, были номера его семьи, но теперь парня не поймать. Разве что посмотреть в бумажнике?

Я осторожно открыла кошелек, который пах кожей, заглянула внутрь. Денег много, тысяч пять рублей, карточки по кармашкам рассованы, а вот фотографий нет. Записочек с номерами нет. Что ж делать-то? Как с семьей связаться?

От мужчины несло жутким перегаром и потом. Видно, не один день бухал. За один день так не набраться! А ведь не старый еще, если щетину сбрить да умыть. А жена ищет, небось, с ног сбилась… И тут меня осенило. Паспорт! В паспорте же есть адрес прописки! Вот и надо его туда отвезти. Снова глянула на людей, но никому и дела не было. Я почувствовала себя совершенно одинокой в этом огромном городе. Все заняты собой, никто бы и не пошевелился, если бы человек умер на этой скамейке… Или все же обратили бы внимание?

Показалась желтенькая длинная машина. Я вытянула голову — номер мой. Ох, что делать-то? Опоздаю на собеседование это, не будет работы… Тетя меня прибьет! А мужчину оставить не можно! Жалко же!

И как всегда, в минуты сомнений, я обратилась к почившему тяте. Он всегда помогал мне советом, прояснял в голове все, что было смутным. Закрыла глаза, мысленно спросила: «Тятя, что делать?» И тут же услышала голос мальчишки, который принес бумажник:

— Тетенька, вы такси вызовите, а то его так просто не увезешь.

Спасибо, тятя. Устами младенца глаголит истина, так часто ты мне это повторял… Слушайте младых, они дело бают.

Я отвернулась от ломящейся в маршрутку толпы и принялась шарить по карманам мужчины. Ох, нехорошо это, да на благое дело. Бог простит. А пацан не уходил, подсказывал:

— Вы во внутри гляньте, там карманы должны быть потайные во внутри.

Пришлось лезть рукой внутрь пальто. И правда, целых два кармана, один на пуговку застегнутый, а в нем твердая книжечка. Паспорт. Открыла — Ольховский Вадим Петрович, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. Пролистала странички — вот и адрес. Мгинская улица, дом семь, квартира двенадцать. Отлично, теперь надо его в такси. Пять тысяч должно хватить за проезд, огромные ж деньги! Эх, а ведь таксист с вокзала дал мне свой номер телефона, который лежит дома, в чемоданчике… Я растерянно обернулась к мальчику, который все топтался рядом:

— Послушай, а как мне найти такси?

— Так вызовите, по телефону, — удивленно ответил пацан. — И приложения есть всякие, например, Яндекс-такси…

— У меня нет телефона, — огорчилась я. — Ну ничего, как-нибудь, может, на маршрутке? Знать бы только, какая идет на эту Мгинскую…

— Эх ты, взрослая тетя, а телефона нет, — покачал головой мальчик и вытащил из кармана мобильный. — Сейчас организуем вам такси. Нет, серьезно? У вас нет телефона?

Я покачала головой, с невольной завистью глядя на него. У такого маленького — уже свой мобильный! И разбирается он в этих всех городских штучках лучше меня. Как же так? Надо и мне учиться. Все-таки в Питер жить приехала, деревня теперь далеко, надо привыкать.

Пацан быстро тыкал в экран пальцем с обгрызенным ногтем, потом удовлетворенно кивнул:

— Во, сейчас подъедет, прямо к остановке.

— Спасибо тебе, мальчик, — у меня чуть слезы из глаз не брызнули от избытка чувств. — Скажи своим родителям, что они вырастили хорошего сына!

— Да ладно, — смутился он. — Мамка меня прибьет за деньги, что с мобильника спишут… Ну ничего, совру что-нибудь.

Я быстро полезла в карман:

— Не надо врать! Врать плохо. Возьми вот.

Протянула ему сто рублей. Мальчик сразу отошел на шаг:

— Не. Я помочь хотел, а там…

— Возьми, чадо, — тихонько улыбнулась я. — Мой тятя хотел бы иметь такого сына, как ты.

Похоже, эта фраза заставила пацана задуматься. Он наморщил лоб, потом взял деньги и рванул на все еще стоявшую маршрутку, крича на ходу:

— Спасибо! Я мороженого куплю!

Такси и правда подъехало быстро. Не успела маршрутка отойти от остановки, как желтая машина тормознула перед переходом и посигналила. Я махнула ей рукой. Эх, надо же теперь поднять это неподвижное тело! Ну ладно, не может быть мужик тяжелее копны сена. А я ведь кидала прошлым летом с луга на телегу. Как тятя говорил, надо найти точку опоры…

Просунув руки под мышки мужчине, я рывком подняла его на ноги. Привалившись ко мне на плечо, он забормотал что-то, начал отмахиваться. Пришлось шлепнуть его легонько по лбу:

— А ну теперь! Молчите уж!

И поволокла его к такси. Едва дверь открыла, пытаясь удержаться в равновесии. Нет, все-таки мужик тяжелее копны сена… Но все же посадила на сиденье, села рядом. Пожилой чернявый мужчина с быстрым взглядом спросил:

— Куда едем?

— Сейчас, минуту, — я снова раскрыла паспорт, прочитала адрес и тут же озаботилась: — А сколько тарифа-то?

— Тарифа, — пробурчал водитель. — Сколько будет, столько и заплатишь.

— Мне наказывали спрашивать тарифу, — твердо ответила я. — Говори сразу, а то, может, слишком дорого, а у меня денег нет.

Мой мужчина ожил, начал дергаться, будто чертиков поймал, и орать:

— Тариф отличный, заказчики найдутся, я вам не благотворительный фонд!

— Молчите вы, ради Бога всемогущего! — с раздражением толкнула его вглубь сидения. Дядька за рулем уставился на меня в зеркальце, а потом тронул машину:

— Эх, дочка, хуже нет пьющего отца… Ладно, не парься, довезу за сколько есть.

— У него пять тысяч в кошельке, — сказала я честно, но дядька покачал головой:

— Откуда ты такая простодушная взялась-то? А ну как сдеру с тебя пять тыщ, а тут дороги на триста рублей, не больше!

Я опустила голову. Прав он, так и таксист наш ачинский говорил, да я снова забыла. Но как можно жить в таком мире? Все время врать, оглядываться, думать, как бы кого обмануть и не быть обманутым в свою очередь… Говорил тятя: мир жестокий, злой, не надо в него выходить, лучше сидеть в тайге и радоваться каждому новому дню без цивилизации!

— Ладно, пташка, не вешай нос! Сейчас довезу тебя и батю, ты его головой под холодный душ, чтобы неповадно было в следующий раз так бухать!

— Спасибо, дядя, — улыбнулась я, словно это был свояк из деревни.

Доехали мы действительно быстро. Остановилось такси во дворе, проехав под арку. Счетчик показал чуть больше трехсот рублей, я с легкой душой отсчитала водителю деньги из кошелька Вадима Петровича и, открыв дверь, вытянула неудачливого алкоголика из машины.

— Эй, пташка! Квартира двенадцать в первом подъезде! — окликнул меня таксист и с улыбкой уехал.

А и правда. Вот же, написано даже на табличке у подъезда: с первой по сорок вторую квартиры. То ли я начинаю потихоньку ориентироваться в городской жизни, то ли все в городе устроено логично… Ладно, надо бы уже этого Вадима Петровича сдать жене или маме, чтобы приводили в чувство, а мне пора на собеседование. Ух и тяжелый же он! Словно теленка на плече волоку. Вот достанется ему и поделом. Может, пить перестанет…

Высвободив руку, потянула за ручку двери, и та поддалась, хотя и с трудом. Темный подъезд вонял, как навозная куча. Да, это не теткин дом, не тот размах… Я поудобнее устроила мужчину на своем плече и со вздохом потащила тяжелое тело вверх по ступенькам, нащупывая каждую ногой. Чуть не запела даже, как на покосе

— ой, коси, коса, ой, тряси, роса… Так сподручнее было кидать сено в скирды. Но сдержалась — пес знает, какие люди тут живут, может, спит кто, разбужу еще. Голос-то у меня мамкин, зычный, звучный. Уж так дотащу, допыхчу.

Квартира двенадцать оказалась на третьем этаже. Прислонив Вадима Петровича к стене в уголок, я нажала на кнопочку звонка. Резкое дребезжание могло бы все наше анциферовское кладбище из могил поднять, но никто не отозвался с той стороны двери.

— Что же мне с вами делать, Вадим Петрович? — озадаченно обратилась я к все еще бессознательному мужику. Не оставлять же его здесь, под дверью? Тогда уж лучше было на остановке бросить. Нет, так не годится. Стой, Васюта, а про ключи забыла?

Ой-ой, опять по карманам шарить… Но раз надо — значит, надо. Карманы пальто

— это самое простое, а вот штаны! И конечно, ключи были там. Я, кажется, даже покраснела, щупая ноги в опасной близости от самого запретного места, но мужественно довела дело до конца. Ключей оказалась целая связка, маленьких, больших, разных, но в то же время и похожих. Блямбочки всякие еще болтались на колечке, мешали вытаскивать из кармана… Я перебирала их одной рукой, второй поддерживала Вадима Петровича, который норовил сесть на пол. Уже готова была сдаться и запульнуть ключами в пролет лестницы, но, к счастью, один из них подошел к замку. Дверь гостеприимно раскрылась, и я ввалилась с бесчувственным телом в прихожую.

— Ау-у! Есть кто-нибудь? — бросила наугад в полумрак квартиры. Но ответом мне была лишь тишина. Такая тишина бывает только в пустых помещениях. Ни кошки, ни собаки, ни какой другой животины. И уж точно людей здесь нет.

— Господи! — крик души вырвался из моего рта. — За что? Чем я перед тобой провинилась?

Но Бог не дал мне знака. Поэтому я потянула мужчину по коридору, ощупью нашла дверь в ванную — и точно, там оказалась ванная! — и почти без сил опустила его грудью на бортик. Отдышалась. Ну и тяжесть! А говорят, мертвые тяжелые… Вон и живые вполне себе неподъемные, хотя не такой уж он и толстый.

Ладно, что там говорил дядька-таксист? Головой под холодный душ… Сейчас мы ему устроим головомойку.

Душем меня научила пользоваться Катерина. Долго хихикала при этом, но все же показала, как переключать — просто поднять пупочку на кране. Вот и здесь у меня получилось, хотя кран был совсем другой. Из головки душа прыснули тоненькие струйки, звенящим стуком отдаваясь в ванне. Я чуть-чуть подождала, а потом направила душ на голову мужчины. Реакция меня не удивила — он встрепенулся, зафыркал, принялся вырываться и заорал вяло:

— Что это? Кто? Что? Прекратите!

Но я держала его крепко, не давая уклониться от струек. Вот вам! Будете знать как пить! Как тятя говорил — смог наделать дел, смоги и ответить за них. Нечего тут возмущаться!

Наконец, Вадим Петрович затих, потом махнул рукой:

— Ладно, все, убери душ. Я в порядке.

Я выключила воду:

— Точно в порядке?

— Точно.

Он поднял голову, посмотрел на меня чуть ли не с ненавистью, спросил:

— А… ты кто?

— Васса я.

— Вадим, — протянул руку. Я осторожно пожала ее, мокрую, и услышала:

— Я где?

— У себя дома.

— Так… Я тебе денег должен?

— Нет, — помотала головой, устраивая душ на кране. Вадим Петрович попытался подняться и мне пришлось помочь ему. Потом сказал:

— Сделай мне кофе.

Я кивнула, помогая ему встать, а про себя подумала, что мог бы и «пожалуйста» добавить. Да, Питер — культурная столица, но некоторым до культуры — как до Луны на небе.