Глава 5. Предложение на вес золота

7 сентября

— Я никак не могу понять… Это же надо умудриться быть уволенной с трех работ за три дня!

Тетя выглядела раздраженной, ковыряясь вилкой в рагу. Катерина поставила перед ней кувшинчик с соусом и заметила вполголоса:

— Смысл обеда состоит в том, чтобы еду доносить до рта.

— Ты хоть не нервируй меня! — вспыхнула тетка. — Васса! Скажи мне, как можно накосячить при уборке холла гостиницы? Как?

Я вжала голову в плечи. Мне было стыдно, очень стыдно. Тетя с Катериной изо всех сил старались пристроить меня на работу, а я только ошибалась, делала все не так. Ну, перепутала средства для мытья полов. Вместо того, чтобы весело блестеть, как зеркало, они стали матовыми. А что я, виновата, что ли, что оба средства в одинаковых бутылках и отличаются только мелкими надписями на английском? Да и не учила я английского, откуда мне знать, что такое «mat» и «brilliant»? А в гостинице… Мне дали в руки шланг от пылесоса, сказали все пропылесосить отсюда и досюда, а, как включать и выключать, не показали. И кнопок там было с десяток. В общем, я по старинке, веничком… Администратор увидала, разоралась громче болотной выпи и выгнала. Зато на третьей работе я не косячила. Просто нас было четверо на одно место, и выбрали не меня.

Но от этого не легче. Теткин гнев прошел, но лучше бы она гневалась, а не спрашивала вот так, в пустоту. Что я могу ответить? «Простите, тетя». Так уже говорила. А больше ничего в голову не приходило. Я исправлюсь, честное слово… Я научусь… Кто бы подсказал только. А то они все требуют, а подсказывать не хотят.

— У меня есть для тебя последнее место, — задумчиво произнесла тетка, отправив в рот небольшую порцию овощного рагу. — На этот раз действительно последнее.

Я тут же воспрянула духом, а Катерина съязвила:

— Нет уж, знаю я вас, Аделаида Марковна! Если она и там не подойдет, приставите ее ко мне помогать, а мне один только паркет в гостиной сколько нервов стоил!

— Катерина, молчи. В память о сестре, ушедшей от нас так рано, я обязана позаботиться о племяннице, — твердо ответила тетка.

— Тетя Ада, я вам очень благодарна, — пискнула я робко. — Я не подведу вас больше.

— Прошу тебя, Васса, заклинаю, не зови меня так, — неприязненно откликнулась та. — Надеюсь, что не подведешь. С уборкой не прокатило, попробуем тебя пристроить к животным. Лошадей знаешь?

Я кивнула. С лошадями у меня всегда находился общий язык, как и с собаками. Воодушевленная предстоящей работой, я быстро расправилась со своей порцией рагу. Тетка промокнула рот белой салфеточкой и велела Катерине:

— Пойду звонить Арнольду с конюшни, а ты мне подай чай в гостиную.

И выплыла из кухни, запахнув просторный домашний халат в огромные красные цветы. Я только вздохнула:

— Ну почему я все делаю не так, как надо…

— Ладно тебе страдать! — резко громыхнула Катерина. — Иди вон посуду сложи в посудомойку. Этому я тебя уже научила.

Научила, точно. Я собрала тарелки, выскребла остатки пищи в мусорку и принялась расставлять по выемкам в решетке машины. В этот момент и раздался звонок в дверь.

Катерина вытерла руки о полотенечко, пошла в прихожую открывать. Мне это было неинтересно — я как раз пыхтела, пытаясь вместить в маленькую посудомойку семь чашек из-под кофе и чая. Дядя Костя пил очень много чая, поэтому его кружки скапливались на столе кабинета, и два раза в день Катерина на цыпочках прокрадывалась к профессору, чтобы забрать их и вымыть. Но знакомый голос из коридора заставил меня застыть.

— Добрый день, могу я видеть Аделаиду Марковну Рубинштейн?

Я не могла поверить своим ушам. Вадим Петрович? Что он тут делает? Стараясь не шуметь, я закрыла машину и подошла к двери, выглянула в прихожую. Ух ты! Милосердный Боже! Выбритый, выглаженный, весь лощеный и серьезный, мой недавний алкоголик выглядел, как будто только сейчас его фотографировали на обложку журнала. Костюм с иголочки, галстук, начищенные ботинки, прическа… И лицо — строгое, закрытое ото всех, ничего на нем не разобрать. За его спиной маячил Леня с бумажным пакетом и букетом длинных белых роз, упакованных в целлофан. Я смотрела на них из своего укрытия, широко раскрыв глаза, а Катерина, видно, сразу приметив, какой важный господин пришел к ним, вежливо пригласила войти и спросила:

— Как мне о вас доложить?

Вадим Петрович полез в карман пиджака и достал бумажник, из которого вынул прямоугольник из плотной бумаги:

— Вот, пожалуйста.

Катерина кивнула, жестом указав на жесткое кожаное кресло у стены, которое служило всем обитателям дома для обувания, и поспешила в гостиную. Я же спряталась еще больше, стараясь не двигаться. Интересно, для чего Вадим Петрович пришел к тетке? Уж не из-за меня ли? Да нет. Быть того не может. Вон, цветы… Может, он с моей тетей знаком? Может, он даже за ней ухаживает? Он способен. Не знаю, почему, но мне показалось, что он бабник.

— Ты коньяк взял? — отрывисто спросил Вадим Петрович у Лени. Тот пошевелил пакетом, внутри звякнули бутылки:

— И коньяк, и шампанское. Только не пейте, матом вас прошу.

— Не буду, отвяжись.

Катерина вернулась, и Вадим Петрович поднялся с кресла.

— Можете пройти к Аделаиде Марковне, вот, в гостиную.

— Благодарю, — ответил он, забрал у Лени цветы с пакетом и пошел, стуча каблуками туфель по паркету, в указанном направлении.

Леня же присел на кресло, развалившись, как у себя дома, и шумно выдохнул. Катерина с любопытством окинула его взглядом:

— Это поклонник, что ли?

— Не могу знать, — с ленцой ответил Леня. — Мне не докладывали.

Катерина явно обиделась. Мне не было видно ее лица, но вся поза женщины говорила об этом. Однако предложила, не забывая про правила вежливости:

— Кофе, чай?

— Спасибо, не стоит.

Развернувшись на оборот, Катерина вздернула нос и вошла в кухню. Только сейчас заметила меня:

— А ты что тут делаешь? Подслушиваешь?

— Нет, — я смутилась. — Хотела посмотреть, кто пришел.

— Кто пришел, тебя не должно волновать. Загрузила машину? Поставила программу?

Я кивнула, хотя никаких программ не ставила. Вернулась к посудомойке, немного подумала и выбрала программу, как меня научила Катерина. Потом нажала на кнопку «Пуск». Машина тихонечко загудела, послышался плеск воды, мигнули лампочки. Все, готово, теперь пусть работает. А я… А я пойду в туалет.

Мысль, осенившая меня, была поистине гениальной. В самые первые дни моего пребывания в теткиной квартире я открыла интересный секрет. Когда разговаривают в гостиной, в маленькой уборной между прихожей и коридором все слышно. Правда, для этого надо присесть под крохотный умывальничек и приблизиться к стене ухом. Обнаружила я это, когда уронила скользкое мыло и пыталась его достать из-за унитаза. Я не собиралась подслушивать секреты, но тут просто стало интересно — для чего Вадим Петрович пришел к тетке. Просто узнаю это и уйду в свою комнату.

Когда я прошествовала с независимым и отстраненным лицом мимо Лени, то чуть ли не спиной почувствовала его острый взгляд между лопаток. Представь, что ты идешь по поляне, а из лесу смотрят на тебя голодные волки… Не показывай, что боишься, не показывай, что тебе неприятно вспоминать вашу последнюю встречу, Васса. Просто иди себе спокойно. Как будто и нет никого в коридоре.

Я юркнула в уборную, задвинула за собой защелку на двери и прижала руку к сердцу, пытаясь отдышаться. А потом присела под умывальник, согнулась втрое и прислушалась. Голоса доносились, как из погреба, но я их слышала четко.

— Я предлагаю ей фиктивный брак и все, прилагающееся по закону. Ни во время, ни после она ни в чем не будет нуждаться. Более того, я позабочусь, чтобы девушка получила хорошее образование или хотя бы востребованную профессию.

— Но почему фиктивный, а не настоящий брак?

Тетка явно растеряна. Кого же тут сватают? Лерочку, что ли?

— Вы же понимаете, Аделаида Марковна… — Вадим Петрович запнулся, а потом в его голосе послышалась улыбка: — Разница в возрасте, к тому же, я не вижу ее, как женщину. Конечно, она будет жить в моем доме, все официальные приемы будет посещать вместе со мной, но… Это только фиктивный брак. Напоказ.

— Брачный договор?

— Это само собой разумеется. У меня есть средства содержать ее и достойно отблагодарить за оказанную услугу. Впрочем, я не могу заранее оговорить срок брака. Но не думаю, что это станет проблемой, насколько я понял, Васса — девушка ответственная и честная.

На этом месте я просто застыла, словно жена Лота. Превратилась в живой соляной столп. Это они обо мне, что ли, разговаривают? Фиктивный брак? Это еще что за штука? Нет, подождите-ка. Вадим Петрович хочет на мне жениться? Еще чего не хватало! Не для того я из Анциферово сбежала от Сафрона, чтоб тут напороться на те же грабли! Ишь чего удумал…

А тетка, между тем, ответила после недолгого раздумья:

— Я понимаю все, о чем вы мне говорите, уважаемый Вадим Петрович. Более того. Я даже одобряю ваше участие в судьбе моей племянницы, зная, какими возможностями вы располагаете. Но Васса девушка взрослая и совершеннолетняя, думаю, она вправе принять участие в обсуждении собственной судьбы.

— Да, но… Я считаю, что вы должны подсказать ей с высоты вашего опыта лучшее решение.

В голосе Вадима Петровича снова мелькнула улыбка. Похоже, они с теткой уже договорились! Что же мне делать? Как быть-то? Тятя, подскажи…

— Я велю позвать ее, так вы сможете поговорить.

Я вскочила, спустила воду в туалете, услышав шарканье теткиных домашних туфель. Ох, не дай Бог, застанет меня за подслушиванием — мало не покажется! Прижав ухо к двери, я услышала, как она зовет Катерину, а потом тихо говорит той:

— Проследи, чтобы Васса оделась получше, и приведи ее в гостиную. Да, и принеси бокалы для шампанского! И цветы, цветы в воду поставь!

— А что случилось-то? Что за шум, а драки нет?

— Потом, все потом! Вассу давай в гостиную!

Господи Боже, а ведь я попала, как тот кур в ощип. Тетя тетей, а она меня отдаст замуж без возражений, чтобы сбагрить с рук и не возиться больше… Но мне от этого не легче. Да и Вадим Петрович… Ну куда он-то лезет? Девчонку молоденькую захотел? Тьфу, пень старый…

Глубоко вздохнув пару раз, чтобы набраться смелости, я вышла из уборной и тут же наткнулась на Катерину. Та всплеснула руками:

— Вот ты где прячешься! А ну, иди одевайся сейчас же!

— Чего? Куда одеваться?

— Вот непонятливая! Иди надень джинсики Лерочкины и серую кофточку, где вырез низкий! Да побыстрее! И в гостиную! Там тебя ждут.

Я схватила женщину за руку и потянула за собой. Катерина зашипела:

— Пусти, дурочка, некогда мне! Сама не оденешься, что ли?

— Подождите! Катерина, что такое фиктивный брак? — спросила я, втащив ее в комнату и прикрыв дверь. В ответ получила подозрительный взгляд:

— Это ты где такое услышала?

— Да… они там говорят… — я жарко покраснела, пряча глаза.

— Подслушивала! — обличила меня Катерина, роясь в сложенных на кровати вещах. — На вот, надень это. И поживей, тетя ждет.

— Я случайно… Только не говорите тете Аде. Так что это такое, а?

— Ну… свадьба для галочки, для штампа в паспорте.

— Господи Боже… А зачем так-то? — неожиданно испугалась я. Нормальный брак был мне привычен и знаком, а вот для непонятной галочки… Зачем жениться для галочки?

— Мало ли, зачем человеку нужно. По работе, может, или еще зачем. Главное, семьей жить не придется, а что тебе еще надо?!

Я вздохнула. Знать бы, что мне надо… Хочу работать, зарабатывать деньги и жить спокойно. Вот чего мне надо. Джинсы сидели на мне в облипочку, обтягивая бедра, которые были шире Лериных. Да и в талии слегка жало, но Катерина пихнула меня в живот и велела:

— А ну втяни! Теперь надевай кофточку. Шевелись же!

Оставив меня одеваться, она убежала обратно, если только ее передвижение можно было назвать бегом. А я со вздохом натянула кофточку, которая раньше принадлежала Лере. У той была полная грудь, а у меня так себе, поэтому эффектный вырез лег складками. Огладив кофточку на боках, я взялась переплетать косу, стараясь затянуть потуже. Пальцы сами скользили по волосам, быстро перекидывая прядки туда-сюда, потом привычно завязали резинку на конце. Глянула в зеркало — Господи, ну зачем я ему нужна? Для галочки…

У двери в гостиную я топталась не меньше минуты. Зайду и что скажу? «Здрасьте»? «Можно?» или «Вы меня звали?» Глупая какая-то ситуация. Но не глупее, чем тогда, три дня назад, в квартире Вадима Петровича. Вот чего я так его боюсь? До дрожи в коленках…

Я почувствовала на себе ироничный взгляд и обернулась. Леня, сидя на кресле, заложив ногу на ногу, беззастенчиво разглядывал меня. В груди так и зажглось огнем гнева! Че пялится? Не видел никогда? Знает небось, зачем его хозяин к тетке приехал, и теперь посмеивается про себя. Тьфу! Я вздернула нос, решительно взялась за ручку и, открыв дверь, смело шагнула в гостиную.

Паркет перестлали очень быстро. Буквально за два дня. Молчаливые рабочие сняли старые, покореженные водой деревянные плашки, потом, стуча резиновыми молоточками, приладили новые, долго циклевали большой шумной машиной, а потом еще покрывали лаком. Теперь последствия моей самодеятельности стали совершенно незаметны. В гостиной было светло, два мягких дивана и теткино креслице окружили стеклянный журнальный столик, словно коровы новорожденного теленка, а цветы в горшках свешивались со стен и потолка, как будто заглядывали через спины.

Вадим Петрович сидел на диване, открывая бутылку шампанского. Тетка при виде меня встала, протянула руки и провозгласила:

— А вот и Васса! Проходи, дорогая моя, поздоровайся с Вадимом Петровичем!

— Здрасьте, — пробормотала я, избегая смотреть ему в глаза. Вместо этого уставилась на узел галстука. Тетка заботливо потрепала меня по плечу, перекинула косу на грудь и подтолкнула к дивану:

— Ну же, ну же, не смущайся! Тебя здесь не съедят, по крайней мере, не сразу, ах-ха-ха!

Смех вышел нервным, а шутка не удалась. Тетя засуетилась — моя тетя! которая всегда была само спокойствие и величие! — и передвинула бокалы на столике:

— Давайте выпьем шампанского за знакомство и за наших будущих новобрачных! Вассочка, Вадим Петрович пришел ко мне просить твоей руки. Это немного старомодно, но, я считаю, очень правильно! Ведь раньше так и делали — у родителей спрашивали разрешения, а в нашем случае у ближайшей, единственной родственницы. А кто, кроме старших, может правильно посоветовать молодежи? Никто.

Она все говорила, говорила, а я смотрела, как Вадим Петрович наливает шампанского из дымящейся бутылки в узкие бокалы, как бегут вверх, словно взбираются по невидимой веревке, пузырьки, как потеет тонкое стекло… Мне было дурно, так дурно от мысли, что тетка не глядя отдает меня этому… этому ехидному и властному алкоголику! Да еще и старому! Да еще и для галочки!

Мне в руку всучили бокал, и я покачала головой:

— Не пью алкоголь…

— Ничего, немного можно, немного можно, — тетка снова успокаивающе погладила меня по плечу. — Ну, вы тут поговорите по душам, а я пойду распоряжусь подать сыра и фруктов!

Она выскользнула из гостиной, прикрыв за собой дверь. Я же осталась стоять у кресла, как пень посреди поляны. Гость поднял на меня взгляд, и серые глаза укололи, словно булавки, пришпилили меня.

— Ну здравствуй, Васса, — медленно сказал он.

— Здравствуйте, Вадим Петрович, — отозвалась я чисто из вежливости. А он поморщился:

— Можешь звать меня Вадим, и давай перейдем на «ты», если не возражаешь.

— Хорошо.

— Ну, садись же, давай выпьем за настоящее знакомство.

— Я правда не пью, — наконец мне удалось отлипнуть от своего места, и я присела на край дивана напротив Вадима. Пусть будет Вадим, раз он так разрешил.

— Я тоже не пью. Чего тут пить-то? — попытался пошутить он, но мне не хотелось смеяться. Вадим нахмурил брови и протянул свой бокал к моему. Мы чокнулись, я чуть пригубила сладкое и терпкое шампанское. Уже смелее глянула в глаза мужчины напротив. Он сказал мягко:

— Ты уже поняла, почему я здесь. Хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. И вижу, что тебе это не слишком по душе…

Я прикусила губу, чтобы не сказать резкость. Он кивнул:

— Вот-вот. Но не спеши отказываться. Для тебя это предложение открывает много возможностей.

— Зачем?

— Что зачем? — не понял Вадим.

— Зачем вам именно я? — развила я свою мысль. Он усмехнулся:

— Милая Васса, я уже был женат. Дважды. По большой и чистой любви. Обеих жен выгнал за измену. Больше жениться не хотел, но… Не знаю, поняла ты или нет, я достаточно влиятельный человек в этом городе. Мне нужна жена и не нужны проблемы. А у богатого холостяка проблемы будут всегда.

Он помолчал, смакуя глоток шампанского во рту, потом продолжил:

— Расклад таков. Ты неглупа, и поймешь все, что я хочу сказать. Для тебя начнется новая жизнь. У меня есть большой дом с участком, ты сможешь делать все, что захочешь, кроме, естественно, встреч с другими мужчинами и бешеных танцев с алкоголем в клубах. Можешь пойти учиться в любой ВУЗ, можешь брать частные уроки, можешь просто сидеть дома и заниматься им на правах хозяйки. У меня отличный штат прислуги, так что тебе не придется мыть полы и даже готовить. Я открою счет на твое имя, куда каждый месяц будет поступать определенная, заранее оговоренная сумма. Как ты понимаешь, большаясумма. Кроме того, получишь карточку с деньгами на мелкие расходы. В случае развода деньги останутся твоими, как и отступные…

— Сыр в мышеловке, — пробормотала я. Вадим не расслышал:

— Что ты сказала?

— Я спросила, а что взамен?

Собственный голос поразил меня. Он был ровным и спокойным, хотя внутри мне хотелось плакать от бессилия. От такого предложения не отказываются, тетя ясно дала мне это понять. Если я все же откажусь, она умоет руки и перестанет меня устраивать и содержать…

— Взамен я попрошу самую малость — быть верной мне, быть моим лицом перед журналистами и быть там, где я скажу, когда я скажу и в том наряде, который подберет для тебя мой стилист.

— А я думала, что брак — это в горе и в радости, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности… — тихо сказала я, и во рту появился вкус горечи.

Вадим с усмешкой парировал:

— Сейчас это неактуально, потому что применяется только в одностороннем порядке. В любом случае, я не питаю лишних и ненужных иллюзий. Мы заключим сделку и будем выполнять условия договора.

Снова пауза. И снова мягкий тон:

— Я бы хотел получить ответ как можно скорее. Сколько тебе нужно времени, чтобы принять решение?

Со стороны двери послышался легкий шорох. Скосив глаза, я увидела в щелке двери тетю, которая делала страшные глаза и кивала так, что я испугалась — не оторвется ли голова. Это как будто мне задали задачку, а снизу написали сразу правильный ответ…

Вдох. Выдох. Еще вдох. И на выдохе мой ответ: — Нисколько. Я согласна.