Глава двадцать третья

Артем отходит от кровати, и полностью задергивает шторы, теперь, единственный свет, это сияние ночника на прикроватной тумбочке, но и оно не просто приглушается, а полностью исчезает.

— Ты когда-нибудь занималась любовью в абсолютной темноте? — Я ничего не вижу, но вот, моей ноги касаются его длинные пальцы, по лодыжке скользит ладонь, один палец, вероятно указательный, кружит по коленке вызывая мгновенную дрожь.

— Нет, — отвечаю я, чувствуя обе его руки на бедрах.

— Ты дразнила меня, признайся, — пальцы начинают оглаживать кружево чулок. — Специально дразнила, а теперь моя очередь. — Руки пропадают, и я слышу шорох снимаемой одежды, бряцание металлической пряжки ремня, пытаюсь встать, чтобы присоединить к его одежде свою, но меня снова останавливают сильные объятия.

— Ты сегодня такая милая, твои губки опухли от моих поцелуев, а глаза горели, как два зеленых огонька. — Я чувствую руками его кожу, спина, плечи, мои руки путешествуют по его телу, видя его только на ощупь, и действительно, это просто невероятные ощущения. Чувства наши обострены как никогда, его пальцы скользят в мои волосы и вынимают шпильки одну за другой, даже кожа головы, когда он зарывается в волосы руками, становится эрогенной зоной. Меня медленно раздевают, никаких неловких движений, словно мы можем видеть в темноте, а ведь и правда, свыкаясь с потерей зрительного контакта, начинаешь действовать на другом, интуитивном уровне.

Я так долго этого ждала, моя жажда вырывается тихими стонами протеста, когда его руки исчезают, снимая с меня очередной предмет одежды.

— Шшш, милая, я здесь. — Шепот мужчины у моего уха, взрывает какие-то барьеры в моей голове, и я переворачиваюсь на живот, оказываясь лежа прямо на нем.

— А тебе понравились мои поддразнивания? — Уже шепчу ему в ушко. На мне все еще белье, и я почувствовав его напрягшуюся плоть, трусь кружевом трусиков о него. Руки за моей спиной, освобождают меня от плена неудобного бюстье.

— Ммм, спасибо, — поблагодарила я его, лизнув в уголок губ. Тут же мой рот был пленен твердыми губами, умелыми и ненасытными. Артем не спешил переворачиваться и подминать меня под себя, его вполне устраивала моя верховодная позиция, а я не преминула ею воспользоваться. Медленно проведя волосами по широкой груди, я села на живот мужчины и провела по его груди уже руками, оглаживая каждый сантиметр оголенной кожи. Мои ягодицы утонули в его ладонях, Артем придвинул меня ближе к себе, и вот, я уже сижу на его груди, а моей разгоряченной плоти под трусиками, касается его прохладное дуновение, это абсолютно не успокаивает меня, а еще больше заводит. Еще один рывок, и губы мужчины уже оглаживают мое естество сквозь мокрое кружево, его язык ловко отодвигает тонкую полоску ткани и погружается в меня под мой громкий стон. Умелые губы ласкают мои складочки, не прикасаясь к пылающей сердцевине. Стало не просто жарко, я плавилась изнутри, от зарождающегося наслаждения, руки сами потянулись к его рукам на моей попке и сдавили их, пытаясь отодрать от нижних полушарий, и заставить прижать к другим, не менее жаждущим прикосновений. Наконец, удалось привлечь его внимание, и одна рука, повинуясь моей власти, уже опускается на крепкую вершину, с твердой горошиной соска. Мне мало, я хочу всего, хочу вобрать его язык внутрь, хочу почувствовать его в себе, хочу чтобы эта ночь никогда не кончалась. Все эти хочу, неожиданно пропали из моей головы, взорвавшись мгновенным приступом удовольствия. Тело резко обмякло, и, если бы не рука, придерживающая мои ягодицы, я точно придушила бы мужчину своей мечты. Меня сняли с лица и уложили на кровать. Руки тут же опустились на грудь и начали изощренную пытку, перекатывая твердые сосочки меж пальцами. На мои губы обрушились жадные губы мужчины, поцелуи с моим легким привкусом, снова разожги пожар в моей груди. Теперь наступила моя очередь исследовать потаенные точки удовольствия на теле мужчины. Я медленно сцеловывала бисеринки пота с его груди, двигаясь все ближе к заветной цели. Наконец, наткнувшись на набухшую плоть, я касаюсь ее языком, возвращая ответную ласку, только что, подаренную мне. Если у него еще были сомнения в моем опыте, то сейчас они полностью испарятся. С каждым моим движением вверх и вниз, я чувствовала, как он еще больше наливается силой, той силой, которой, обязательно поделится со мной, силой, которая только увеличит наше общее удовольствие. Короткие, судорожные вздохи мужчины, его руки, зарывшиеся в мои волосы, все это только доказывало, что мои ласки возымели свое действие. Громкий рык из горла мужчины, сопроводился его движением навстречу мне. Он подхватил меня за плечи и подтянул к себе, очень осторожно, прижал меня, усмиряя на некоторое время наше общее желание. Боже, сколько нежности было в этих крепких объятиях, сколько обещаний в его тихом голосе. Мужчина так же нежно разложил меня на кровати и навис надо мной. Медленно подняв мою правую ногу, положил ее на свое предплечье, открывая меня для себя.

— Все только начинается, птичка, только начинается, — прошептал осторожно мужчина, раздвигая своим, мои чувствительные губки, и входя в меня так глубоко, как только я могла принять. Судорожно вздохнув, я прижимаюсь к нему ближе, обхватывая торс другой ногой, заставляя двигаться все быстрее и быстрее. Наши губы соединяются в танце, как и наши тела, в вечном танце, торжествующего удовольствия.

Утро застало меня тонким треньканьем телефона. В комнате было все еще ужасно темно, голубой, светящийся экран, подсказал мне, где искать источник звука. На талии покоится рука мужчины, изнуренного прошедшей ночью. За все время, мы так и не включили свет, что может и хорошо для моего инкогнито, но отодвинуло мое признание еще на некоторое время. Я осторожно сняла с себя его руку и потянулась к телефону, но не стала сразу читать пришедшее сообщение, а посветила на человека, лежащего рядом со мной. Пальцы начало покалывать от желания прикоснуться к нему и снова повторить наши головокружительные кульбиты прошлой ночи, но я сдержала себя и отвернула экран к себе.

" Водитель ждет тебя у гостиницы, собирайся, и выходи. Как раз успеешь домой к обеду."

Черт, ну конечно, о маме то я уже забыла. Быстро приняв душ, я закрутила узел из волос и надела вчерашний наряд, трусики с чулками пришлось кинуть в корзину для белья. Хорошо, что со мной всегда моя косметичка, гримируясь, я дала себе слово заканчивать с этим нелепым маскарадом, но не сегодня, время еще не пришло. Снова исчезать не было в моих планах, хоть меня и ждали, подождут еще. Я раздвинула шторы, запуская немного света в комнату, и присела на кровать, возле Артема. Коснувшись его плеча, я немного потрясла его рукой, вырывая из объятий сна. Он по-мальчишески приподнял одно веко и тут же сграбастал меня в свои объятия, положив на себя сверху. Мне нравится, как он легко манипулирует моим телом, вновь вызывая прилив желания. Почувствовав под руками мою одежду, он недовольно нахмурился, и полностью открыл глаза.

— Почему ты уже одета? — Его голос звучит напряженно.

— Прости, мне нужно уехать на выходные, срочные семейные дела. — Я погладила его по щеке, покрытой легкой щетиной.

— Может, я могу помочь? — В его голосе уже слышно беспокойство.

— Нет, не волнуйся, я сама разберусь. Но если ты захочешь познакомиться с моими родителями, я постараюсь подготовить для этого почву, — осторожно ответила я

— Конечно, захочу, — без тени сомнений воскликнул Артем. — Я и сегодня бы то сделал, но если ты просишь повременить, я только могу смириться и подождать подходящего времени.

— Скоро у меня день рождения, — и я говорю именно о себе, Лиане, потому что у Ульяны оно летом. — Это будет хорошим поводом познакомить тебя с моей семьей. Хорошо?

— Конечно птичка, у меня было столько планов на тебя и этот город, и этот номер, но ничего не попишешь, возвращайся скорее. — Артем отпустил меня и хлопнул по ягодицам. Я нехотя встала с него и, взяв свою сумочку, направилась к выходу из спальни. Обернувшись, я посмотрела на лежащего обнаженного мужчину еще раз, и вышла из его номера.

Водитель терпеливо дожидался моего прихода. Я подала ему свой чемоданчик и поблагодарила за ожидание. Слишком много знакомых не позволило мне появиться внизу в образе Лианы, нужно было поддерживать уже опостылевшую легенду. Сегодняшняя ночь только подтвердила мою решимость покончить с ложью и начать жить своей собственной жизнью. Если придется ради этого уволиться с работы, ну что ж, тогда нужно будет уйти. Только необходимо преподнести правду Артему в самый подходящий момент, чтобы не было никаких недоговоренностей или обид. В дверях появился Денис, вот уж неожиданность, почему он так рано, на часах нет еще восьми. За ним сразу показалась Катрина, увидев меня, она помахала рукой и поспешила к машине, возле которой я стояла. В руках ее была объемная сумка и ручка чемодана, который она катила за собой.

— Ты домой? Твоя мама написала мне сообщение, что я могу ехать с тобой.

— Да, садись назад, водитель положит твои сумки в багажник, — мамин личный водитель понял все без слов, и выйдя из машины, подхватив вещи моей подруги, тут же уложил их внутрь большого багажника. Денис все еще стоял поодаль и наблюдал за нами. Я хотела подойти к нему, но он, увидев мой маневр, как-то странно скривился и скрылся в холле гостиницы. Пожав плечами, я пошла обратно к машине и села рядом с Катой.

— Поехали Вадим, нам нужно успеть домой к обеду, — поторопила я водителя и посмотрела на подругу. Лицо ее было напряжено, между бровями залегла глубокая складка.

— А теперь признавайся, что случилось, и мне не интересны твои отмазки, что все нормально, а я просто мнительная курица-наседка, — Ката странно дернулась, и из ее серых глаз полились крупные, горькие слезы.

— Лия, прости меня, я такая дура, обманщица и вообще, я не достойна такой подруги как ты, — Ката прижалась ко мне и лила теперь слезы мне на грудь.

— Кат, ты всегда была моей подругой и всегда будешь, не говори глупостей, скажи что стряслось? — Я погладила девушку по ее кудряшкам.

— Нет, я не могу, ты сразу меня возненавидишь. — Ката отрицательно помотала головой, и затравленно посмотрела на меня. В такую рань она еще умудрилась нанести макияж, теперь темные, размазанные дорожки на ее щеках, делали ее похожей на куклу, которую впервые накрасила маленькая девочка. Я вынула специальную салфетку из сумки и начала стирать краску с ее лица.

— Ктаринка, запомни, ничего не заставит меня, тебя возненавидеть. Даже если ты проговорилась о моем маскараде, а ты ведь это не сделала? — подруга еще активнее замотала головой, — ты молодец, я сама уже готова признаться, но должна это сделать сама. У меня была замечательная ночь с Артемом. — Ката посмотрела на меня, приподняв брови. — Да, просто прекрасная, теперь осталось все объяснить, и я верю, все будет просто отлично. Ну, давай, попей воды, — я вынула бутылку минералки из подлокотника посередине передних сидений. Ката жадно прижалась к маленькой бутылочке. Наконец, она немного успокоилась. Больше она ничего мне не сказала, но я конечно поняла, между нами есть одна тайна и очень серьезная, надеюсь, рано или поздно она со мной ею поделится, но лучше раньше, чем позже.

Вадим примчал нас в город раньше, чем мы планировали. Кату мы завезли первую, до дома оставалось еще двадцать минут. Мама конечно обиделась на всех, но надеюсь, дом еще стоит на своем месте. А в принципе, нам всем не помешает хорошая встряска. Дома, как ни странно, никого кроме Сони не было. Я приняла душ, надела фартук и стала помогать нашей любимой домработнице, готовить обед. Я рассказала Соне о своей соседке и ее оригинальном коте, о девочках на моей работе, которые помогли мне освоиться в большой фирме, о том, как мне понравилось быть обычным человеком, а не дочкой босса, к которой всегда относятся с огромной долей предвзятости.

— А ты думаешь, почему твоя мама, не пошла работать к мужу? Ведь поначалу она ему во всем помогала, бухгалтерию вела, спокойно смогла бы подучиться и продолжать в том же духе.

— Ну, она же решила нас растить, — Соня засмеялась.

— Конечно, вы еще те сорванцы были, но она прекрасно справлялась, а вот с давлением на работе не справилась, и нервы решила поберечь.

— Сейчас я ее понимаю, но папа тоже не прав. Он готов защищать любого, кроме своих детей, почему мы всем должны все доказывать, что чего-то стоим, если по определению мы следующие после отца? — Я тяжело вздохнула.

— Для этого твоему папе, как минимум нужно потерять память и забыть, как он подтирал вам сопливые носы, — засмеялась Соня.

— Лешке это точно пригодилось бы, — пробурчала я в ответ.

Мы как раз накрывали в столовой, когда пришел первый гость. Братик сграбастал меня в свои медвежьи объятия и разлохматил темные волосы так, что они даже в нос попали.

— Отпусти меня, троглодит, — ругалась я, когда он в третий раз закружил меня по гостиной.

— Невесту привезла, а то я уже настроился, за шесть месяцев или разочаруюсь, или в сентябре свадьбу справим. — Лешка ухмылялся как хитрый лис.

— У меня еще есть время, я тебе самую лучшую найду, даже не сомневайся, — я чмокнула брата в лоб и сползла на пол. — Лучше помоги накрыть на стол. А где родители, знаешь?

— Вчера уезжали в Нижний на банкет, а приехали или нет, не знаю. — Брат схватил ломтик колбасы с продолговатой тарелки.

— Приехали, но не сюда, мне передали инструкции насчет обеда по телефону. — Соня вклинилась в наш разговор.

— И мне, — одновременно с братом ответила я. — Что за таинственность? — снова удивилась я.

Родители появились к обеду, немного всклоченные, мама почему-то была в джинсах и широком свитере, папа в темных брюках, от вчерашнего костюма и рубашке поло. Даже их домашняя одежда никогда не была такой небрежной. Они даже не собирались переодеваться, так и сели за стол. Мы с братом, в легком ступоре, сели напротив друг друга.

— Сонечка, ты сварила нам уху сегодня, какая же ты молодец. — Мама с удовольствием взяла ложку и проглотила первую порцию супа, крепко зажмурившись, она причмокнула губами и кивнула домработнице. — Это восхитительно.

— Мама, — начала было я, но увидела улыбку родительницы.

— Все после обеда, да дорогой? — она обратилась к мужу, подарив ему еще более странную улыбку. Если бы это были не мои родители, я могла предположить, что у них была очень бурная ночь, и ее отголоски мы можем наблюдать сейчас.

Кое-как, съев уху и салат, я терпеливо ждала, когда с едой разделаются остальные. Похоже, что нервничала одна только я. Лешка был на удивление спокоен, и поглощал еду со скоростью вакуумного пылесоса, можно было попенять ему на неуемность в еде, но за фигурой он следил, и тренировки не пропускал. Наконец, мама отложила приборы и дала понять, что она закончила с едой.

— Соня, подай нам чаю в кабинет. Дети, если вы закончили, ждем Вас в кабинете. — Отрезала маман, и подождав пока отец отодвинет ее стул и подаст руку, положила свою кисть папе на предплечье, царской походкой удалилась в кабинет. Мы переглянулись с Лешкой и потопали за ними. Лешка еще не знал, что мама в курсе насчет пари, я же предполагала, что в начале все шишки посыпятся на него. Рассевшись в удобных креслах, мы ждали бури.

— Алексей, — начала мама. — Я не то чтобы разочарована, что тебе пришло в голову заключить такое нелепое пари со своей единственной сестрой. Больше всего, мне не понравилось, что вы скрыли это от меня, заставив надеяться, нет, даже уверив меня, что твоя смышленая сестра, найдет себе достойную пару в столице.

— Мам, ну не все же зациклены на замужестве, — жалобно прервала я, ее праведную отповедь.

— А до тебя мы еще дойдем, — перебила меня моя родная фурия. — Мало того, что ты до неузнаваемости изменила свою внешность, даже отец родной не узнал, не понимаю как я смогла тебя разглядеть. Так ты еще умудрилась устроиться на работу по чужим документам, бог знает как тебе это удалось, но это — уголовное преступление, знаешь ли. Так что тебе придется закончить с твоим "маленьким" незаконным местом работы и вернуться домой.

— Мам, но я сама хотела признаться своему начальству, и, надеюсь, они поймут и помогут мне перестроить отношения на новый уровень.

— Лия, дочь, сомневаюсь, что дело обойдется без адвокатов. В любом случае, я приветствую твою решимость, но подумай еще раз, все может закончится, совсем не так, как тебе представляется. — Она подошла и погладила меня по голове.

— А теперь, самое главное. Мы с отцом поговорили, и мне кажется, поняли корень наших общих проблем. Алексей, ты с детства был творческой натурой и хотел стать архитектором, возглавить архитектурное бюро в фирме отца и творить. Признаюсь, мне было немного не по себе от такой мечты, да и отец хотел, чтобы ты возглавил бизнес. В итоге, что мы получили, ты совершенно потерял интерес к фирме и скатился до праздных вечеринок и безделья. С понедельника ты приступаешь к работе в бюро на должности штатного архитектора, докажешь что сможешь, отец отдаст отдел под твое крыло. — Улыбка на лице брата расплылась до ушей.

— Мама, — он подскочил к родительнице и обнял ее, крепко стискивая и поворачиваясь из стороны в сторону.

— Ну, ну, задушишь мамку, — шутливо отмахивалась от него женщина. Усадив сына обратно, она повернулась ко мне. — уверена, ты получила неоценимый опыт в столичной фирме, и нам он несомненно пригодится. Дочь, отец предлагает тебе, кресло зама, — папа встал за мамой, и взяв ее за плечи закивал мне. Слезы тут же наполнили мои глаза. О таком я даже мечтать не могла, но воспоминания об Артеме, перекрыли все мои порывы тут же броситься в объятия родителей и согласиться на все. Я понятия не имела, что творится в голове у моего нынешнего начальника, но мне так сильно хотелось, чтобы все у нас сложилось, что я не могла так просто сдаться. Все мое естество, да и тело протестовало против такого исхода дела. (3303c)

Да, я для начала попробую сделать все там, а если не получится, приползу с разбитым сердцем обратно, в отчий дом, но уже в другом качестве и порядочно повзрослевшей. А для этого, мне нужно все правильно преподать, правильно преподнести свою версию событий. И ничего, что будет понедельник, пора перекраивать свои взгляды на этот день. Перестать быть такой суеверной. Отныне понедельники будут у меня — любимыми днями, и никто не сможет меня переубедить. Уже в своей комнате, я вынула, ту многострадальную флешку, с которой все и началось, как циклична наша жизнь. Мне нужно доказать, что я не зря работала все эти три месяца, что я научилась не просто быть частью команды, и, надо сказать невероятной команды, я научилась принимать все самое главное и отделять зерна от плевел. Все воскресенье я корпела над презентацией, вставляла графики и макеты, распределяла нагрузки и заполняла пробелы, допущенные мной в предыдущей работе. Одна копия была для отца, а другая для Артема. Вечером, перед отъездом, я показала папе новую версию.

— Лия, это же совершенно другой формат, теперь я точно могу сказать, что ты многому научилась, жаль, что не у меня. — Папа покачал головой и посмотрел на меня. — Я жду тебя, думаю, ты сделаешь правильный выбор.

Отъезд в Москву дался мне нелегко, мама все время укоризненно косилась на отца, но это была не его вина, что я сделала другой выбор, он постарался выполнить все от него зависящее, это мое сердце гнало меня в дорогу, заставляло сентиментально надеяться на счастливый для нас с Артемом исход дела. Флешка лежала в маленьком кармашке моей сумки, машина мчала нас в столицу, завтра, завтра мой час Х. Под мерное шуршание шипов о покрытие дороги, я склонила голову на спинку сидения и заснула, грезя о завтрашнем дне.