15. Момент истины

Много думала о том, как рассказать про самое интимное. Про то, что знают только двое. Да и нужно ли писать об этом?

Как поступали классики? Из тех, кого мы изучали в школе. Да практически никак. Читателю давали возможность догадаться или дофантазировать.

Великий Лев Толстой, который в молодости был еще тем блядуном, даже в личном дневнике высказывался намёками. Это его знаменитое «не то!» после первой ночи с юной и девственной женой. Исследователи нарыли и подробности. Великий и просветлённый вёз новобрачную после венца в своё поместье и не утерпел, не довёз до дома, исполнил супружеский долг в пристанционной комнатке. Страшно представить, что пережила невинная девушка. А он не удержал своё разочарование: «не то».

И еще один классик, Солнце российской поэзии, который, добившись благосклонности Анны Керн, написал знаменитое «Я помню чудное мгновение» стихами и в тот же день прозой, в письме другу, что-то вроде «с помощью божьей я... выебал».

Оба классика в моих глазах упали с высот высокой морали, куда водрузила их в детских сердцах выхолощенная школьная программа. «Не то» — от опытного любовника в адрес невинной жены, взятой им наспех, чуть не на улице. Хвастливое «выебал» от другого знаменитого блядуна во времена, когда мужчины предпочитали умереть на дуэли, но не подвергнуть доброе имя своей дамы. Как правда жизни далека от идеалов любви в их произведениях.

Да, с возрастом я стала меньше требовать от людей. От гениев в особенности. «Где ярче свет, там гуще тени».

Думаю, без рассказа о самом интимном не обойтись. Это как момент истины. В близости решается судьба отношений. Люди могут стать в такие моменты единым целым, а могут разочароваться или даже возненавидеть друг друга. Или секс окажется набором бессмысленных двухминутных телодвижений: ни уму, ни сердцу, ни телу. С таким я была знакома.

Я приняла неизбежность. Да, мне хотелось. На самом деле, мне впервые хотелось не вообще секса, а с конкретным и очень заинтересованным во мне человеком.

Чёрт! И я не буду бороться с собой!

Для меня эта ночь стала открытием.

Не помню, как мы оказались голыми и в постели. А мы целовались? Тоже не помню. Кажется, не целовались. Но оба и давно были как взведенные курки — один случайный толчок — и выстрел.

Впервые мужчина не полез с ходу тыкать в меня своим членом. Он даже не пытался. И этим озадачил меня.

Несмотря на полную свою готовность — я боялась смотреть, но краем глаза улавливала возбуждение — он потянулся ко мне ТУДА лицом. Лицом! Боже! Что он делает? Я сжала ноги. Зачем? Он хочет что-то там рассматривать? Какой стыд! Я сама туда стеснялась смотреть. Каждый поход к гинекологу был откровенной пыткой. И тут вдруг такое... Даже возбуждение схлынуло. И тихое:

— Не сопротивляйся. Тебе понравится.

Понравится что?

И да, мне понравилось. Не то слово! Это был мой первый оргазм с мужчиной. Очень сильный. До звона в ушах и до взрыва, когда не чувствуешь тела, а только бескрайний космос вокруг.

Я приходила в себя, и мне становилось стыдно. Но не от того, что случилось. А от того, что не случилось. Кирилл все еще был сильно возбужден и, мне показалось, чего-то ждал от меня. Каких-то моих действий? Я потянула его на себя. Но он не спешил, даже слабо сопротивлялся. Но мужчине ведь нужна разрядка? Это очень вредно, возбудиться и не кончить. Ну и надо же совесть иметь. Я получила удовольствие. Впервые! Он тоже должен получить своё. Я практически затащила его на себя.

А дальше мне уже было знакомо. Фейерверка не случилось, но и боли, дискомфорта из моего опыта тоже не было. Приятное тепло разливалось по телу, поднималось выше, к голове.

Кирилл выскочил из меня и излился мне на живот. И мне опять стало стыдно. Мы не позаботились о защите, и ему пришлось ломать себе удовольствие.

Мы уснули обнявшись. Сложились друг в друга, как две ложки. Он обнял меня со спины, притянул к себе. И это тоже было в новинку. И ничуть не хуже, чем первый оргазм.