Пролог
АШЕР
Где-то между пробуждением этим утром и моментом, когда я сел за руль, я съехал с дороги и врезался прямиком в «Ад».
Пытаясь отстегнуть ремень безопасности, я видел, как все мои плохие решения проносятся перед глазами, а каждый человек, которому я когда-либо причинил боль, пристально смотрит на меня сквозь поднимающийся дым.
Ладно, ладно…
Может, я слегка драматизирую, но спуск в логово Сатаны — единственное логичное объяснение этого катастрофического дня.
И я отказываюсь верить, что пламя Ада может быть жарче того, что полыхает прямо здесь, в Riley Jane's Homestyle Diner.
— Ты не могла бы убрать свой сальный палец от моего лица? — кричит моя невеста, Далайла, нашей официантке. — Типа, в чем вообще твоя проблема, женщина?
— Моя проблема в том, что мне приходится обслуживать грубых стерв вроде тебя, — шипит та, продолжая тыкать пальцем. — У нас закончился соус болоньезе, а тостов с авокадо нет в меню. Я сказала вам это уже восемь раз.
— У вас подают авокадо и тосты по отдельности! — неистовствует Далайла. — Так что просто иди туда и скажи поварам, чтобы они соединили эти вещи.
— А как насчет того, чтобы ты встала и пошла куда-нибудь в другое место?
— Прошу прощения? — ахает Далайла. — Позови мне менеджера. Живо.
Официантка фыркает и уходит, а я сжимаю руку Далайлы на столе.
— Все не так серьезно, Далайла, — шепчу я. — Просто забудь об этом, извинись за то, что накричала на нее, и мы пойдем в другое место.
— Ты хочешь, чтобы я извинилась? — Она прищуривается. — Она назвала меня сукой! Разве ты не слышал, как она это сказала?
Ты первая назвала ее пиздой…
— Я просто хочу сохранить мир, — говорю я. — Ты на взводе из-за планов на свадьбу и вымещаешь это на всех остальных.
— Потому что все остальные ополчились против меня, Ашер. — Ее глаза округляются. — Они не хотят, чтобы я преуспела в жизни. Разве ты не видишь?
Я оглядываю ресторан, на все эти пары глаз, уставившиеся в нашу сторону, и не могу сдержать вздох.
Ты всегда была такой сумасшедшей или я только сейчас это заметил?
— Ты должен быть на моей стороне, на всю жизнь. — Она сжимает мою руку. — Права я или нет, до победного конца. Если я кого-то убью, ты поможешь мне спрятать тело, помнишь?
Шериф, сидящий за столиком напротив нас, вскидывает бровь.
— Помнишь, Ашер? — Она снова сжимает мою руку. — Мы будем вместе мотать пожизненные сроки в тюрьме?
— Да, вместе. — Я отвожу взгляд от шерифа и фокусируюсь на ней. — Послушай, просто извинись перед официанткой, ладно? Сделай это ради меня.
— Но…
— Ради меня.
— Ладно, хорошо… — Она отпускает мою руку, когда перед нашим столом вырастает менеджер.
— Добрый день, — улыбается он. — Я мистер Берк. Моя официантка сказала, что вам нужно со мной о чем-то поговорить?
— Да, о том, насколько она, черт возьми, грубая и… — Далайла откашливается. — В смысле, я хотела извиниться за то, как груб был с ней мой жених.
Что за чертовщина?
— Он свел ее с ума, выпрашивая тот соус и спецзаказ на тосты, ему просто следовало принять ваше замечательное меню таким, какое оно есть, — говорит она, доставая несколько двадцатидолларовых купюр. — Он хочет загладить свою вину, оставив ей шестьдесят долларов чаевых, и мы обязательно вернемся к вам снова, когда не будем так торопиться.
— Ого. — Менеджер сияет, забирая деньги. — Соня будет очень признательна, я прослежу, чтобы она их получила. Огромное вам обоим спасибо.
Я киваю, потому что единственные слова, вертящиеся у меня на языке: «Ты что, мать твою, совсем с катушек слетела?», и адресованы они не ему.
Как только он уходит, Далайла переводит взгляд на меня:
— Теперь ты доволен?
— Пойдем уже… — Я выбираюсь из-за столика и направляюсь к выходу.
По привычке я придерживаю перед ней дверь, хотя подмывает позволить ей с грохотом захлопнуться.
Когда мы садимся в машину, она пристегивается и вздыхает.
— После следующей встречи давай попробуем найти нормальный ресторан, — говорит она, — а не какую-то убогую забегаловку, застрявшую в семидесятых. Ладно, малыш?
— Ага…
— Я имею в виду, ты можешь поверить в это место? — ноет она, пока я выруливаю с парковки. — Только обычный заварной кофе и никакого латте? Подают все эти углеводы и никаких безглютеновых вариантов?
Я отказываюсь произнести хоть слово, и я знаю, о чем вы сейчас думаете.
Ашер, эта женщина — сплошной «красный флаг»…
Шутка в вашу пользу.
Я и сам это знаю, и, оглядываясь назад, это был далеко не первый флаг, который она выбросила.
Черт, это был даже не десятый.
Были сотни огромных, яростно развевающихся флагов «перестань встречаться с этой женщиной» задолго до этого.
Но я не слушал.
Не слушал, пока не стало слишком поздно и наши сердца не были разбиты вдребезги, хотя этого могло и не случиться.
Только месяцы спустя я научился распознавать красные флаги раньше.
Но потребовались годы и другие душераздирающие разрывы, чтобы наконец обнаружить истинную проблему: обязательства.
Это слово больше не существовало в моем лексиконе, и я навсегда зарекся вступать в долгосрочные отношения.
Я никогда не делал ничего, что могло бы заставить женщину поверить в приближение предложения. Никаких свиданий дольше третьего, никаких регулярных звонков и никаких упоминаний о следующем разе.
Мне даже повезло с карьерой, где я спасаю мужчин (и нескольких женщин), которые были близки к совершению той же судьбоносной ошибки, которую едва не совершил я.
И сейчас в моей жизни есть только один постоянный человек, и каждый раз, когда я сталкиваюсь с ней… это происходит против моей воли.
Это также бесконечная война между желанием нагнуть ее прямо посреди спора и перспективой поддаться очередному приступу сексуального неудовлетворения, но это уже история для другого дня.
То, что наши пути пересекаются раз в пару месяцев — это либо наказание за «порчу» слишком многих ее роскошно спланированных свадеб, либо предупреждение держаться от нее подальше, пока она не подобралась еще ближе, чем уже есть…
Так или иначе, в этом году я покончу с нашими многочисленными встречами раз и навсегда.
Я никогда не приглашал эту женщину в свою жизнь, и в следующий раз, когда я столкнусь с ней, я буду вежливо ее из этой жизни выпроваживать.