Глава 1

Резко поднялась в постели, судорожно дыша и ощупывая свою грудь на предмет ранения. Тело было целым, боли не оказалось, и запоздалая паника медленно отступала.

– Сон… – выдохнула пораженно. – Ну и приснится же! – истерично хихикнула я, а после замерла на полуслове, наконец обратив внимание на окружающую обстановку. – Что за?..

Паника вернулась, а я с непониманием осматривала совершенно незнакомую комнату, обставленную словно на какой-то реставрационной выставке жизни прошлых поколений. Я обнаружилась в обитой деревом комнате, с маленьким окном, узкой койкой и столом со стулом. Ни светильников, ни выключателей не было замечено. Лишь на неказистом столике обнаружился огарок свечи и… это что? Огниво?

Пощипала себя за щеки. Больно. На сон не похоже, да и запахи вполне реальные. Пахнет какой-то выпечкой, деревом, смогом и… только не говорите, что навозом!

Может, мне не приснилось нападение грабителя и меня действительно ранили? Но какой-то тугодум не придумал ничего лучше, кроме как отвезти меня к какой-нибудь бабке-шарлатанке в деревню, вместо современной больницы?

Вновь коснулась груди, обнаружив на себе застиранную даже на вид, давно лишенную белизны рубаху старомодного кроя. Нет, я точно в какой-то глубинке!

Под рубахой обнаружилась моя родная грудь без каких-либо изменений. Даже родинка на ребрах никуда не делась. Ни синяка, ни ссадины, что уж говорить о ранении.

А после в голове взорвались обрывки воспоминаний и голосов. Это произошло так резко, что я болезненно всхлипнула и зажала уши руками, пережидая, когда калейдоскоп с доскональным описанием моей… смерти пронесется в воображении, а после сменится женским голосом в кромешной темноте:

«– Ты не должна была погибать. Это – наша вина и недосмотр. Прости...

– Я умерла? – услышала я свой тихий голос. В нем не было ни страха, ни горечи. Только полное равнодушие.

– Так и есть. Приношу свои извинения за это недоразумение.

Так я узнала, что моя смерть – всего лишь недоразумение. Отлично. Хотела умереть, как герой, а вышло – недоразумение.

– Ты пожертвовала жизнью ради спасения других, уже за одно это тебя следовало бы наградить. Но ты сделала большее. Эта девочка, чью жизнь ты сохранила – очень важное звено в цепочке божественного замысла. Ее смерть привела бы к непредсказуемым и плачевным последствиям. Это – наш недосмотр, и мы в долгу перед тобой. Я предлагаю тебе переродиться в ином мире. В мире магии и волшебства, где ты проживешь долгую и счастливую жизнь, наполненную впечатлениями.

– Вы сделаете это для меня? – негромкий вопрос, с толикой любопытства и недоверия. Уж больно гладко стелет, чтобы все было правдой.

– Да. Если пожелаешь, в качестве моего личного подарка я награжу тебя особой способностью, на твой выбор. Силой, могущественной магией, властью. Я могу сделать так, что ты станешь принцессой…

– Нет, – неожиданно твердо отказалась я. – Я не хочу власти. Не желаю могущества, – безлико призналась я в привычном отказе от каких-либо амбиций. Как и в прошлой жизни, единственное, что хотела, это покоя. В новой жизни своим привычкам изменять не хотелось бы.

– Тогда, чего же ты хочешь? – казалось, божество было заинтриговано моим категоричным отказом.

– Покоя. Простого и тихого женского счастья, размеренной жизни в кругу любимых. Хочу любить и быть любимой. Для меня это единственный смысл, который я хотела бы иметь. Если смогу помогать тем, кто в этом нуждается, также будет неплохо. Владеть небольшой аптекой, или чем-то вроде этого. Мне будет этого достаточно…

– Ты уверена?

– Это все, чего я хочу.

– Какое… интересное и неожиданное желание, – произнесло божество. – Кто бы мог подумать, что ты будешь так... подходить. Воля твоя. У меня как раз есть подходящая для тебя роль, – по голосу мне показалось, что собеседник улыбнулся. – Я исполню твое желание. Однако, для этого придется выполнить небольшое условие.

– А говорили, что просто исполните желание, – фыркнула я, убеждаясь в том, что без подвоха даже в новом мире ничего просто так не дается.

– Любовь и счастье не дается просто. Но, не переживай, я помогу тебе в этом непростом путешествии. Распорядись моим даром с большой осторожностью. Ты еще не понимаешь его истинной силы.»

После чьи-то губы коснулись моего лба, и я очнулась здесь, в незнакомом и таком странном месте.

Так… это не сон?

На панику и рефлексирование времени не оказалось. Потому что в дверь постучались и в нее вошла молодая женщина около тридцати лет на вид, в старинном платье европейского стиля позднего средневековья. В целом, она была моей ровесницей, но из-за бледности и болезненного вида выглядела старше, почти дряхлой старухой, что не умаляло ее доброго блеска слегка потускневших, уставших глаз. В руках девушка держала поднос с какими-то тарелками, в которых дымилось что-то горячее и съестное. Пахло вкусно.

Заметив, что я очнулась, женщина мне добро улыбнулась, но я напряглась в тревоге и опаске.

Все потому, что за теплой улыбкой и внешним радушием измождённой и бледной женщины я увидела боль. Она черной кляксой сидела в ее груди, пульсируя и перетекая, как живая ртуть, что причиняло женщине серьезные мучения, которые незнакомка прятала за улыбкой и радушием. Но больше меня поразило, что я видела черный призрачный сгусток и почти явственно ощущала гнилостный запах болезни, витающий в воздухе!

– Легочная болезнь? – спросила я сама у себя и удивленно моргнула, когда расслышала:

– Вы очнулись, госпожа? – произнесла женщина на незнакомом языке, что не помешало мне понять каждое слово. Это тоже странно, потому что кроме латыни я никакие иностранные языки не изучала. А на латынь говор женщины не походил. – Как себя чувствуете?

– Благодарю, ничего не болит, – настороженно отозвалась я на том же языке, который сегодня слышала впервые, но уже свободно на нем говорила. Удивительно. – Скажите, где я? Что произошло?

– Ох, госпожа, вы, что же, ничего не помните? – запричитала женщина, ставя поднос на стол, а я заметила, как ее пошатнуло от новой волны боли, которую явственно ощутила и сама, словно она имела текстуру и даже запах. У меня болезненно запульсировало в висках, а по фигуре женщины прошлась сероватая рябь от эпицентра темного кома. Она отвернулась и сдержанно кашлянула, всячески стараясь подавить приступ. Судя по звуку – болезнь прогрессирует.

Я настороженно покачала головой, на некоторое время забыв про суть вопроса.

– Меня зовут Дарика. Мой муж со своими соратниками нашли вас без сознания на тракте недалеко от города. Он сказал, что этому предшествовала яркая вспышка света, которая виднелась на несколько лиг вокруг. Отряд мужа двинулся на разведку и нашел вас совершенно одну на обочине дороги. Вы были без сознания, но без видимых ран. Геральт приехал с вами, боясь, что на вас набредут дикие звери или, того хуже – бандиты. Они поискали в округе, но поблизости ни вашего экипажа, ни сопровождающих, ни даже преследователей не обнаружили. Вы, госпожа, появились словно из воздуха, – поделилась она информацией с доброй долей любопытства в хриплом и тихом голосе.

– Вот как? – протянула я, мысленно костеря божество, которое не придумало ничего лучше, чем выбросить меня в этот мир без сознания, еще и на тракте, где моя жизнь могла закончиться быстрее, чем началась.

«Предусмотрительно и великодушно», ничего не скажешь…

– Вы совершенно ничего не помните? Где ваша повозка, сопровождающие?

– Повозка? – не поняла я. Если я в средневековом мире, откуда у меня может быть такая роскошь, как повозка? С чего эта женщина решила, что я могу себе ее позволить?

– Простите, что предположила, – замялась женщина. – Но разве вы не из алхимической гильдии? – выставляла женщина на стол вкусно пахнущую похлебку, кусок хлеба и глиняную кружку, от которой пахло горькими травами. Отчего-то я точно знала, что это – противопростудный сбор. – Ваш наряд говорит об этом, ткань дорогая, отчего вы не можете быть обычной крестьянкой, – перевела она взгляд на аккуратно сложенный комплект одежды. Поверх спинки стула висел плащ, слегка грязный, но было видно, что добротный и явно дорогой, да еще красивого синего цвета. – Да и когда вы меня увидели, точно назвали мой недуг, значит – сведущи в науках, – смутилась она, с горечью опустив взгляд и поджав губы.

– Так, вы знаете? – спросила я негромко. Женщина кивнула, но через силу улыбнулась. – Местный травник очень добрый. У него есть знакомый из гильдии алхимиков. Там мне сообщили, чем я больна и сколько мне осталось…

– Стоп! – не поняла я, услышав подобное. – «Сколько осталось»? Вы, что же, помирать собрались от пневмонии?

– «Пневмония»? – настало время удивляться уже женщине, которая старалась сдержать надрывный кашель и поморщилась от боли. Видимо, делать большие вздохи было для нее чревато. Запущенный случай, но разве смертельный? При курсе антибиотиков все пройдет за неделю… Хотя, тут же средневековье. Совсем забыла!

С другой стороны, божество обещало мне мир магии. Недостаток научных знаний должен компенсироваться магией, разве нет? Нет?

Куда я попала, вообще?

– Неважно, – тоскливо вздохнула я, а после, удивляя саму себя, попросила: – Подойдите ближе, – коротко приказала я и испугалась, что хозяйка возмутиться моим хамством и наглостью. Но женщина, замявшись на мгновение, беспрекословно выполнила требование и приблизилась к моей постели. – Сядьте ко мне спиной. – Очередное требование, которое выполнили с понурым видом.

– Госпожа, не утруждайтесь. Меня заверили, что уже ничем не помочь… – попросила женщина, испытывая неловкость, но ослушаться не смела. Алхимики, судя по всему, тут ценятся, раз она так охотно слушается постороннюю женщину.

– Помолчи, – грубо попросила я, а после положила ладонь на место, где мной ощущался эпицентр пораженного болезнью участка. Толком не зная, что делать, двигаясь скорее интуитивно, я ощутила, как в моей руке стала концентрироваться тепло, растекаясь по венам, как золотистые ручейки. Не давая себе времени на удивление, отдала мысленный приказ, и эти ручейки направились в затемненный участок в теле хозяйки дома и стали обвивать этот комок, пока не поглотили черноту полностью. По мере захвата, сероватые волны боли, что распространялись от эпицентра, постепенно втягивались, пока окончательно не сошли на «нет».

Дарика сделала глубокий вздох и поперхнулась. Но, откашлявшись, пораженно замерла и прижала дрожащие ладони к груди.

Руки я от женщины отняла, критично осматривая хозяйку дома в поисках возможных очагов болезней, которые могла пропустить. Но их не обнаружилось. Я была так сконцентрирована на этом, что не сразу почувствовала пристальный взгляд плачущей женщины, полный благоговейного страха и неверия, направленный на меня.

– Все еще болит? – нахмурилась я, не понимая ее реакции.

– В… вы… Вы – целитель? Урожденный целитель? – дрожащим голосом спросила женщина.

Я задумалась, посмотрела на свои руки, где на кончиках пальцев все еще сохранились золотистые искры. Вероятно – это и есть магия, о которой упоминало божество. Раз я с помощью нее смогла помочь женщине почувствовать себя лучше, то, вероятно, целитель.

– Наверное, так и есть… – пожала я плечами и в ужасе отшатнулась, когда та подскочила с места, а после упала на пол и согнулась в раболепной позе передо мной.

– Госпожа! Госпожа!!! – со слезами то ли истерики, то ли счастья, причитала она, неистово стуча лбом об пол. Припадок? Эпилепсия? Что с ней? Может, я своим лечением хуже сделала?

Эти лихорадочные мысли занимали меня до тех пор, пока дверь в маленькую комнату едва не вышибли, и та практически впечаталась в стену, напугав меня до чертиков.

– Дарика! – ворвался в комнату огромный, косматый и бородатый мужик, свирепый и страшный даже на первый взгляд. И в руке он держал огроменный тесак, горячо любимый киношниками моего мира, которым собирался крушить врагов или повернувших не туда туристов.

Врагом этого мужика мне быть совершенно не хотелось, потому я сама упала с постели и забилась в угол, завопив от страха.

– Дарика, что тут происходит? – заорал мужик, смотря по сторонам и пытаясь найти угрозу, но нашел лишь испуганную до зеленых соплей меня и все еще причитающую жену. Та же смело бросилась на руку мужа, в которой тот держал тесак, повисла на сильном локте и стала отчитывать мужа:

– Дурачина! Ты госпожу испугал! Немедленно поклонись и моли о прощении! – потребовала Дарика сварливым тоном, так разнящимся с теплым и заботливым, которым та одаривала меня.

Муж, посмотрев в решительное и суровое лицо супруги, перевел взгляд на испуганную меня, после снова на жену и заторможено переспросил, озадаченно почесав свою косматую головушку:

– Чего? – задал он вопрос, который только сильнее разозлил довольно оживленную женщину, чьи движения больше не сковывала болезнь. Признаться, на месте мужика, я бы тоже претензий не поняла. Но была на своем месте. И на своем месте я была до жути рада, хотя бы тому, что мужик перестал размахивать тесаком, как серийный маньяк! – Дарика, что тут происходит? – нахмурился муж, смотря на жену. – Тебя обидели? Я говорил, что не нужно тащить в дом никого из богачей. Бед не оберешься, – с угрозой покосился он на меня, пока я жестами пыталась показать, что полностью с ним согласна, и, если увижу кого-то побогаче попрошайки, непременно плюну тому в рожу. Только, пожалуйста, уберите нож!

– Обидели? – едва не задохнулась от возмущения Дарика, а после залепила своему высоченному супругу такую хлесткую оплеуху, что даже у меня в ушах зазвенело. И это с их разницей в росте на две головы. Было видно, что женщина опытная, натренированная. – Дурачина! – уперла она руки в бока. – Падай в ноги, говорят, и моли о прощении у святой госпожи! – указала она на меня пальцем. Я посмотрела за плечо, но там оказался угол комнаты, потому выходило, что к святым приписывали меня, что мне не очень-то понравилось.

– Ась? – опешила я еще сильнее, чем мужик, который, вероятно, и являлся прежде упомянутым Геральтом и мужем Дарики. Даже страх немного притупился.

– Дарика…– пораженно произнес муж с недоверием и робкой надеждой. – Ты кричишь на меня! – взорвался он в восторге и закружил жену в объятьях. – Чудо! Это чудо! Ты можешь на меня кричать!

Я же глупо заморгала, впервые в жизни… в обеих жизнях видя такую радость от того, что кто-то кричит.

– Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – робко вопросила я у супругов. Те посмотрели на меня, словно только вспомнили, и тут же синхронно упали на пол, кланяясь мне в ноги. – Может, уже хватит? – нервно попросила я, поджимая под себя ноги, спрятанные в длинную и плотную шерстяную юбку.

– Госпожа, вы ли вылечили мою Дарику? – осмелился поднять взгляд здоровенный детина, который даже на четвереньках занимал половину комнаты.

– Ну, допустим, я, – совершенно не понимая происходящего, которое больше походило на какой-то бред курильщика, отозвалась я, боясь сказать лишнего. А то еще лоб расшибут от неловкого слова. С них станется.

Рискнула подняться на ноги и робко шагнула к постели, потому что, несмотря на толстую юбку, филей на полу уже подмерзал. Не хватало еще простыть!

– Госпожа наделена божественным даром! Она – святая! – увещевала супруга, что мне совершенно не понравилось.

Вот в лик святых меня посвящать не надо. Да и рановато. Я же еще жива! В этом мире, по крайней мере.

– Святая, – согласился Геральт и вновь стал кланяться, касаясь лбом пола. Что и требовалось доказать.

– Так, – строго позвала я. Мне это уже надоело. – Сейчас же поднимитесь и поясните свою реакцию, – потребовала я, грозно сведя брови.

Кстати, я читала про попаданцев после смерти. Интересно, мне новое тело досталось? Или раса? А вдруг я теперь эльфийка?

Украдкой коснулась своих ушей, но те были привычного размера и круглой формы. Да и особых изменений в теле я не ощущала. Лица своего еще не видела, но руки, форма пальцев и, пардон, грудь были моими, какими их и запомнила. Волосы той же длины и того же обесцвеченного у профессионального парикмахера цвета. Все как раньше.

Ладно, с этим потом вопрос решу. Интересно, у них тут зеркала уже изобрели или мне в начищенный металл любоваться?

Супругов, кажется, мой вопрос сильно озадачил, и они с сомнением переглянулись, а после неуверенно встали на ноги, и слово взяла Дарика, чей цвет лица начал меня радовать. Болезненной серости уже не было, а на щеках заиграл румянец. Лицо все еще сильно исхудавшее, но уже сейчас можно было сказать, что, как только Дарика окончательно поправится и округлится, станет настоящей красавицей. А Геральт – не дурак, такую-то женку отхватил! Чем он ее взял интересно?

Угрозами?

Хотя, учитывая, как мастерски Дарика отвешивала благоверному оплеухи, то насчет угроз – вопрос спорный. А именно – кто кого запугивал и под венец тащил?

Но мы о другом.

Со слов хозяйки дома, где меня приютили, в их мире, наполненном магией, дар целительства встречается исключительно редко. Настолько, что людей, даже с минимальными зачатками считают едва ли ни святыми, и за них буквально дерутся знатные дома, включая монархов и церковь. Все хотят, чтобы им служил человек, способный исцелить любую болезнь или ранение.

Геральт же робко добавил, что на черном рынке ценители ценятся куда дороже золота, а уж если порабощенный – целитель, то за такой экспонат и полцарства отдать не жаль.

Уже на данном этапе мне поплохело и хотелось хвататься за грудь, но я стойко держалась, скрывая то, что нахожусь на грани истерики.

Я хотела спокойствия! Слышишь, богиня, или кто ты там? Я хотела быть полезной, а не эксплуатируемой! Какой с меня прок, если попаду к работорговцам и меня навсегда запрут в одном доме?

Ты чего там удумала?

Дальше по рассказу становилось только хуже. Оказывается, целители моего уровня, благодаря которому я так быстро и полностью исцелила Дарику, не встречались в королевстве людей уже несколько десятилетий. Потому этот недостаток стали компенсировать за счет эльфов, нагло разоряя целые поселения и порабощая целителей или просто хороших знахарей. Но вскоре целительство стало вырождаться и у остроухих.

Та-а-ак, я еще и вымирающий вид! Шикарно! Шика-а-арно!

Если коротко, то я теперь серьезно рискую оказаться под прицелом внимания не только знати, церкви, но и черного рынка!

Отлично! Переродилась! Радуйся!

В прошлой жизни переживала, что живу слишком скучно и обыденно, зато теперь-то мое существование окраситься ярчайшими красками!

У меня закололо в груди и захотелось выйти на свежий воздух. А еще очень пригодился бы бумажный пакетик. Потому, когда мне под нос сунули какое-то пойло, я его без колебаний выпила, а только после этого задохнулась, ощутив, как глотку обожгло крепчайшей брагой.

– Дурачина! – орала Дарика, залепив мужу очередную оплеуху, пока я кашляла, рискуя выхаркать и свои обожжённые внутренности. – Отравить госпожу решил?!

– Так это… в чувство привести. Я думал, она только понюхает, а она выпила... – виновато проворчал он, обижено потирая ушибленный женой лохматый затылок.

– Дай сюда, – прохрипела я, вырывая из рук мужика флягу, а после вновь приложилась к горлышку и сделала глоток, вспоминая студенческие годы и дегустацию медицинского спирта в качестве посвящения. Ощущения довольно близкие.

Мой жест Геральта так обрадовал, что я даже умилилась. После очередной порции горячительного, паника слегка отпустила, а сознание поплыло, но я тому только обрадовалась.

– Госпожа, – все еще неодобрительно посматривая на мужа, который возгордился, что смог угодить гос… мне то есть, заговорила Дарика. – И все же, как вы оказались одна на тракте? Вас должны оберегать как зеницу ока…

– Вот только без этого, – поморщилась я, отмечая, что язык слегка заплетается и приятно немеет. Отчего-то это меня позабавило, и я сделала еще один глоток. – Не надо мне этого… ока, – строго указала я на парочку пальцем, который все никак не прицеливался и вилял в воздухе. – Я такого не заказывала. Слышишь? – крикнула я в потолок. После засомневалась, подумав, что божество могло быть вовсе и не с небес, и на всякий случай дублировала вопрос, но уже адресуя полу. – Слышишь, у… ик… божество? Я не такой жизни хотела! Мое желание… просто… жить, – выдохлась я, потеряв равновесие и падая на пол. Но предусмотрительный Геральт оказался поблизости и, вместо деревянных полов, я уютно устроилась в огромных ручищах мужика, которые могли служить неплохой колыбелью. По крайней мере – размерами.

– Госпожа… – всхлипнули у меня над ухом, но я шикнула и пьяно хихикнула, закрывая глаза.

– Меня тут нет, – пропела я, приложив палец к губам, прежде чем услышать собственный храп, а после уже окончательно уснула.