Глава 20

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь моего приглашения, в комнату вошла Крымза Кво. Смотрительница несла объемную коробку, на которой находилась горка коробочек поменьше.

– Нашли себе прислугу, – ворчала Крымза. – Это срочно принеси, то поди унеси…

Она грохнула свою ношу на стол и резко обернулась ко мне. Кажется, собиралась сказать что-то неприятное, но в кармане ее платья предательски звякнули монеты, и морщинистое лицо вмиг покрылось смущенным румянцем. Ясно, мэдью Коннелл снова заплатила за доставку, но разве Крымза лишит себя удовольствия повозмущаться?

– Спасибо, – поблагодарила я смотрительницу и перевела взгляд на коробки.

– Велено одеться к приему у главы, через два часа должна быть готова. Мэд Коннелл откроет портал в коридоре напротив твоей двери. Не заставляй ждать первых лиц государства, – не смогла удержаться от ценного замечания Крымза Кво с таким видом, будто подобные почести я себе нагло вытребовала. Портал – необходимая мера при моем нестабильном даре, чтобы я как можно меньше контактировала с внешним миром. На нем настоял ректор. До дворца главы из дома Коннеллов меня доставят каретой, ехать там, говорят, не больше пяти минут. А на торжественный прием я и вовсе не рвалась. Приглашение, от которого нельзя отказаться, пришло на следующий день, после того как мы с Эраем нашли Сонную комнату и Кристальное Сердце. Глава решил лично отблагодарить «героев страны».

– Поняла, – вздохнула я, прикинув про себя, что наверняка будущая свекровь меня потребует к себе гораздо раньше: прическу, маникюр и прочие мелочи она ни в коем случае не пустит на самотек. А значит, действительно стоит поторопиться.

Как только за Крымзой Кво закрылась дверь, я поспешила стянуть с себя мантию, платье и теплые чулки. Стесняться было некого – с тех пор как Майка нашли и положили под восстанавливающий купол, Шейлана почти все время просиживала рядом с ним, ожидая полного выздоровления возлюбленного. Оставив на столе предупредительное колечко и заколку для волос, я отправилась в ванную, где наскоро ополоснулась и вымыла голову. Главное освежиться, а уж об остальном позаботится будущая свекровь, ревностно следившая в последние дни за моим внешним видом, не позволяя никакой самостоятельности. Пусть тешится, я не против.

Вытерлась и облачилась в нижнее белье я еще быстрее, переживая, что придется затратить массу времени на бальное платье, которое без сторонней помощи надеть практически нереально.

Я поспешила в комнату. И вот тут-то меня ждал сюрприз.

Со стола с кольцом в зубах вальяжно спускалась Крыса, не ожидавшая, что мое купание так скоро завершится. Завидев меня, воришка попыталась побыстрее скрыться с глаз, но откровенно толстая филейная часть не позволила ей особо шустрить. Седалище здорово заносило на поворотах, и от столкновения с ножками стула или кровати спасал лишь хвост, пружиня от препятствий.

– Куда? Мое кольцо! – Я бросилась вдогонку, коря себя за неразумность. Разве дорогие сердцу вещи можно оставлять без присмотра? Недотепа!

Я нырнула под кровать Шейлы вслед за крысой и успела увидеть, как два лысых серо-розовых полушария ненадолго застряли в углу, подталкиваемые буксующими задними лапками, после чего скрылись, издевательски помахав мне напоследок хвостом.

Даже не задумавшись, что делаю, я со злости рванула вслед и оторвала плинтус, изрядно поврежденный зубами грызуна. К моему ужасу, вместе с частью стенной панели. Оказалось, Крыса далеко не ушла, притаившись и прислушиваясь. Мой неадекватный ход для академической вредительницы стал большой неожиданностью. Животинка заметалась, кольцо упало и откатилось ко мне, чем я не преминула воспользоваться, быстренько подхватив и натянув на палец. Больше ни за что не сниму!

Наконец Крыса определилась с направлением и дала деру в проход, продолжающий нору, а я осталась рассматривать ту его часть, что оказалась мной варварски разрушена. Чего здесь только не было! Бусы из неизвестного камня, ручки и перья, огрызок карандаша, незаконченная самостоятельная работа, блокнот в жестком переплете, огарки ритуальных свечей. И даже мой пропавший амулет, блокирующий магию. Похоже, я наткнулась на личную крысиную сокровищницу. Стоило взять одну вещь, как за ней сыпалось еще несколько. Ползая на карачках в одном нижнем белье, я обеими руками выгребала из-под кровати странные накопления – свидетельства пакостей крыски студентам. Хороша. Кому ритуал сорвала, кого законной положительной оценки лишила.

Остановилась я, наткнувшись на листы того самого дневника неизвестной студентки. Так вот куда он делся стараниями одной хвостатой вредины!

Я перебрала каждый листик, проверяя сохранность и складывая в хронологическом порядке. Пора вернуть записи его законной владелице, личность которой я не так давно определила благодаря рассказам Эрая.

Выуживая из горы хлама – или сокровищ? – очередной лист, я нечаянно перевернула толстый блокнот. Тот раскрылся на странице, испещренной мелким, но довольно понятным почерком. Я не собиралась отвлекаться, но, обратив внимание на блокнот и непроизвольно прочтя несколько строк, оторваться уже не смогла. Так и уселась полуголая посреди комнаты, взахлеб читая.

Подумать только! Это же дневник ректора Коннелла, о котором рассказывал мэд Лоус. Я попала как раз на то место, где магическое перо записывало за прадедом Эрая размышления о страшной находке. Сонная комната произвела на сильнейшего мага, видевшего энергетические переплетения заклятий, неизгладимое впечатление. Он назвал ее «проклятой пещерой». Когда-то Древние создали ее для непонятных ему целей и прикрыли пологом невидимости, но мощные заклинания за века истончились. Страшась за судьбы людей, которые могли столкнуться с этой пакостью и не распознать великую опасность, хранитель власти оставил важнейшую для себя – да что там для себя, для всей страны! – реликвию у входа в ужасное место. Отныне Кристальное Сердце встало на защиту не государства, но его будущих поколений. Мэд Коннелл сложными терминами объяснял в дневнике произведенные магические действия, которыми закрыл видимость не просто входа в комнату, но и ее существования. Если до того любопытный и сильный маг мог найти помещение, обратившись к замку напрямую, то теперь даже сама академия «забыла» о существовании оного. Мэд Коннелл собирался рассказать на Совете про страшную находку и про меры, предпринятые им. Но не успел.

Надо же, многие годы Сонной комнаты не существовало для этого мира, пока на нее не наткнулась студентка с бесполезным, по ее мнению, даром поисковика. После чего секрет перестал был таковым, как и в случае с колечком Эрая: стоило узнать про существование предупредителя, и тот терял свою невидимость. Если бы девушка искала не комнату для уединения с любовником, а Кристальное Сердце, то мощнейший артефакт давно бы вернулся к хранителю, семейство Коннелл не знало бы проблем с всеобщим недоверием, и страшное помещение не стало бы тайным оружием в руках маньяка. Видимо, студентка и ее кавалер, вопреки намерениям, все-таки с кем-то поделились своим открытием, а в итоге столько молодежи чуть не погибло. Просто чудо, что благодаря мэдью Коннелл я оказалась в подземелье и нечаянно сняла чары, скрепленные Кристальным Сердцем. До чего же роковое значение приобрел старинный артефакт в академии магии и во всей этой чудовищной истории с Далем!

– Сердце академии магии сначала защищало студентов, а потом, напротив, так ужасно подставило, – пробормотала я.

Деликатный стук вывел меня из задумчивости. Высунув нос за дверь, я обнаружила мэда Коннелла. Натянув на лицо вежливую улыбку, он поинтересовался:

– Вы готовы, мэдью?

Отец Эрая был ошеломлен резкой сменой невесты сына и до сих пор присматривался ко мне, впрочем, следует отдать ему должное, не выказывая никакого протеста.

– Ой! – пискнула я, захлопнув перед ним дверь. – Еще одну минуточку!

Про открытый для меня портал и прием у главы я совсем забыла! Где там платье, чулки и туфли? Я вывалила из коробочек все, что мне прислала мэдью Коннелл. Как сложный туалет оказался на мне, сама не поняла, настолько торопилась на выход. Перчатки натягивала, уже забегая в портал.

– Вы заранее предполагаете, что прием окажется наискучнейшим? – улыбнулся мэд Коннелл, выходя за мной из светящейся рамки в собственный кабинет.

– Что? Почему? – не поняла я сути вопроса, совершенно дезориентированная спешкой.

Отец Эрая указал на кипу бумаг, которую я прижала локтем к боку, поправляя перчатку. В глазах мужчины показались знакомые смешинки. До чего схожи отец и сын!

– Рассчитываете почитать на досуге?

– А? Нет. Это я хотела отдать вам. – Я протянула удивленному мэду блокнот его прадеда.

Тот вежливо принял и рассеянно пролистнул несколько страниц, пока что-то не зацепило его внимание. Лицо мужчины стало серьезным, а взгляд внимательным. Он судорожно принялся читать, листать и бормотать себе под нос. После чего пораженно воскликнул:

– Откуда это у тебя?! – Даже на «ты» перешел, разволновавшись.

– Из академии.

– Как? Я хочу сказать, каким образом дневник хранителя Коннелла оказался у тебя?

– Академическая крыса… хм… подарила.

– Не может быть! Все были уверены, что записи прадеда пропали. А они столько лет хранились у этой… – Последнее слово мэд затруднился подобрать.

– Несчастной крыски, – подсказала я, и мужчина кивнул.

– Да, если бы знать только, если бы знать!

Допрос окончился, даже не начавшись, благодаря супруге хранителя.

– Дорогой, я слышу твой голос! Ты вернулся? Без Даши? Где она? Почему до сих пор не у меня? – Мэдью Коннелл принялась щебетать задолго до того, как дошла до кабинета мужа. – Ах вот вы где! Почему так долго? Мы же ничего не успеем! Дашенька, идем скорее ко мне. Мастера ждут. Прическа, маникюр, педикюр… Все требует времени.

На меня налетела не только «почти свекровь», выглядевшая, разумеется, безупречно, но и стайка девушек. Я не успела подивиться, для чего нужен педикюр, если на ногах закрытые туфельки, как была взята в оборот. Выходя из кабинета, почувствовала, что меня уже дергают за волосы, втирают в кожу крем, оправляют платье. Все так закрутилось. Выдохнуть удалось лишь в карете.

Нас с мэдью Коннелл усадили на мягкие подушки со всеми предосторожностями – ни в коем случае нельзя помять ни единый волан в ворохе кружев – и расправили каждую складочку на платьях. Только после этого слуги удалились и я увидела Эрая. Они с отцом устроились на противоположной скамье, оба имели весьма представительный вид с легким налетом аристократической небрежности. И оба не сводили с меня восхищенных глаз. Во взгляде мэда Коннелла читалось явное одобрение. Эрай же с такой откровенной жадностью смотрел на меня, что я смущенно зарделась.

С памятного дня мы не имели возможности остаться наедине и спокойно поговорить. Постоянно рядом кто-то находился: мэдью Верука, ректор, студенты, родители Эрая. И вроде бы в наших отношениях все было решено, но чувство некоей недосказанности витало в воздухе. Или это я себя накрутила из-за того, что все так быстро решилось, иной раз даже без нашего с Эраем на то согласия?

Я глянула в его сторону. Создавалось впечатление, что он тоже сидел как на иголках.

Все эти дни меня изводили мысли, которые назойливо преследовали. А вдруг Эрай передумал? Успел пожалеть о своем опрометчивом предложении жениться? Что, если и желание это возникло лишь из чувства противоречия родителям? Сейчас же думалось о другом. Насколько дискомфортно самостоятельному и независимому парню родительское давление? Когда закончится его терпение? А самое главное – как скажется на наших отношениях?

Прием главы меня не впечатлил. Все дорого, вычурно и манерно. Улыбки фальшивые, комплименты притворные, веселье вымученное. На балу в академии было и то интереснее.

После того как наша компания поприветствовала главу и его супругу, выяснилось, что семейству Коннелл оказана невероятная честь – объявить о помолвке сына и отпраздновать событие во дворце. Прямо сейчас.

На нашу четверку набросились с поздравлениями и пожеланиями всевозможного счастья, в первую очередь спешили отметиться самые важные и влиятельные персоны, толпящиеся у трона, причем каждый вельможа норовил произнести речь как можно более витиеватую и пространную, напичканную умными словами и высокопарными выражениями, не забывая приплести патриотические высказывания и капельку лести для щедрого правителя.

Когда все самые знатные и высокопоставленные лично выразили уважение, мэд и мэдью Коннелл разошлись в разные стороны, оставив нас с Эраем на откуп многочисленным мелким придворным, которые потянулись нескончаемым потоком. С каждым, согласно этикету, требовалось познакомиться, обменяться комплиментами, а далее удовлетворить любопытство касательно Сонной комнаты или будущей свадьбы. Хорошо хоть информация о Кристальном Сердце не просочилась в массы.

Наконец глава разбил нашу пару, уведя с собой Эрая для личного разговора. Я даже вздохнула с облегчением, так как появился повод ненадолго сбежать от назойливого внимания светского общества. Увы, не успела. Меня перехватила будущая свекровь.

– Детка моя, мэдью Валли, супруга главы, чрезвычайно заинтересовалась тобой и хотела бы познакомиться поближе! – Напевая сладким голоском, мэдью Коннелл потянула меня к дверям, выходящим в зимний сад. – С глазу на глаз, разумеется. Ей не пристало вместе со всеми сплетничать, сама понимаешь, Дашенька. Но ее так поразила история, произошедшая в академии, что теперь мэдью Валли просто не терпится услышать все из первых уст.

Идти жутко не хотелось, несмотря на то что мэдью Валли при знакомстве показалась мне женщиной весьма приятной и милой, эдакий хрупкий эльф с огромными глазами наивного ребенка. Поначалу я списала свое нежелание на усталость от излишне широкого на сегодня круга общения, но потом вспомнились наставления Эрая о важности интуиции. В этот раз не позволю себе легкомыслия, проявлю осторожность и рассудительность. Буду начеку. Пора становиться достойной высокого титула невестки хранителя власти.

Отказываться от свидания с супругой главы не стала, но, на минутку замедлившись и вспоминая уроки Эрая, вызвала магию своего дара. Темные клубочки дыма мягкой шалью окутали меня с ног до головы.

– Конечно-конечно, – пробормотала я, покидая многолюдный зал. Хотелось воспользоваться случаем и наедине вручить свекрови студенческий дневник, поэтому поспешила ее догнать. Кажется, вокруг никого? Пора. – Сейчас. Вот. Это, кажется, ваше…

Я выудила из ридикюля стопку свернутых желтоватых листов и протянула женщине.

– Мое?

– Мое!

Ко мне протянулись сразу две холеные руки. И если на лице будущей свекрови нарисовались растерянность и удивление, то глаза мэдью Валли выражали откровенный испуг и нетерпение.

Из моих пальцев буквально вырвали листы. Они проплыли мимо наших носов, но не к хозяйке, коей, как выяснилось, оказалась жена главы, а к незнакомому мужчине.

– Прошу прощения, мэдью. – Сухопарый мэд с седыми висками и жестко поджатыми губами завладел дневником, не выражая ни малейшего смущения своим бесцеремонным поступком.

– Что вы себе позволяете! – взвилась мэдью Валли, но ее недовольство так и не пролилось, застряв где-то на полпути, стоило к нашей компании подойти двум одинаково крепким мужчинам с военной выправкой и квадратными подбородками. Стало откровенно жаль побледневшую женщину. Такую на вид нежную и невинную.

Ни у кого не возникло сомнения в серьезности ситуации. Мы с мэдью Коннелл в недоумении захлопали глазами, а вот супруга главы сориентировалась быстрее – отпрыгнула в сторону и сжала амулет на груди. У ее ног заплясал портальный огонь, но провалиться в него не позволил все тот же седовласый, обхватив женщину за талию магическим лассо.

– Давайте избежим публичных сцен, мэдью Валли, быть может, тогда приговор окажется более мягким.

Двери, разделяющие зимний сад и бальный зал, многозначительно захлопнулись, вспыхнул магический контур, ясно давая понять, что глава не потерпит скандала.

– Что происходит? – шепнула мне на ухо мать Эрая.

Я не стала оборачиваться, боясь упустить из происходящего что-то важное, и лишь пожала плечами, выражая неосведомленность. Темный туман осознанно окутал будущую свекровь. Страха я не чувствовала, а сосредоточенность помогала управлять даром легко и непринужденно.

– Мэдью, не нужно все усложнять. Просто повинитесь, и, уверен, вас пощадят, – устало увещевал супругу главы старший из мужчин.

Он осторожно потянул на себя лассо, но плененная женщина не поддалась – только сейчас присутствующие увидели задрожавшую вокруг нее пленку защитного купола. Их лица вытянулись от удивления, и я вспомнила, что, согласно записям в дневнике, мэдью Валли должна обладать выдающимся поисковым даром, не более того, противостоять боевому магу она вряд ли могла без дополнительных ухищрений. Прикупила артефакт без ведома соглядатаев?

– Я не понимаю, о чем вы, – заявила она, с вызовом глядя на мужчин. Ее острый подбородок дрожал, выдавая крайнее волнение.

Разговор уже велся на повышенных тонах, и я стала озираться. Странно, но в саду, кроме нас, никого не было. Видимо, чтобы скрыть от общественности происходящее, безопасники подсуетились, оперативно выведя возможных свидетелей из помещения.

– Глава милостив…

– И поэтому меня арестовывают прямо на балу?

– Поняв, что ваша тайна раскрыта, вы могли сбежать.

– Моя тайна? Что вы несете, любезный!

– Хорошо. Зачитаю обвинение здесь. – Он бросил недовольный взгляд в нашу с мэдью Коннелл сторону, но почему-то не стал требовать выйти. – Супружеская измена главе. Сговор с преступником Далем и похищение студентов академии магии, один из которых погиб.

Сердце на мгновение сжалось, а магическое свечение моргнуло, стоило вспомнить, что в магопункте остался в бессознательном состоянии Майк. Но тут же память подсунула слухи: Ченариса изначально не положили под восстанавливающий купол, так как в нем не оказалось ни единой искры – ни жизни, ни энергии, ни магии. Это его упомянул безопасник. К собственному стыду, в свое время я не особо обратила внимание на рассказы о противном Ченарисе. Слышала, конечно, что его дух призывали и допрашивали некроманты, но мало верила добытой таким путем информации. Душа молодого человека поведала о замыслах Даля, по секрету раскрытые «избранным» студентам. Якобы готовилась война против Светлонии, где особым оружием противника станут талантливые попаданцы, не оцененные по достоинству здесь, но желанные и уважаемые в стране по соседству. Сомневаюсь, что в подобных сказках имелась хоть крупица правды. Неужели контора безопасности именно на них строила обвинения, выдвинутые бедной женщине? Или нашлись иные свидетельства?

– …планируя государственный переворот и тем самым подвергая опасности страну, – завершил свою речь мужчина.

– Чушь, – не моргнув глазом заявила супруга главы.

Она была в этот момент настолько прекрасна и уверена в себе, что я засомневалась в разумности предъявленных обвинений. Разве столь трепетная особа способна совершить страшные преступления, о которых говорил мэд? Разве могут ошибки молодости стать уликами при расследовании преступления в настоящем? Даже если в прошлом что-то связывало мэдью Валли и Даля, это вовсе не доказывает, что они были в сговоре теперь.

– Мэдью Дарья, глава говорил, что мы можем рассчитывать на вашу помощь. – Безопасник выразительно посмотрел на открытый портал под ногами обвиняемой и на собственное лассо, пульсирующее синим светом. – Нам бы не хотелось применять боевую магию против мэдью.

Ясно, зачем понадобилось мое присутствие, – оказать помощь в аресте супруги главы, причем без шума, пыли и ненужных жертв. Неприятно. Я чувствовала перед женщиной вину за то, что так опрометчиво выдала ее личные тайны в виде дневника. Даже не сомневалась – решающим поводом для ареста стали записи многолетней давности. Вот только откуда безопасники о них узнали? Неужели ректор рассказал? Не зря намекал, что дело щекотливое, касающееся важных персон.

Я замешкалась, не решаясь разрушить магию, защищающую мэдью Валли. Боялась, что грубые мужчины могут навредить этой беззащитной прекрасной женщине. У нее таких сомнений не возникло. Супруга главы воспользовалась тем, что всеобщее внимание сошлось на мне, и запустила комок огня с силой, достойной боевика, одновременно активируя амулет телепортации.

Для перемещения ей не хватило доли секунды. Мне достаточно было увидеть один из огненных шаров, которыми перекидывались на тренировках в академии обладатели боевого дара, чтобы от страха резко расширить границы обнуляющего тумана. Смертельное заклинание рассыпалось в воздухе, не добравшись до цели назначения, то есть до меня.

Зато добралась будущая свекровь – повалила на пол в попытке прикрыть от грозящей опасности. Ну да, я же теперь ее детка. Наверное, Эраю столько заботы не досталось от мэдью Коннелл, сколько мне. Что, честно говоря, тронуло до глубины души. Не ожидала я от эгоистичной и легкомысленной особы подобной самоотверженности. И это в который раз подтверждало непреложную истину: нельзя судить о человеке, опираясь на обманчивое внешнее впечатление.

Вставала мэдью Коннелл со стонами и жалобами на синяки и ушибы. Протянув ей руку, я обернулась, чтобы взглянуть на оперативно скрученную безопасниками преступницу.

Мэдью Валли больше не походила на волшебное эфемерное создание. Всклокоченная, с перекошенным лицом, она без остановки изрыгала проклятия и ругань, выливая, таким образом, горечь поражения. Досталось всем. Жестокому главе, которого, как она призналась, никогда не любила, а вышла замуж по расчету. Далю – за глупость и нелепую смерть. Конторе безопасности, не сумевшей всем своим бравым составом догадаться, что не было никакого сговора с соседними странами, а студенты требовались для отъема магии, причем ритуал уже запущен и первая жертва осушена, благодаря чему поисковичка и обладает боевым даром – не сомневаюсь, принадлежавшим ранее Ченарису. Безголовым попаданцам – за наивность и доверчивость. А ведь она и сама иномирянка. Где ее солидарность, раз уж Гзон и его обитателей она возненавидела с момента своего появления тут?

– А во всем виновата ты и твоя ложь, Мелисен! – подвела итог женщина.

– Я? – ужаснулась впечатлительная мэдью Коннелл.

– Конечно! Если бы ты не врала о нестабильном даре невестки, если бы только я подготовилась к сюрпризам… Сила моей магии стала бы безгранична! Весь мир был бы у моих ног! – В этот момент мэдью Валли невероятно походила на Даля. Видимо, сумасшествие их роднило.

Я думала, будучи обвиненной во лжи, матушка Эрая расстроится, по меньшей мере разволнуется, но она с достоинством ответила:

– Кто же знал, что Дарья настолько талантлива. И я, между прочим, горжусь ею! Девочка буквально за несколько недель подчинила себе дар, в то время как прочие попаданцы бьются месяцами. – По тому, как дернулась опутанная веревками мэдью Валли, намек попал в цель.

– Идиотка твоя невестка! – заорала в ответ преступница. – Только полная дура могла притащить компрометирующие записи на бал! А ведь она была уверена, что они твои, Мелисен. Быть может, намеренно решила подставить будущую родственницу? Так кто она у тебя? Идиотка или гадюка, пригретая на груди?

– Достаточно, – объявил мужчина, руководящий безопасниками. – Для полного раскрытия дела более чем достаточно. «Черное око» записало вашу исповедь, мэдью Валли.

– Что?!

– Имеющиеся в конторе улики против вас были косвенными, содержание дневника, как и его наличие, тоже не являлось неоспоримым фактом вины. Картина складывалась ясная, но без прямых доказательств. Глава разрешил нам провести данную операцию по задержанию, которая помогла бы оправдать вас или окончательно обвинить. К сожалению, оказалось, что все-таки обвинить.

– Да как вы!.. – задохнулась мэдью Валли, вне себя от возмущения и осознания собственного поражения.

Но жалости я к ней уже не испытывала. Скорее ощущала мрачное чувство удовлетворения – мне удалось отомстить за Майка и за других студентов, подвергнутых опасности, а также за загубленную жизнь Ченариса, который, такой молодой и талантливый, погиб, даже не имея возможности осознать свои ошибки, исправиться, да что там – вообще ничего не успел!

– Могу я попросить вас, мэдью Дарья, вернуть нам… гм… возможность применять в этом помещении магию?

– Да-да, извините! – Я спешно принялась подзывать к себе темные дымные клубочки.

– Ничего, все в порядке. С вашим нестабильным даром мы не могли рассчитывать на многое, но вы, Дарья, молодец, справились наилучшим образом. Я упомяну об этом в разговоре с главой.

Я кивнула в ответ, не зная, как полагается реагировать на подобные замечания, но мэдью Коннелл не позволила сесть в лужу.

– Благодарим вас, мэд Хос, всегда к вашим услугам! – защебетала она и незаметно ткнула меня острым ноготком в бок.

– Спасибо, – подала голос и я.

Открыв портал в мрачную комнату, мэд пропустил сотрудников вперед. Те без каких-либо эмоций, с печатью равнодушия на лице, вывели под локотки мэдью Валли, которая извивалась и упиралась, словно это могло избавить ее от страшной, но заслуженной участи. Вслед за ними в проем шагнул и сам мэд Хос. Портал тут же закрылся за его спиной, и в зимнем саду наступила благословенная тишина.

Мы с мэдью Коннелл уставились в окно, где плавно кружились снежинки, укутывая город белой пушистой шалью. Луна проливала желтый свет на припорошенные крыши домов. Чуть покачивались ветви деревьев, сгибаясь под тяжестью снега. Там, за тронутым морозными узорами стеклом, царило такое умиротворение, что все произошедшее здесь, в зимнем саду, казалось нереальным.

– Будто странный сон, – прошептала в такт моим мыслям мэдью Коннелл.

И я опомнилась.

– Мэдью Валли сказала, что я хотела вас подставить, но это ложь! – Мне нестерпимо хотелось оправдаться перед женщиной, рискнувшей жизнью ради моего спасения. – Мне было знакомо содержание дневника, но не верилось, что его хозяйка как-то связана с Далем и его преступлениями. Я собиралась отдать его вам, когда останемся наедине. Признаться, мне даже в голову не приходило, что он принадлежит настоящей преступнице.

– Не переживай, детка, Мэдью Валли сильно расстроилась и наговорила много лишнего, – задумчиво произнесла мэдью Коннелл, по-прежнему глядя в окно. – Даже слишком. Я видела, как ты окутала меня своей магией, чтобы обезопасить, и знаю, что вреда мне точно не желала.

– Вы видели мою магию? Но как? Я считала, что она видна мне одной.

– Таков мой дар. Я замечаю любые магические воздействия, плетения, энергии, проклятия. В общем, много всего. Что же касается твоей излишней доверчивости, которая кому-то кажется глупостью… На мой взгляд, ожидать от людей исключительно хороших поступков не очень разумно, но это ценное качество, помогающее находить друзей. Наш мир, если ты заметила, не самый дружный. Как только на Гзоне стали появляться первые иномиряне, пошли обиды, зависть, недоверие. Некоторым казалось, что самые теплые и сытные места отданы попаданцам, а значит, следует быть более расчетливыми, осторожными, дальновидными. Выгода заменила личные симпатии, зачастую все силы брошены на то, чтобы превзойти друг друга. Маги не видят смысла заводить даже приятельские отношения, пока не появится уверенность, что человек им равен по статусу или может быть чем-то полезен. Никаких чувств и привязанностей, единственно холодный расчет. Само твое присутствие здесь вселяет надежду, что на Гзоне еще все образуется. Люди, маги и попаданцы связаны и взаимозависимы.

Эти слова пролили бальзам на душу, постоянно терзавшуюся тем, что я оказалась лишней не только в собственном мире, но и в этом не особо нужна. Выходит, это не совсем так, вернее, даже совсем не так.

– Кроме того, если бы не твоя наивность, сомнительно, что мы смогли бы так легко вывести мэдью Валли на откровенность. А оставлять подобную магиню даже на день на свободе очень опасно. Неизвестно, что еще она способна придумать в погоне за мировым господством. Подобные личности к нам попадают редко, но каждая добавляет свою монетку в копилку нелюбви к иномирянам. Важно их вовремя изолировать и обезвреживать.

Женщина говорила, а я во все глаза смотрела на незнакомку. Куда подевалась ветреная эгоистичная мэдью, недалекого ума и помышляющая только о собственных желаниях? И что означает ее «мы», когда она упомянула о конторе безопасности? Мелисен на нее работает?

– Вы знали, что я принесу сегодня дневник? – спросила в лоб, не надеясь, впрочем, на откровенный ответ.

– Откуда? – изумилась мэдью Коннелл. – Ведь ты его, кажется, потеряла?

– Ну да. Нашла буквально за полчаса до выхода из академии. Но задержание же было спланировано, и дневник в нем сыграл немалую роль.

– Ты умная девочка, вопреки мнению мэдью Валли, – одобрила мэдью Коннелл мои догадки. – Дневник, конечно, тоже приложится к делу, но немалую роль в задержании сыграла именно ты. Расчет был на разговор, свидетелем которого стало бы «Черное око», и твоя помощь здесь оказалась бесценна.

Я хотела усомниться в последнем утверждении, но спросила совсем о другом:

– Как вас допустили до работы в конторе безопасности, если вы не до конца контролируете свою магию?

– Ты о том, что я ушла из академии после замужества? Так в домашнем обучении есть масса преимуществ, в том числе и тот факт, что мои успехи известны лишь самому узкому кругу людей.

– Нет. Я о том, что вы нечаянно отправили нас с Эраем в подземелье.

Мне казалось, будущая свекровь должна смутиться, но она звонко рассмеялась.

– Красивой женщине позволено иметь небольшие недостатки, – отмахнулась мэдью Коннелл, превращаясь обратно в легкомысленную кокетку. – К тому же я извинилась. Что? Нет? Значит, извиняюсь сейчас. То была досадная случайность.

Ответить я не успела. Ближайшее к нам окно распахнулось с ужасающим грохотом. В помещение кубарем ввалился Эрай, на ходу сбивая горшки и кадки с растениями. По ногам пробежал холодок, пахнуло свежим морозцем.

– Даша! Мама! – закричал он, а уж потом, когда осознал, что с нами все в порядке, возмутился: – Вы почему здесь заперлись?

– Обменивались секретиками. – Мэдью Коннелл задорно подмигнула мне и с довольным видом выплыла в бальный зал, двери в который предупредительно распахнулись перед ней.

На минуту в зимний сад ворвались звуки музыки и гул светской болтовни, затем резные створки сомкнулись, снова отсекая нас от всеобщего веселья.

Эрай закрыл окно, после чего повернулся ко мне, сверля взглядом, в котором читался вопрос. Я не знала, имею ли право рассказывать про арест супруги главы, делиться секретами свекрови тоже не собиралась, а потому решила, что лучшая оборона – нападение.

– Ты с ума сошел? Зачем громишь дворец? Как отреагирует на это глава? Что случилось, в конце концов? Разве у тебя амулет просигналил об опасности? – засыпала я его вопросами, будучи уверенной, что кольцо все это время молчало. Можно даже с гордостью сказать: в этот раз ситуация была у меня под контролем.

На самом деле мне очень хотелось поделиться своими успехами с Эраем и поблагодарить его за помощь в освоении дара, который, как я прекрасно понимала, мне еще приручать и приручать. Но я дала себе слово стать осмотрительнее. Даже близкому человеку не всегда следует знать о некоторых вещах, и суть даже не в доверии, а в заботе о его душевном равновесии.

Огорошенный множеством вопросов, Эрай слегка растерялся.

– Нет, сигнала об опасности не поступало, но ты так долго отсутствовала, что я начал волноваться.

– И зря, я же была с твоей мамой.

– Вот именно! – снова завелся Эрай. – Это меня беспокоило больше всего!

– Не нужно так о маме! Она замечательная!

– Спелись? Правда? – Сканирующий меня взгляд стал напряженным. – В таком случае ты не сильно сердишься на всю суету, что она устроила по поводу обручения и свадьбы? Не передумала выходить замуж?

Вопрос мне не понравился, так как волновалась я о том же самом.

– А ты? – спросила, страшась услышать утвердительный ответ.

– Ни в коем случае! – Его моментальная и пылкая реакция развеяла тревогу. – И готов переубедить тебя, если появились какие-либо сомнения. – Эрай осторожно притянул меня к себе и губами прижался к виску. Одна рука легла мне на спину, лаская через тонкую ткань позвонки, а вторая зарылась в волосы, грозя повредить прическу, о которой так хлопотала мэдью Коннелл.

Но возражать я не стала. Сама соскучилась до безумия. Хотелось оказаться к нему ближе, прильнуть теснее к горячему крепкому телу, но я лишь облегченно выдохнула:

– Никаких сомнений.

И услышала такой же вздох облегчения от Эрая.

Чуть дотронувшись кончиками пальцев, он приподнял мое лицо и заглянул в глаза. Весь мир тут же сузился до единственного человека. Пристальный взгляд, пробирающий до мурашек. Почти неуловимый, но такой притягательный запах. Легкое, щекочущее кожу касание его волос. Все такое родное, любимое. Восхитительное! Эрай.

– Какая же ты красивая, – склонившись, прошептал он мне прямо в губы.

– Я? Совершенно обыкновенная, – не согласилась я с лестным определением.

– Совершенно необыкновенная, – улыбнулся он и поцеловал, пронзительно-нежно, до головокружения.

Губы приоткрылись, поддаваясь сладкому вторжению. Дыхание перехватило от наслаждения. Под закрытыми веками закружили хороводы ослепительно-ярких звезд. Неужели возможно быть такой счастливой?

Мы самозабвенно целовались, пока в зимнем саду не появилась еще одна влюбленная парочка, скрывающаяся от нескромных глаз гостей. Чужие жаркие вздохи и стоны вогнали меня в краску. Я смущенно посмотрела на Эрая. Не сговариваясь, мы с сожалением улыбнулись друг другу и, взявшись за руки, вернулись в бальный зал.

Отыскав свободную нишу с мягким диванчиком, Эрай усадил меня на подушки. Подзывающий жест, и к нам подплыл поднос с бокалами разноцветных напитков.

– Рецепты этих коктейлей хранятся в строжайшем секрете. И что самое интересное, заранее их вкус предугадать невозможно. Поэтому выбирай по цвету.

– Быть может, малиновый?

– Я сейчас разговаривал с главой, – поделился со мной Эрай, снимая с подноса запотевший бокал с игристым напитком ярко-малинового цвета. – По окончании академии мне предложено место в конторе безопасности.

– Это хорошо? – Я приняла из его рук коктейль и пригубила, прохладный напиток оказался на вкус шоколадно-ванильным, с легкими нотками корицы.

– Да, это лучший вариант начала карьеры. Разумеется, ожидаемый…

– Тогда что тебя беспокоит?

– Но не до завершения же учебы!

– Ого! Ты отличился.

Эрай поморщился:

– Я еще даже не все экзамены сдал, а мне уже готовы предоставить служебный дом в Светогорске и положили оклад.

– Считаешь, что это протекция родителей? Но ты все плюшки получил бы и сам, просто позже, – пожала я плечами. – Твой суммарный учебный балл выше, чем у кого-либо еще в академии. Сомневаюсь, что лучшего выпускника не заметили бы, будь ты хоть крестьянских кровей. Я слышала, в Светлонии ценят отличников.

– Ценят, – согласился Эрай, но тон его мне показался подозрительным. – А еще глава уж очень интересовался моей невестой.

– Мной?

– Да, и твоей учебой.

– В смысле баллами?

– Нет, индивидуальным обучением. С завтрашнего дня ты не числишься в группе второкурсников, для тебя будет составлен индивидуальный график с возможным переводом на домашний режим после свадьбы.

И до меня дошло:

– Ты ревнуешь! – С одной стороны, мне стало лестно, с другой – немного обидно.

– А есть повод? – сжал губы Эрай.

– Глава – такой бабник? – ответила я вопросом на вопрос.

– Нет. – Напряжение в лице пропало. – Все знают, до чего он боготворит свою жену, и, разумеется, по сторонам не смотрит.

Эх, не в курсе пока Эрай, что семейное положение главы изменилось. Ну да это не имеет к нам никакого отношения, поэтому промолчу.

– Прости, меня действительно занесло. Сам не понимаю, что со мной происходит в последнее время. Ревную ко всем подряд. Даже спящего Майка подозреваю в том, что неравнодушен к тебе.

– Уверена, на индивидуальном обучении настоял ректор, – поспешила успокоить я повинившегося Эрая. – Преподаватели давно жалуются на невозможность вести уроки в моем присутствии. Но для нас ведь так будет лучше? Можно договориться с каждым профессором отдельно на то время, которое удобно нам с тобой. В противном случае я бы зависела от общего графика и мы бы виделись крайне редко.

– Ты права, я не подумал. – И лицо такое виноватое-виноватое. – Ты не сердишься?

– Ну… – я сделала вид, что размышляю, – у тебя есть шанс вымолить прощение.

– Мэдью, что я могу для вас сделать? – с удовольствием подхватил мою игру Эрай.

– Увезти меня отсюда. Кажется, все, для чего нас с тобой сюда приглашали, уже случилось.

– Намек понял. Пойду распоряжусь насчет экипажа.

Я с широкой улыбкой наблюдала, как Эрай лавирует среди гостей, торопливо пробираясь к выходу. И чем только заслужила подобное счастье?

От мечтательных дум меня отвлек хруст. Повернув голову, я ошалело вытаращила глаза. На другом конце дивана развалилась Крыса, с довольным видом жующая вафлю и одновременно почесывающая круглое лоснящееся брюшко.

– Ты что здесь делаешь? – вырвалось у меня.

Я готова была протереть кулаками глаза, чтобы увериться – животинка действительно передо мной, а вовсе не померещилась. Уж где-где, а во дворце ее встретить я никак не ожидала.

– И ты смеешь спрашивать у меня подобное после того, как разрушила мою прекрасную, мою чудесную норку? – взвизгнула возмущенная Крыса.

– Ты пыталась стащить мое кольцо, – как обычно, опешила я от ее наглости.

– А ты прищемила мне хвост, – вспомнила Крыса события годичной давности. – Здесь вполне уместна моральная компенсация.

– Вообще-то не я прищемила, а сундук, – уточнила я.

– Не важно. Самое главное, что я пострадала со всех сторон. Бедная и несчастная Крыса подалась куда глазоньки глядят. Что мне делать в академии, где меня никто не ценит, не уважает? Никакой благодарности от глупых студентов, сплошные притеснения. Нет, нет и нет! Я к вам не вернусь!

Можно подумать, я с ней спорила или пыталась уговорить остаться. Напротив, я сидела тихой мышкой и ждала продолжения, и оно не разочаровало.

– Буду отныне жить здесь. Местные фрейлины явно нуждаются в моих советах. К тому же я слышала, что глава в холостяках отныне ходит. Кому-то нужно заняться подбором фаворитки для него.

О боже, я представила, каких дел наворотит во дворце эта помощница. Пойти, что ли, предупредить главу? Или не стоит? Не стал же он развеивать подозрения Эрая насчет особого интереса ко мне. Хотя не мог не заметить ревности парня. Нет, пока воздержусь от вмешательства. Авось Крыса действительно подберет правителю достойную пару, сам-то он в свое время здорово промахнулся в выборе супруги.

– Тогда удачи тебе, – пожелала я Крысе, поднимаясь навстречу Эраю, спешащему к нашему диванчику.

Он не сводил с меня сияющих любовью желтых глаз. Я свое счастье уже нашла и очень надеялась, что это навсегда. До чего же мне повезло попасть на Гзон! Как бы ни сложилось мое будущее, но ради того, что происходит сейчас между мной и Эраем, стоило пересечь границу миров. Несомненно!