Глава 4

И закрутилось. Спустя несколько дней Сергей Фомич уже не мог остановить то, что начало происходить. Событие за событием, в центре которых, он — Бердяев.

Как в тумане просил у помещика Синицына руки Анны Михайловны. Говорил о впечатлении, о сердце, что бьётся теперь иначе, о спутанных мыслях и о чём-то ещё. Сергей Фомич не знал, откуда взялось столько слов и выражений. Он как будто открыл новую, самому себе неведомую, грань красноречия. Слова сами складывались в сочетания необычные. И не подозревал в себе такого таланта. Не успевал подумать, но говорил и говорил.

Жизнь забурлила по-новому. Ощущения, чувства всё в диковинку.

Словно сон пронеслись пару месяцев жениховства. И вот уже — венчание. Он помнил, как стоял у алтаря и не осознавал происходящего. Чувствовал, как наполняется тело невероятной силой, а разум, упоительной верой. Будто там внутри, совершалось рождение нового, чистого существа. Бердяев повторял молитву и крестился, с трудом понимал, что вступает туда, откуда уже нет выхода. Теперь только прямо и вперёд. Казалось, будто кто-то вместо него стоит там, но тёплые капли воска на пальцах периодически возвращали в реальность.

Он смотрел на одухотворённое, неземное лицо Анны, окутанное мириадами кружев, на маленькие руки что дрожали, прикасаясь к его рукам. Всё это казалось волшебным сном. И только когда Анна, в белом собольем манто, села в разряженные шалями сани, и лошади в серых яблоках фыркали на морозе, будто приветствовали и одобряли выбор Бердяева, только тогда он стал верить, что это — не сон.

Потом, у крыльца, Бердяев удалецки подхватил маленькую фигурку Анны и понёс по лестнице. Пнул ногой двери и молодая жена шагнула на порог. “Теперь — она здесь хозяйка”- подумал тогда Сергей Фомич.

И Анна стала хозяйкой его дома. А заодно и хозяйкой сердца. Всё, буквально всё в ней, тянуло и манило. Эта девушка, каким-то, удивительным образом заставила его почувствовать новое, неизведанное бытие. Может, уже было такое, или он просто забыл. За всю жизнь он влюблялся не раз, но только теперь ощутил, ничего похожего не испытывал. Необычно было понять в пятьдесят пять лет — есть то, чего никогда не испытывал. Никогда. Но разве любовь, если она случается, не всегда одинакова?

Тут, было другое, чего Бердяев всё старался осмыслить. Он смотрел, и не мог насмотреться, случайно прикасался, но избегал прикоснуться вновь. Боялся потревожить то, чего раньше не знал.

Он видел стремление Анны угодить ему, её искренние порывы. Верил — это любовь. Но так же, он ощущал недосягаемое, почти нереальное благочестие и страшился дотронуться до него. Он опасался замарать эту святость нечестивыми прикосновениями. И чем продолжительнее боялся, тем дальше себя от неё отдал. Он возвёл чистый образ Анны на такую высоту, до какой сам уже не в состоянии был дотянуться. И страдал от этого. Каждый день страдал.

Весь день они проводили вместе. Решали домашние дела, беседовали, шутили. Масса общих тем и интересов сближала. Но когда наставал вечер, Сергей Фомич начинал ненавидеть себя. Терзания давили грудь, зачем сразу не разорвал границы? Отчего медлил, не решался? Дал, такую, над собой, власть. А теперь, не в состоянии выбраться и скинуть оковы сомнения и нерешительности. Отчего с первых дней не поставил так, как должен истинный муж для своей жены.

Ночами Бердяев мучился. Катался по постели в тихой ярости на самого себя. Как позволил такому случиться? Он словно зашел в лабиринт, выход из которого знал, но подойти к нему ни как не решался. Изводил себя, терпел, жаждал.

Но однажды ночью, Сергей Фомич сидел за столом и стеклянным взглядом наблюдал за бьющейся в окно метелью. Вдруг, скрипнула дверь. Тихие шаги. Он обернуться.

То, что он увидел, показалось благословением божьим. Бердяев встал и шагнул навстречу блаженству.

* * *

Анна не спорила с судьбой, оставила всё на волю проведения. Решила так — любой достойный человек, кто придёт просить её руки, будь он даже не слишком хорош собой или глубокий старик — получит утвердительный ответ. И его, Анна будет считать данным судьбой и богом.

А когда в гостиной прозвучали слова отца, стало ясно — участь решена. Навсегда. И не нужно противится. Страх остаться старой девой, хоть и благонравной, больше, чем удел выйти за старика. Как ни стремилась Анна разделить себя и замужество, всё равно в глубинах души теплился слабый огонёк надежды, что и она не останется одинокой. Хотела всего лишь друга, единомышленника, близкого человека, который не оставит и не предаст. Полюбит, откинет всё предрассудки и сомнения. Скажет, что только она и ни кто другой нужна ему. Вот кого она ждала, человека, который будет жить для неё, а она для него. И всё равно, какой он. Всё равно.

Потому, когда на пороге их дома показался Сергей Фомич Бердяев, Анна даже испытала некоторое облегчение и радость. Да, он не молод, но всё же не старик. Она не видела в нём ни одного изъяна. Ничего, что могло бы оттолкнуть. Если этот человек выведет её из темноты прозябания в одиночестве, значит, он и заслуживает самой безграничной любви и преданности. Анна знала, что отдаст ему всю себя. Душу и сердце, все, что он захочет. Бердяев показался ей рыцарем, в сияющих доспехах, спасающим её из заточения сырой темницы.

Без сопротивления, легко, она полюбила его почти сразу. Возможно от того, что слишком долго мечтала хоть кого-то полюбить. Доброе отношение Бердяева, Анна ощутила всем сердцем. Впервые в жизни почувствовала, как кто-то искренне и открыто тянется к ней. Обнаружила, что притяжение это взаимно. Как не старалась Анна скрывать радостное возбуждение в преддверии предстоящей свадьбы, но плохо у неё это получалось.

Не смотря на нежную любовь к отцу, привязанность к дому, когда Анна после венчания переехала в дом Бердяева, тот час вздохнула легче. Как будто с плеч упала ноша, которую нести, нет больше сил. Однообразие разрушено, и Анна радовалась возможности новых неизведанных впечатлений.

В браке ей предстояло узнать то, чего она никогда не испытывала раньше. Анна не знала этого и боялась, но понимала, без замужества она не станет полноценной женщиной, не родит ребёнка.

Задача, которую она ставила самой себе, неожиданно расширилась, сделала возможным, открыть новые грани собственного существования. Анна жаждала нести добро, но так же хотела, и учить добру. Отдавать это знание своим детям. От того и состояние счастья в которое она погрузилась в доме Бердяева, часто угадывалось на её лице. Она была счастлива и не умела этого скрыть.

С того дня, как поселилась в имении Бердяева, Анна ждала.

Каждый день ждала таинства. В волнении засыпала и просыпалась. Но прошло несколько дней, неделя, месяц, а Сергей Фомич ни выказывал заинтересованности. Он, как будто, даже избегал встреч вечерами. Анна не могла догадаться, какие мысли его тревожат. Надеялась только, что это не от её непривлекательности. Но если это так, тогда зачем женился. Их жалости, или ради денег? Может, не зря отец так долго предостерегал, и всё что он говорил действительно правда. И мужчины, преследуют в браке лишь одну цель — деньги.

Нет. Это не могло оказаться правдой. Анна видела, как смотрит Бердяев. Его взгляд не может быть взглядом человека не любящего. Равнодушного. Нет. Всякий раз при встрече он терялся и краснел, он был робок точно подросток. Предупредителен, во всех желаниях Анны. Старался угодить во всём. А она, стремилась угождать ему. С самого первого дня они почти не расставались. Но только наступал вечер, Анна уходила в отведённую ей спальню. Там в темноте, лёжа в постели, прислушивалась, вот сейчас скрипнет половица, послышится тихий стук и пламя свечи озарит комнату. Ждала этого и боялась. Но время шло, а ни чего не происходило. И каждый день, как предыдущий. И тогда Анна решила, будь что будет, но пора понять, какая жизнь её ждёт? Возможно, ничего уже не изменится? Никогда.

Однажды, поздно вечером, когда северный ветер бросал в залепленное узорами окно хлопья синеватого снега, а призрачные, заунывные звуки где-то в дымоходе пугали нечеловеческими нотами, Анне, вдруг, стало страшно в комнате одной. Она встала, взяла свечу и приоткрыла дверь. Из тёмного коридора повеяло стылой прохладой. Анна поёжилась, но не остановилась. Она шагнула в тёмную пустоту, пошла прямо туда, где находилась комната мужа. Тонкая полоса света мелькнула впереди. Анна подошла вплотную, на мгновение остановилась, словно набравшись решимости, толкнула дверь.

За небольшим столом сидел Бердяев, подперев голову руками, словно застыл в этой позе и на скрип обернулся не сразу. Анна шагнула в комнату и притворила дверь. Бердяев, несколько мгновений смотрел, словно в недоумении, будто не верил тому, что видел, и не понимал происходящего. А потом, решительно встал и пошел на встречу.

С той ночи, супруги больше не спали порознь. Наваждение, охватившее их, не иначе стало следствием обоюдной жажды. Анна — что почти не знала человеческого тепла, и Бердяев — что так истосковался по тому же. Супружеские объятья этих людей, однажды сомкнувшись, не могли разомкнуться долгое время. Они как будто боялись, что придёт момент, когда всё закончится. Странная, такая непохожая на другие любовь, поселилась в этом доме. Бердяев и Анна будто дышали в унисон, мыслили и жили. Что такое происходило между ними, не понимал ни кто, но было ясно, теперь друг без друга они почти не в состоянии существовать. Ни кто и ни что не могло этого потревожить.

Если же Бердяеву случалось уехать, Анна, ждала его у окна чуть не весь день. Вглядывалась в заснеженные дорожки сада, в надежде увидеть вдалеке хоть намёк на приближающиеся сани. Острота её чувств заключалась в полном растворении. Она не мыслила теперь другой жизни. Не могла отпустить руку мужа, казалось, отпустит и всё исчезнет. Или кто-то придёт и увезёт далеко, к чужим людям. Снова туда, где запрут на много лет. В холодных просторных аудиториях и спальнях. Она не хотела повторения. Ведь однажды её уже увезли из родного дома. Не спрашивали, хочет она этого или нет. А сейчас, Бердяев казался той стеной, которая закроет, защитит. Анна уповала на одно, только бы он был рядом и не покидал никогда.

А он, только лишь прощались, начинал безудержно скучать по её ласковому взгляду и тихому голосу. Он будто стал принимать лекарство от смертельной болезни, и это дарило вечную жизнь. Со страхом понимал, что уже никогда не сможет от этого отказаться. А если откажется, то незачем и жить. Если и были эти его сравнения излишне категоричными, то это лишь от того, что чувства слишком живы.

Так прошла зима. В марте Анна получила письмо из Петербурга, от сестры. Оно было пропитано упрёками и горечью. Сонечка жаловалась на мужа, за его бесконечные попойки. Она писала, что беременность её раздражает, силы на исходе и жить так она больше не хочет. Намеревается уехать домой, к отцу и жить с ним, а не с мужем который и ночи дома не проводит.

Письмо обеспокоило Анну. Она стала собираться в дорогу. Сергей Фомич не сильно был рад такой перспективе, но останавливать жену не пытался. Понимал бесполезность этих попыток.

И вот спустя два месяца после свадьбы Анна и Бердяев расстались. В первый раз — надолго.