Глава 32

Вольха

Просыпалась медленно и лениво. Мне было та-а-ак беспробудно хорошо. Не то томно, не то больно… но боль приятная. Какая-то сладкая ломка в теле.

Потянулась как кошка, едва не мурча от удовольствия, и тут меня осенило: замелькали картинки моего вчерашнего поведения и близости с мужем.

— Проснулась? — словно нарочно Дамир подоспел.

В комнатку с подносом вошёл, и я не будь дурой под одеяло с головой нырнула.

— Поздно стыдиться, — посмеялся бессовестный искуситель.

Нет бы промолчать! А он приблизился, судя по шагам. На столик рядом со мной поднос водрузил, а в следующий миг сдёрнул с меня одеяло. Уж чего-чего, а этого не ожидала. Ладно бы немного край отогнул, а вот так… Хоп, и я перед ним обнажённая!

— Ай, — взвизгнула, попытавшись руками прикрыться.

Аспид с такой улыбкой за мной следил, блуждая по телу лукавым взглядом, что сгорала на месте.

Подушку схватила, да Дамир проворно отобрал, и прочь швырнул. Только она шлёпнулась на пол, я следующую схватила, но он и её откинул. И уже больше не отстранился — меня за руку к себе подтянул, поцеловал жадно.

— Я тебе завтрак принёс, — тихо, чуть шершаво обронил, — а ты первее мой аппетит разыграла, — и вновь поцеловал, жадно хапнув мои губы, да меня под себя подминая.

Ох, Великая Лада, не ведаю, почему он меня так пьянил, но отказать ему уже не могла.

От поцелуев его голову вело, в теле что-то бурлило и пульсировало. Жарко, душно, волнительно — и вот уже по ним ёрзала. Во мне нечто нечеловеческое рождалось.

Не могла это быть я — дикая, голодная и сладострастная. Такая развратная, дерзкая… Не могла, но была! Стонала, молила, требовала, целовала, ласкала и помирала, когда он меня брал…

Ежели так всегда близость происходит, то понятно людей, уважающих это дело. Только страшно познать подобные чувства — изматываешься от любви, иссыхаешь, а всё равно ещё хочется…

А может дело в нас? В том, что между нами? Аспид молвил — сердце у нас одно, вот и притягивались половины.

Тогда что с нами будет, ежели половины опять разлучить?

Я дремала, когда эта мысль протаранила патоку мыслей о нас с мужем и вызвала нешуточный страх. А я и думать о том не желала!

Зажмурилась, набежавшее слёзы скрывая, и теснее к Дамиру придвинулась. Он задышал глубже, явно мои сомнения учуяв, но промолчал, лишь крепче обняв.

Из постели почти не выбирались, нам даже поесть в комнатку приносили. Прислужницы глаз от пола не поднимали, дабы не смущать, а мне уже было не так неудобно. Почему-то привычно было и как само собой разумеющеюся.

К вечеру прибыли дети Клавдия, Аспид собрал наши закупки, сыр, виноград, вино.

Хозяин суетился рядом, страшась выказать неуважение и не гостеприимство.

— Стой, — уже хорошо понимала, это слово. Клавдий затараторил на своём, меня за руку придержав. Что-то крикнул мимо, и из межкомнатной арки Идея с прислужником появилась, у каждого по паре небольших деревянных котомок. В них земля и… ростки.

— Виноград. Четыре сорта, — перевёл Аспид. — Тебе на пробу у нас посадить. Ежели погода соблаговолит и будет тепло, как здесь, можешь высадить сразу на улице, а ежели нет, тогда до весны лучше дома подержать…

Дали нам ещё подробные советы, что и как делать, но я — то понимала — Дамир придумал. С его подачи Клавдий подарок сделал. Только мужу говорила о желании дома виноград посадить.

И за это благодарна ему была. Услышал, не забыл.

Домой к ночи добрались. Уставшие, но довольные, и с этих пор… счастье моё стало невероятно полным. Дамир внимательный, обходительный… И даже Варварушка вскоре оттаяла к Аспиду. Микула вовсе к нему с самого начала был расположен.

Так и зажили…

В любви, мире, согласии.

Лишь изредка Дамир ворчал, что корысти ради я с ним так мила. Что только из-за путешествий к нему потеплела.

— Всё так, — улыбалась тихо. — Именно это путь к моему сердцу для него открыло. А ещё учёба… — кою не бросала. Наоборот с большей жадностью требовала ещё и ещё.

Аспид нарочито хмурился, но шутку принимал.

Каждую неделю-две Дамир меня куда-нибудь вывозил.

Рим! Побывала на гладиаторских боях в амфитеатре Колизей. Не прониклась их жизнью и обычаями. «Хлеба и зрелищ» оказалось не для меня.

У нас в княжестве состязания богатырей и воев тоже проходили, но не насмерть ведь! Не так жестоко, кроваво, беспощадно.

Не увидала в этом красоты и мужественности, вздрагивала от разящих ударов, мутило, когда кровь брезжила, обмирала, когда тушками тела падали… потому и не досмотрела.

Куда больше сердцу приглянулся сам амфитеатр, как строение, фонтаны Рима, ярмарка и цирковые представления.

В Египте над пирамидами кружили.

Внутрь не заводил, но показал сфинкса и рассказал о богах Египта, о мумиях и загробном мире. О проклятиях и сокровищах. О рабах и войнах…

В Аравии в пустыне было непривычно: днём — жара убивала, а ночью от холода тело до костей стыло. И народ до жути пугал. Обычаями и отношением к женщинам. Даже у нас мягче к бабам относились. Уважали, как-никак, дом в порядке держали, детей рождали, мужей обихаживали. А в этой дикой стране, этот дикий народ… Всё было моему сердцу чуждо. Они коней почитали больше женщин, при том, что жён у них могло быть больше одной.

Гарем!

И все безмолвные, в паранджу завёрнутые.

Уж не ведаю, что Аспида с вождём тех земель не поделил, но покидали пустыню и оазис, где племя остановилось, спешно.

Лишь неделей погодя муж нехотя признался, что наглец за меня верблюдов предложили и даже чемпиона-коня.

— Мало предложил? — невинно пошутила.

Дамир как-то странно на меня глянул и промолчал. И уже ночью ко мне не притронулся.

— Дамир, — шепнула, ещё ожидая его поцелуя, ласки. Потянулась было, огладить, дабы смягчить его настроение, да Аспид отрезал:

— Спи, — и покинул ложе.

Думала, обидела его.

Ночь и день промаялась, вечер, ночью его опять не было. Поутру узнала, что улетел Аспид, и почти седмицу его не было. А когда воротился, я сломя голову, побежала его встретить, да скуп он был на объятия и слова добрые.

Сердце сжалось от боли. Я верила до последнего, что поговорили мы и он объяснит, в чём дело, что не так. Но к ночи Дамир так и не появился.

Поревела в темноте, одиночестве и пустоте, а потом гордость в угол задвинула и пошла мужа искать…

В сокровищнице его не нашлось. Ни на кухне, ни в зале. Даже к Керию заглянула, но Дамира нигде не было.

Уж не ведаю, что потянуло меня в мою старую комнатку, но Аспид там сыскался. И то, не сразу его заприметила. Лишь сердце ударом болезненным дало знать, что здесь хозяин. И что в грусти в печали. Дамир в кромешной темноте сидел на кресле, лицом к окну. Руки на подлокотниках, взгляд вперёд, но будто в никуда — это отражалось в стекле, чуть подсвеченном луной.

— Дамир, — нарушила тишину в холодной опочивальне. Голос прошуршал робко, отрывисто, словно страшилась разгневать мужа. — Дамир, прошу… Не могу я так больше, — выдохнула горечь и наболевшее.

— Воль, ступай спать, — безлико бросил Аспид.

— Не трави душу, скажи, чем я тебе не угодила. Обидела ли чем? — не унималась, ибо не лгала. Не могла больше — хоть на луну вой.

— Что за глупость?! — недовольно буркнул Дамир. — Всё ты верно делаешь.

— Тогда что не так?! Почему меня избегаешь, — совсем жалобно вышло, но я устала гадать и ждать.

— Сказал же, хорошо всё… — Так и не пошевелился муж.

— Тогда почему не спишь рядом? Не мила боле? Не желанна?.. — застыдилась наглости своей.

— Обещал тебе… — повисла звенящая тишина. Я в догадках совсем утонула. Но их развеял Аспид: — Ежели отяжелеешь, не коснусь тебя боле.

Как гром среди ясного неба. Руки перёд мыслей среагировали на фразу — на ещё плоский живот легли. Огладили…

— Я что… — запнулась, хаотично выискивая, как упустила. И ведь, да! Я так в счастье забылась, что пропустила отсутствие кровных дней. Улыбнулась вначале, что вышло, как хотел муж и я, а опосля горечь во рту расползлась:

— И что, значит, всё? — глупо пробормотала, сердце гулко в груди грохотало, но так, что его эхо в голове отдавалось. — Больше не тронешь?

— Обещал…

— Но ты хочешь?

— Не дразни, Воль. Обещал я! — грубее рыкнул.

Да мне горело больше:

— А ежели я хочу?.. — подступила на шаг.

Вздрогнул Аспид, пальцы так сжали подлокотники, что дерево возмущённо заскрипело.

— Опасно это…

— А ежели осторожно… — упиралась бесстыже.

— Боюсь я! — грубо рявкнул Дамир. — Как ты не понимаешь?! Когда я с тобой, себя теряю. А за Аспида не отвечаю.

— И поэтому…

— Да! — опять рыкнул. — Как ощутил наследника, места себя не нахожу. От тебя на расстоянии держусь, чтоб не сорваться.

Видимо женщина Аспида во мне сильнее благочестивой княжны Грозненской — и я лёгким движением позволила ночной рубашке с меня соскользнуть.

— Воль, — голос Дамира надломился, но муж так и не смотрел на меня. Видимо по шороху ткани понял, что сделала.

Тогда предприняла ещё один шаг, косу через плечо перекинула, ловко верёвочку стянула, и волосы быстро распотрошила, позволяя светлому водопаду по спине и плечам струиться.

— Мне холодно, согрел бы… — подступила к мужу со спины.

— Зачем ты так со мной? — с мукой обронил Дамир.

Женщина во мне уже рыдала от отчаянья, но я мужественно боролась за то, чего хотела. И это было отнюдь не плотское утоление голода… Я хотела ощутить своего мужчину! Мужа! Хотела знать, что желанна до сих пор.

Перегородила собой окно, во всей обнажённой красе представ перед ликом Аспида. И, наконец увидала, что неравнодушен он — одни глаза чего стояли! Пылали точно два изумруда на солнце.

Нечленораздельно взрыкнул Аспид, пожирая меня голодным взглядом и я осмелела в конец… Медленно, плавно, дабы не спугнуть, не вывеси на грубость, взобралась на Дамира, бёдрами пленяя, руками шею обвила, а пальцы утопила в его чёрных волосах:

— Знаю, что справишься, — улыбнулась, губами на его щеке след короткий оставив, а следом прикусила, ибо колотило меня от вольности такой, словно в лихорадке была.

— Рр-р, — опять его рык тишину прорезал. Не солгал. Скучал по мне.

Ох, и одичал муж за это время. Аж со шлепком ладоней по моей остывшей коже, сграбастал в крепкие объятия. Чуть ли не вбивая, вмял в себя, с рычанием утробным губы мои порабощая, и как обычно утопил в краю волшебном, где море вспышек и мириады звёзд, где удовольствие как в колыбели качало, где наслаждение заставляло верить в невозможное, где жарко до сумасшествия и бесконечно хорошо…

Но только с ним!