II глава: Любовный ожог

В просторной смежной с тронным залом комнате, вдоль темных каменных стен, увитых светящимися лианами, разместились длинные, накрытые белоснежными скатертями, фуршетные столы. Бесчисленные закуски и десерты стояли на них вперемежку, и, в общем и целом, соответствовали типичной для Иундурина простоте. Конечно, официальный статус грядущего события заставил местных поваров проявить больше старания, и кое-какие блюда вполне могли считаться изысканными, однако в основном Железный двор оставался Железным Двором.

Как пояснила мне Ирмина, которая оказалась большой гурманкой и несколько страдала от местной «примитивной грубой пищи», каждый Двор, прочно завязанный на энергии своего правителя, в очень многом являлся отражением его фейской сути. Это касалось даже продуктов, которые здесь предпочитали вкушать и готовить. Столь интересная новость увлекла меня, и я намеренно стала подмечать различные детали в попытке сопоставить то, что вижу, с тем мнением о Замфире, которое потихоньку уже вырисовывалось в голове. К тому же, возможно это знание работало и в обратную сторону… Вдруг мне удастся обнаружить что-то важное, способное пролить свет на истинную личность короля?

Что под внешней простотой и прямодушием Замфира на самом деле сокрыто что-то очень глубокое и сложное, я поняла ещё в нашу совместную ночь. Он всё время ощущался очень по-разному, то как кто-то свойский и уютный, то вдруг становился убийственно-привлекательным и порочным. То я до нервной икоты пугалась его напора и непредсказуемости, то до зуда в одном месте хотела его дразнить и провоцировать. Но что самое странное, моё тело как-то очень по-особому реагировало на его флёр. Оно словно узнавало его и наслаждалось, отзываясь с такой готовностью и так чутко, как этого не происходило ни с кем другим.

Доев кукую-то булочку с паштетом, я потянулась за бокалом с напитком приятного мятного цвета.

— Стой, — жуя рядом что-то хрустящее, окоротила Ирмина. — Ты уже пила когда-нибудь ксилмос?

Она кивнула на бокал в моей руке.

— Нет. А что? — Я поднесла к носу напиток и понюхала его. — Пахнет замечательно, чем-то фруктовым и нежным.

— И вкус просто отличный, — согласилась фейка. — Вот только он очень крепкий, валит с ног даже сидов. И от него, бывает, случаются видения.

— Галлюцинации что ли? — удивилась я и, от греха подальше, отставила бокал в сторону. Выискав на столе с напитками что-то более традиционного вида, осторожно пригубила и, убедившись, что пью нечто сильно похожее на компот из сухофруктов, наконец-то утолила жажду.

— Ой, — едва я осушила кубок, всполошилась Ирмина. — А это, по-моему, орхас.

— Так, и чем мне это грозит? — Я медленно повернулась к девушке, ожидая самых скверных новостей.

Честно говоря, я была даже готова к тому, что в кубке окажется разбавленный яд. Мало ли какие извращенцы встречаются среди Высших?

— Орхас известен приятным вкусом и мощным возбуждающим эффектом, — пялясь на меня во все глаза, объяснила сида.

— Насколько мощным? — внизу живота появился и стал медленно нарастать жар.

— Очень мощным. Видишь, стол с орхасом почти нетронут. К концу приема, конечно, выпьют всё до капли, но в середине вечера мало кто готов рисковать. Думаю, тебе нужно срочно отправиться к себе или где-нибудь уединиться. Пара оргазмов и всё пройдет.

— Очень смешно. И откуда я их, по-твоему, сейчас возьму?

— Могу кого-нибудь позвать или же помоги себе сама, — как ни в чем не бывало, ответила Ирмина.

Я бы покраснела от смущения, если бы уже не пылала от стремительного воздействия проклятого поила.

— Ладно, ты случаем не знаешь, где здесь можно спрятаться и переждать?

— Знаю. — Сида схватила меня за руку и мы, взволнованные, куда-то побежали.

Путь был недолгий, но смазанный. В голове стоял шум, всё тело словно набухло и требовало прикосновений.

— Вот, присядь. — Ирмина ни капли не запыхалась, в отличие от шумно втягивающей воздух меня.

— Сейчас кого-нибудь быстро сюда приведу. А то, ты знаешь, этого конечно не может быть, но кажется, я ощущаю твой флёр.

— Не нужно звать кого-нибудь, позови Лаэрна. — Сил объяснять про свои маленькие особенности совсем не осталось. Мне срочно была нужна помощь определенного характера. Никого кроме Железного орла, как бы ни была сильна обида на него, представить сейчас рядом с собой я не могла.

— Хорошо. Я мигом!

Фейка унеслась за «скорой сексуальной помощью», а я вцепилась в обивку мягкого дивана, пытаясь пережить первый мучительный спазм.

О том, что никто при Дворе не знает нового имени Арканума, я вспомнила лишь тогда, когда дверь моего убежища отворилась и в комнату, явно спеша, вошел король.

От его массивной, источающей угрожающую силу фигуры, и без того небольшое помещение стало казаться крошечным и тесным.

— Ирмина сказала, что тебе нужна помощь. — Встав в центре комнаты и оценив обстановку, сообщил он.

А затем как-то резко застыл, стиснув кулаки и раздув ноздри крупного породистого носа.

— Твой флёр… — прохрипел он, вгоняя мою и без того мутную голову в полнейшее замешательство.

О том, что в минуты волнения эта дурацкая приобретенная фейская способность могла резко усиливаться, я прекрасно знала. Но то, что мой флёр окажет на Замфира какое-то особое воздействие, даже не могла предположить. Не удержавшись и сжав собственную грудь, которая уже буквально пульсировала от острой потребности в прикосновениях, я сдавленно застонала.

Казалось, наши с королем взгляды буквально прикипели друг к другу. Отчего-то я никак не могла перестать смотреть на него, с возрастающим возбуждением и испугом наблюдая, как его непроницаемо мглистые глаза наполняются обжигающей, как раскаленные угли, жаждой обладания.

Замфир расправил флёр, как птица расправляет крылья. Он наполнил комнату, и наши энергии переплелись, сливаясь в единый подчиняющий организм. Я выгнулась дугой от пронзившего меня наслаждения, вжимая ладони в пах и сводя с силой колени. По щекам катились слезы, но я их даже не замечала.

Король сделал шаг навстречу, и я загнанно вздрогнула, забиваясь в угол дивана. Он тут же остановился, хотя я видела по глазам, как нелегко ему было сдержаться. Проклятый орхас сдетонировал, как противотанковая мина, причем подорвались на ней мы оба.

— Позволь мне помочь, — тяжело сглотнув, глухо попросил Замфир.

Отрицательно покачав головой, закрыла на мгновение глаза.

— Просто позови Арканума.

— Нет времени. Сама ты не справишься. Орхас и чистокровных сидов превращает в похотливых животных, а для тебя, смертной, его воздействие может оказаться слишком опасным.

Я сжала голову, затыкая уши. Сейчас даже его низкий, будоражаще-мужской голос посылал по моему телу сладостную дрожь, сокрушая сопротивление, как молот кусок расплавленного метала.

— Это какой-то сюр. У меня достаточно любовников, я не хочу нового. Это неправильно. Я чувствую себя предательницей.

Замфир все-таки сократил разделявшее нас расстояние и, опустившись на колени, осторожно взял меня за бедра. Я вцепилась в его руки, мешая, но разве возможно остановить такой таран? Король снова атаковал флёром, отчего мой собственный запылал с какой-то бешеной неистовой силой. Постепенно в голове не осталось ничего кроме вожделения. Уже пережив однажды подобную ломку, я оказалась совершенно неготова к её повторению. Ловушка захлопнулась.

— Действие напитка закончится как только ты получишь разрядку. Позволь мне просто доставить тебе удовольствие. Не стану скрывать — твой флёр лишает меня всякого разума, но клянусь, я остановлюсь, как только ты попросишь.

Один из самых грозных королей Инмира стоял передо мной на коленях и практически умолял дать к себе прикоснуться. Когда очередной особенно болезненный спазм заставил буквально скулить, я покорно откинулась на спинку дивана, робко разведя в стороны ноги. Силы окончательно иссякли, и я уже не помнила, почему должна говорить «нет». Мелкие капельки мерцающей испарины покрыли моё тело. Даже этот пот был какой-то неправильный. Он источал нежный сладковатый аромат, как распустившийся цветок, приманивающий пчел.

Грубоватые от многочисленных мозолей руки короля — следствие бесконечных изнурительных тренировок — подрагивали. С утробным рыком он обхватил меня крепче и дернув на себя, устроил так, что я почти сползла на спину, а приподнятая промежность наполовину зависла в воздухе открытая Замфиру точно на подносе. Резким движением отлетела в сторону пышная юбка, а мои тонкие невесомые трусики были самым варварским способом порваны.

Зрелище этой агрессивной бешеной страсти напрочь вынесло все связные мысли. Первое прикосновение горячего жадного рта к набухшему и истекающего соками клитору было таким обжигающим, что мне показалось будто оно оставило ожог.

Я кончила почти сразу. Жестко и продолжительно, прямо на неутомимый королевский язык. Замфир издал какой-то низкий утробный звук и, вытворяя что-то неописуемое, тут же повел меня по второму кругу. Ни капли не утихшее желание почти ослепляло. Мучительная пустота внутри нарастала, нетерпеливо требуя, чтобы её как можно скорее заполнили. Беснующийся на коже флёр делал всё ещё хуже. Тяжелый и почти осязаемый, он словно вторгался в меня, распалял и подталкивал к краю.

— Встань на колени, обопрись на спинку дивана и разведи ноги, — приказал Замфир и я едва ли не с радостью, порабощенная почти настигнутым оргазмом, сделала как он велел.

Размазав по руке влагу, король ввел в меня сразу два пальца и, безошибочно нащупав заветную точку, начал размеренно на неё надавливать. Сначала это было деликатное медленное движение, затем темп увеличился и я громко застонала, потрясенная интенсивностью ощущений.

Когда от первой волны накатывающего экстаза я туго сжалась внутри, громко застонал уже король. Замфир навалился сзади, с шумом вдыхая аромат рассыпанных по плечам волос, весь такой восхитительно твердый и, похоже, намеренный идти до конца. Насаживаясь глубже, я, совсем не контролируя себя, вертела задницей, потираясь бедром о выдающуюся эрекцию.

Легкое отрезвление настигло, когда я почувствовала подрагивающую обнаженную длину, зажатую между моих ягодиц. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но железная хватка на талии свела эту попытку к нулю.

— Стой! — выкрикнула я.

В глубине души удушливо заворочалось чувство вины. Два сокрушительных оргазма милосердно притупили зверский чувственный голод. Но подобное облегчение совсем не коснулось Замфира. Получив своё, я собиралась эгоистично остановиться. Правда, для начала следовало попытаться вырваться из железной хватки до предела возбужденного короля.

— Да стой же! — повторила ещё раз, постаравшись придать осипшему голосу твердость. — Ты обещал. Или слову изгнанника совсем нельзя верить?

Вместо ответа давление на талию и пятую точку лишь усилилось. Я обернулась, уперевшись рукой в широченную грудь. Взгляд тут же сполз вниз, на внушительный ствол с рельефной головкой, блестящей от влаги. К своему ужасу, я почувствовала как было отступившее возбуждение вновь раскаляет воздух.

Решив смотреть на что-то более безопасное, перевела взгляд выше и залипла на губах Замфира. Он успел не единожды отправить меня в нирвану, а меж тем, мы с ним даже ни разу не поцеловались.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, мы сегодня точно отсюда уже не выйдем. — Голос короля звучал так грубо и отрывисто, словно разговор требовал от него неимоверного самоконтроля.

Наконец мы встретились взглядами, и я не сдержала испуганного возгласа. Черные глаза короля теперь стали почти алыми. От глазниц во все стороны разбегались извилистые ниточки кроваво-красных сосудов.

Сделав глубокий вздох и опустив тяжелые веки, Замфир сделала шаг назад и, отвернувшись, стал поправлять свою одежду.

— Уходи. Причем быстро. Я почти не контролирую себя.

— Спасибо, — уже на бегу прошептала я, напрочь позабыв, что благодарить сидов ни в коем случае нельзя.

Выскочив в дворцовый коридор, прижалась к захлопнувшейся двери спиной. Почти сразу в комнате что-то загрохотало. Деревянная поверхность заходила ходуном и я испуганно отшатнулась от неё.

— Лучше иди сюда, — послышалось из сумрака ниши, расположенной между стрельчатыми окнами.

Застигнутая врасплох, прижала руку к груди. Меня шокировало то обстоятельство, что Лаэрн не мог не понимать, чем мы с Замфиром только что занимались за закрытой дверью. И что же, он просто стоял и ждал?

Не зная, как справиться с данным откровением, я молча развернулась и побежала, не разбирая дороги. Прочь… Вперед по коридору.

Всё это было выше моего понимания.

***

Далеко убежать не получилось. Лаэрн быстро настиг меня и, схватив за плечо, буквально затащил в какой-то темный угол. Густая живая мгла, похоже, работала для него как персональный лифт. Пара ударов сердца, и мы очутились в незнакомой, выдержанной в фиолетово-бежевой гамме комнате. Довольно симпатичной комбинации кабинета и библиотеки.

— Куда ты меня притащил?

— Это мой этаж.

Я поспешила освободиться, и сид немного ослабил свою хватку, но так и продолжил удерживать за плечо.

— Зачем мы здесь? Что ты хочешь от меня?

— Что я хочу? — угрожающе переспросил он, а затем, опаляя настоящей угрозой, неожиданно злобно прорычал: — Что хочу?!

Не знаю, что и откуда взялось, но рука моя, словно сама собой, взметнулась и отвесила Аркануму звонкую пощечину. Я в жизни никого не ударила. А тут, какая-то застилающая глаза ярость взметнулась со дна души. Меня стремительно поглощали и привязанность, и обида, и чувство вины, и черт знает что ещё. Они, как дикие звери, рвались на волю. К тому же, я не собиралась терпеть в отношении себя подобного обращения.

— Не смей хватать меня! — Безрассудная смелость бурлящим адреналином растеклась по венам.

Мрак затопил глаза Лаэрна, поглощая и радужку, и белок. За спиной расправились могучие крылья, и в комнате началось небольшое локальное землятресение.

Наверное, от подобного демонического взгляда и прочих спецэффектов многие сильные мужчины начинали писаться в штанишки. Я же страха не чувствовала. Слишком много противоречивых эмоций едким варевом сейчас кипели на огне моего иссякающего терпения.

— Ты же сам добивался того, чтобы наши отношения с королем перешли в горизонтальную плоскость. А теперь что же, передумал?

Горло перехватило от захлестнувшей горечи. Милый верный вьюн, выглянув с ладони, спиралью обвил руку и прижался с щеке бархатным малиновым бутоном. Я отвлеклась на него и даже как будто немного успокоилась. По крайней мере, ком в груди исчез и стало легче дышать. Чуткий к моему состоянию росток тут же вернулся на место.

— А если передумал? — огорошил вопросом Лаэрн.

— А если уже поздно? — Я чувствовала, как в уголках глаз скапливается предательская соленая влага.

— Я думал, что готов принять всё, что благо для тебя. — Внезапно широкая жесткая ладонь, сжимавшая моё плечо, нежно его погладила.

Голос Арканума звучал непривычно глухо и надломленно.

— Прикрываясь заботой, ты играешь мною как пешкой, ничего толком не объясняя, считая, что я прекрасно исполню свою партию и вслепую. Ты совсем не советуешься со мной, у тебя даже мысли такой не возникает. И что самое ужасное — ты игнорируешь не только мои чувства, но и свои собственные. И что же? Посмотри, куда это нас привело. Тебе нравится? Ты доволен?

— Речь идёт не о том, что мне нравится, а что нет, — возразил Лаэрн, снова разозлившись.

Было посветлевшие глаза его вновь затопило черными.

— На кону стоят твои жизнь и безопасность.

— Допустим. — Я усмехнулась. — По твоей логике получается, что ради этого можно и ноги раздвинуть. И в сторонке постоять. Подумаешь, любовь! — Сарказмом сочилось каждое слово. — Главное шкуру сберечь.

Я подбежала к двери и дернула за ручку, желая прекратить этот выворачивающий наизнанку разговор. Стало так больно, что я не знала, как эту боль пережить. Но дверь оказалась заперта. А в следующую минуту меня развернули и прижали к ней спиной.

— Причем здесь любовь? — Лаэрн навис темной глыбой. Стальные крылья заслоняли мягкий свет помещения, словно отсекая от всего мира этот маленький островок пространства.

— Почти не при чем, — сказала я, решив, что терять всё равно особо нечего.

Чувство собственного достоинства и так реяло над осколками прежней жизни, как посеченный пулями, изорванный, грязный флаг.

— Вот разве что только… я тебя люблю…

Успевшие стать родными сухие горячие ладони, как колыбель, обняли моё лицо. Сморгнув одинокую слезу, взволнованная и притихшая, я, широко распахнув глаза, смотрела на Лаэрна.

Шок и бледность на его смуглом лице совсем не вязались с образом невозмутимого, всегда добивающегося своего Высшего. Он тяжело сглотнул. Покачал головой, то ли споря с самим собой, то ли не веря.

Я просто ждала. Понимая, что сейчас, в этом странном безмолвии, настало время сделать ему выбор: открыться ли и довериться тому прекрасному, что случилось с нами. Сделать это своим фундаментом и отыскать путь, который не просто сохранит ценную основу, но и позволит возвести на ней крепкий теплый дом. Дом — что навсегда станет надежным убежищем, приютом для каждого из нас. Или же, напротив, так долго не зная милосердия и любви, окончательно отречься от неё, как от досадной помехи, всё усложняющей и мешающей кратчайшим путём достигнуть поставленной цели.

Признаваться в своих чувства было не страшно. Эти слова давно рвались с губ. К тому же, я не знала, как по другому объяснить Лаэрну, что не хочу той страшной цены, которую он готов заплатить дабы выторговать для меня у судьбы жизнь полегче. В этом дьявольском клубке ужасающих непредсказуемых событий я отчаянно нуждалась в правде. Потому что, на мой взгляд, только она была способна хоть как-то упорядочить властвующий повсюду хаос.

Но именно в правде Лаэрн нам и отказывал. Едва мы очутились при Железном Дворе, как он словно охладел, закрылся. И если не лгал, то делал ещё хуже, заставляя страдать в ожидании и безызвестности. А меж тем, я видела, чувствовала какой-то скрытой, очень мудрой частью себя, как сильно он пророс в меня. Как хочет быть рядом.

И я не понимала, пусть даже Замфир и станет активным участником этой новой безумной истории, почему Лаэрн решил добровольно уступить ему своё место? Или он подумал, что перспектива стать королевской фавориткой настолько вскружит мне голову, что я отрекусь от всего, что было «до»? От него, от моих Аспидов?

— Ты — всё для меня, — не разрывая зрительного контакта, тихо и интимно признался Железный орел.

Я улыбнулась. Не могла не улыбнуться. Наконец-то эта рациональная до мозга костей глыба признала очевидное.

— Боже, как же тебе трудно дается сказать эти три простых слова. Давай вместе. Я…

— Я, — крайне серьезно повторил за мной сид.

— Тебя. Люблю.

— Люблю, — выдохнул он и накрыл мои губы нежным поцелуем.

Обхватив Лаэрна за шею, я буквально повисла на нем, самозабвенно целуя в ответ. А после, спрятав лицо в изгиб, где плечо переходит в шею, повинилась.

— Прости, что ударила.

— Ты бьешь как девчонка, — усмехнулся сид, целуя в макушку. — Нужно как-нибудь взять тебя на тренировку отработать удар. Да и пора тебе уже учиться действовать в связке со стражем. А то это не мерцэл, а какой-то урчащий котенок.

— Так я его и называю, — снова улыбнулась, прижавшись губами к гладкой теплой коже. — Он очень ласковый.

По всему телу от самого сердца разливалось тихое счастье. Хотелось не думать ни о каких проблемах, а просто насладиться моментом. И всё же, было кое-что важное, что нам требовалось обсудить. Разомкнув объятия, я прошлась по комнате и, выбрав один из стульев с высокой мягкой спинкой и подлокотниками, села в него. Лаэрн развернулся, следя за мной сияющим взглядом.

— Об этом трудно говорить, — собираясь с силами, я шумно вздохнула. — Но ты должен знать. Мой флёр и флёр короля как-то по-особому взаимодействуют.

Лаэрн ощутимо напрягся.

— Сначала я решила, что не могу противиться воздействию Замфира, потому что он самый сильный из вас. Но сегодня стало очевидным, что на мой флёр он реагирует даже острее. Не понимаю, разве такое возможно? Этому есть какое-то объяснение?

— Такое случается редко и считается большой удачей. — Лаэрн немного помолчал, а затем продолжил: — Иногда чары двух сидов идеально совпадают, как бы дополняя друг друга. Как далеко вы зашли?

Я не была готова к подобному вопросу, но, подумав, решила говорить как есть.

— Дальше, чем мне бы хотелось. Но если ты спрашиваешь… Я имела неосторожность выпить орхас. Эффект оказался практически молниеносный. Ирмина была рядом, и я попросила её привести тебя. Почему-то пришел король. Приходится признать, что это не худший вариант, так как Ирмина, похоже, считала, что для подобного рода помощи подойдет любой симпатичный Высший. Боюсь представить, что бы случилось, приведи она кого-то совершенно незнакомого.

— Она и пыталась, — огорошил Лаэрн. — Но король, как оказалось, искал тебя и успел её перехватить. Как раз когда она уговаривала Триана оказать небольшую приятную услугу её новой подруге.

От нелепости услышанного стало смешно и страшно. Видимо, я недалеко ушла от гуляющей под кожей истерики, и очень скоро мой смех сменился иканием, которое ну никак не желало проходить. После пары стаканов воды всё наконец-то успокоилось и разговор продолжился.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Как далеко вы зашли?

Щёки охватил жар, но взгляд мой был тверд и открыт.

— Замфир подарил мне два оргазма, я ему — ни одного, — решила обойтись без анатомических подробностей, но донести главное.

Что тема нашей с Замфиром близости сложная для него, было заметно по тому ожесточенному напряжению, которое источала его закаменевшая вмиг фигура. Но едва новость о так и не достигшем разрядке короле укоренилась в его сознании, как вся скованность покинула Лаэрна. Он словно испытал колоссальное облегчение и, кажется, сам этому удивился.

— А что изменилось бы, не останови я короля?

— Очень многое. Его влечение, потребность владеть, быть рядом стали бы навязчивыми. Совместимость флёра первое время похожа на одержимость.

— Бо-о-оже, — простонала я, закрыв лицо руками. — Почему это всё время случается со мной?! Такое чувство, что здесь все трахаются со всеми. У вас вообще бывает так, чтобы один мужчина и одна женщина прожили вместе всю жизнь?

Лаэрн посмотрел на меня с нежностью и печально улыбнулся. В такие моменты открытости и душевного умиротворения я любила его особенно сильно.

— Бывает, разумеется. Множество фаворитов или супругов в Инмире, как правило, лишь у правителей и высокородных, обличенных властью сидов. И чаще всего это не столько их выбор, сколько диктат Чар. А простые фейцы нередко не могут себе позволить даже одного спутника.

— Понятно. Фейри и крайности — брак, заключенный не небесах.

Железный орёл засмеялся.

— Но где тогда логика? Если я и фейри, то какая-то неправильная. Меня даже полукровкой не назовешь. Тем не менее, такое чувство, что история повторяется. Сначала чары столкнули, а затем связали меня с Аспидами. Затем твоя клятва практически обручила нас. Ты знаешь, — решила рассказать Лаэрну о романтической традиции своего мира, — что у людей в самых разных культурах принято обмениваться обручальными кольцами, как символом бесконечной любви и преданности?

Лаэрн утвердительно кивнул. Видимо, он довольно часто наведывался на Землю и многое ему могло быть уже известно.

— Так вот, — я обхватила запястье с магической татуировкой пальцами, — для меня узса то же самое, что и обручальное кольцо. Знак моей принадлежности тебе…

Он как-то стремительно оказался рядом, встав за спиной и нажав на спинку стула, на котором я сидела. Наклонил меня, нависнув сверху, и поцеловал. Сначала нежно и даже как-то благодарно, а затем так напористо и властно, что я попросту забыла как дышать.

Зарывшись пальцами в его густые, прохладные волосы, я вся отдалась этому порочному поцелую, безоглядно наслаждаясь разгоряченными движениями губ и влажным сплетением языков.

Целовались мы долго. Как два шестнадцатилетних подростка, неспособные оторваться друг от друга. Однако, к чему-то более серьезному перейти не спешили. Лаэрн словно знал, что я отчаянно нуждаюсь в передышке, и не собирался мне в этом отказывать. По крайне мере, поначалу я решила именно так.

Вот и получается, что за один бурный вечер сразу двое могущественных и до крайности решительных мужчин, привыкшие брать и не спрашивать, вдруг поставили мои интересы выше своих собственных. И если подобное благородство со стороны Арканума легко объяснялось его чувствами, то поступок Замфира озадачивал и, вместе с тем, невольно вызывал уважение. А ещё нежность и желание как-то отблагодарить в ответ.

Наконец Лаэрн прервал поцелуй и вернул стул, а вместе с ним и меня, в вертикальное положение. Он переплел наши пальцы, стараясь выровнять тяжёлое дыхание, и мягко потянул за собой. Вся в каком-то любовном дурмане, я поднялась и, ведомая им, послушно миновала несколько тонущих во мраке комнат, чтобы в конце-концов оказаться в просторной спальне.

Замерев в нерешительности возле огромной кровати из черного, как смола, дерева, попыталась совладать с предательской дрожью.

Отодвинув растрепавшиеся пряди, Лаэрн заскользил чередой мелких поцелуев по самой беззащитной части моей шеи, одновременно расстегивая вереницу мелких пуговиц на спине. Я чего-то вдруг испугалась и поспешно прижала платье к груди, когда, послушное воле Арканума, оно стало стремительно сползать к бедрам.

— Мы просто ляжем спать, — побуждая освободить сияющую материю, прошептал Лаэрн на ухо.

Не скажу, что я ему поверила. Скорее уж, не поверила совсем. Лаэрн умел быть коварным едва ли не больше всех обитателей Железного Двора.

Он отвел одну мою руку, и вторая покорно опустилась сама. Платье воздушным облаком улеглось вокруг ног. Полностью обнаженная, в роковых туфлях на умопомрачительной шпильке и в тончайших вспыхивающих крошечными искрами чулках, я предстала перед Лаэрном. Эйфория взаимного признания пьянила. Он рассматривал меня со спины и молчал, точно вдруг потерял дар речи.

Полуобернувшись, я поглядела на него через плечо.

— Ты собираешься спать? — улыбнулась, упиваясь производимым эффектом.

Он обрисовал кончиками пальцев мои ягодицы. Словно раскаленным пунктиром прочертил линию вдоль позвоночника. Погладил шероховатыми ладонями шею и плечи. Я запрокинула голову и протяжно выдохнула.

— Как мир смертных мог создать такое совершенство?

Подхватив меня на руки, усадил на высокую кровать и отступил на шаг, откровенно любуясь.

— О, я далека от совершенства. И ты со мной ещё намучаешься, — возразила, наблюдая, как парадное облачение Арканума, предмет за предметом, падает на пол.

Лаэрн раздевался, и я кажется, не видела ничего эротичнее.

Решив не отставать, скинула туфли. Чулки оставила, они приятно ощущались на ногах и, похоже, подводили Лаэрна к краю. Кровь бешено бежала по венам и словно гудела под кожей. Я стала источать мягкое сияние, едва сид лег рядом.

Мы сплелись как две лианы. Неистовство страсти подхватило нас, опьянило, лишило воли и разума. Я задыхалась в горячке экстаза и, должно быть, стонала на весь дворец, ликуя и распадаясь на искрящиеся осколки наслаждения.

Простыни, одеяла, подушки — всё пропиталось влагой и разлетелось по спальне или сбилось в бесформенный ком в изножье кровати. Измученные разлукой, утомленные многочасовым любовным марафоном, мы насытились и наконец впали в некое подобие сна далеко за полночь.

***

На рассвете что-то меня пробудило. На подземном уровне ожидаемо не было окон, а в спальне — даже часов. И тем не менее, я точно знала: над Пустыми землями восходит солнце. Наполненное негой тело сыто потянулось, и я с наслаждением зевнула, выгибаясь и поднимая над головой руки. Проснулся Лаэрн и тут же сгреб меня в охапку. Смуглые длинные пальцы вскользь пробежались по ребрам и я, как маленькая девочка, вздрогнула и захихикала.

— Щекотно, — оттолкнула шутливо.

Лаэрн примирительно погладил меня по изгибу талии и поцеловал в обнаженное плечо.

— Знаешь, это так удивительно. Я чувствую, как встает солнце и разгорается рассвет. Никогда не замечала за собой подобного. Кстати, а как у вас называется дневное светило?

— Точно так же — Солнце.

— А Луна?

— Луна, — ответил Лаэрн. — По большому счету, Инмир и Земля — зеркальные близнецы. Вот только один мир соткан из Чар, а второй их почти лишен. Да и очень многое на разных этапах развития фейцы переняли от людей. В том числе, и некоторые названия. Правда, карта звездного неба у нас совсем другая.

Кивнув с умным видом, я решила продолжить свои расспросы. Раз сам Арканум был не против поболтать, то следовало ловить момент. К тому же, нам всё ещё нужно было прояснить один щекотливый момент.

— Что ты решила насчёт короля? — словно у нас одни мысли на двоих, вдруг прямо в лоб спросил Лаэрн.

Прежде чем отвечать, внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, не набирает ли снова обороты недавно угасшая ревность.

— Несколько часов назад ты сказал, что иногда сиды вынуждены подчиняться диктату Чар, — я тяжело вздохнула. — Боюсь, что это как раз наш случай. Не только с Замфиром… И хотя у меня совсем нет желания быть живой игрушкой в невидимых руках разумной магии, и я даже готова попытать счастья где-нибудь спрятаться, укрыться от бесконечной череды мужчин и проблем, всё же что-то подсказывает: сколько ни бегай, случившегося не отменить. Как любит приговаривать бабушка: «Судьба — она и за печкой найдет».

— Твоя бабушка права. Только не судьба, а Чары. Ты помнишь пророчество?

Он знал, что да, но видимо, хотел обратить моё внимание на какую-то очередную деталь. Самое интересное, такова была судьба всех значимых предсказаний. Единожды услышанные, они раз и навсегда врезались в память того, для кого были произнесены. Даже если звучали как откровенная белиберда, или отличались внушительным размером.

Я кивнула, предчувствуя, что сейчас будет сказано что-то очень значимое.

Вместо этого, Лаэрн процитировал странный стих дядюшки Мунка и, словно к чему-то меня подталкивая, повторил последнюю строфу:

— Веди к рассвету свой народ.

— Это самая дурацкая часть предсказания, — пожала плечами в недоумении и, подняв свалившуюся на пол подушку, устроилась поудобнее.

— О каком народе может быть речь? Я же не библейский Моисей, который сорок лет водил народ Израиля по пустыне. Кстати, воды там тоже были, — сослалась я на ещё одну из строчек пророчества, так перекроившего всю мою жизнь. — Блин, точно, получается я Моисей!

Пошутила и сама же засмеялась. Лаэрн лишь приподнял густую темную бровь. Видимо, слышать о героях христианских историй ему раньше никогда не приходилось.

— Так и что же, где, по-твоему, я обзаведусь «своим народом»? — отсмеявшись, спросила у него. — Ты же не считаешь, что ты, Аспиды, а теперь еще и Замфир этим самым народом и являетесь?

По выражению серьезного, как штамп в паспорте, лица Арканума, я поняла, что недалека от истины.

— Понимаешь ли ты, Колокольчик, что твоя способность возвращать «пустым» фейцам утраченную суть, дарить им новое истинное имя — важнейший и невиданный прежде дар? Ты — величайшее сокровище обоих миров, не потому что, — Лаэрн на секунду прервался, словно ему было больно говорить, — я люблю тебя. А потому что у сотен тысяч обреченных жителей Высоких Холмов впервые со дня сотворения Инмира наконец-то появилась надежда.

Чем больше он говорил, тем сильнее росла в сердце тревога. То, что временами казалось игрой и, в общем-то, не требовало от меня никаких особых усилий, вдруг стало выглядеть как священная миссия, важнее которой и быть ничего не может. Груз внезапно свалившейся ответсвенности становился всё больше, всё тяжелее, и я вдруг физически ощутила, как она нависла надо мной неподъемной колоссальной громадой, угрожая в любой момент попросту раздавить.

— Не заглядывай наперед и ничего не бойся. — Он переплел наши пальцы, посылая по связующей нас нити токи поддержки и тепла. — Вовсе неслучайно Чары отметили своим благословением тебя, а не кого-то из Высших. Ты прочнее, чем думаешь. Более того…

Лаэрн навис сверху, пронзая тяжелом, почти безумным от чувств взглядом.

— Ты уже, — он сделал ударение на последнем слове, — не имея внятной цели, власти или могущества собираешь вокруг себя раненых, но, пожалуй, сильнейших из бессмертных. Ты постоянно удивляешь, волнуешь и бесконечно очаровываешь меня. И, должен признать, не только меня.

На дне мужских глаз отчетливо проступило принятие.

— И если раньше я был готов умереть за тебя, то теперь я готов победить.

Мое бедное влюбленное сердце неистово билось где-то в горле. Я сморгнула набежавшие слезы и крепко обняла Лаэрна.

Один шалый поцелуй сменил другой, затем еще один, уже куда более требовательный, и не прошло и минуты, как мы снова вспыхнули таким бешеным вожделением, словно и не было прошедшей ночи, словно впервые прикоснулись друг у другу.

***

В следующий раз я проснулась от предчувствия надвигающейся грозы. Еле разлепив отяжелевшие веки, пару раз моргнула, наводя фокус. Осторожно приподнялась, стараясь не разбудить Лаэрна, который даже во сне не разжимал своих объятий. В комнате под утро стало прохладно, и я начинала мерзнуть, отчего тело покрылось противными мурашками. Начав озираться в поисках запропавшего одеяла, я вдруг обнаружила, что в спальне мы не одни.

Мрачный, в облаке алого марева, прямо напротив кровати стоял Замфир. Злость, если не сказать ненависть, проступала сквозь его поразительно красивые, но искаженные гримасой стреноженного гнева черты.

Это было какое-то адское дежавю, а быть может, просто карма — просыпаясь в постели с одним мужчиной, тут же натыкаться взглядом на другого. Пикантности данной ситуации добавлял тот факт, что во все разы каждый из непрошеных визитёров питал в мой адрес если не чувства, то надежды вполне определенного толка. И каждый раз я испытывала целую палитру крайне неприятных эмоций, ощущая себя то ли потаскухой, то ли предательницей.

В общем, не Дворец, а проходной двор какой-то.

Меж тем, ситуация была патовой. Едва только увидев короля в день нашего прибытия ко Двору, я поняла сколь сильно он отличается даже от равных себе. И уж тем более от своего советника, склонного копить знания обо всём на свете, системно анализировать и создавать, казалось, бесконечные комбинации и вероятности.

Лаэрн с его привычкой отключать чувства и руководствоваться исключительно разумом, застав меня по утро в одной постели с королем, сохранял спокойствие. Замфир же явно собирался учинить немедленную расправу…

Не зная, что предпринять, как укротить или хотя бы отвлечь этот сгусток неуправляемой мощи, я не придумала ничего стоящего и поэтому просто встала в полный рост на кровати. Прямо так, голая и растрепанная, в ворохе сбившегося постельного белья.

Похоже, сей нехитрый, но крайне трудный в исполнении для моей скромности маневр удался. Зрачки королевских, обычно мглисто-темных, а сейчас пугающе алых глаз заметно расширились. Тревожно красное, обволакивающее короля и ползущее от него во все стороны демоническими щупальцами марево схлынуло и поблекло. Замфир смотрел на меня так, словно его взгляд приколотили не просто гвоздями, а чугунными скобами.

Я почувствовала, как проснулся Лаэрн, и мысленно умоляла его не делать резких движений. Было страшно представить, что случится, если он подчинится своим инстинктам и встанет между мной и едва владеющим собой правителем.

Модное слово «триггер» крутилось в мыслях. Оно как нельзя лучше описывало состояние Замфира, которого буквально закоротило на мне. Что было тому виной — сошедшийся ли как пазлы флёр, или просто хищный мужской интерес — я не слишком понимала, но точно знала одно: «поводья» в моих руках. Поэтому, задавив свой испуг, постаралась расслабить тело и с видом человека, контролирующего ситуацию, сказала:

— Мой король, ты желал видеть меня?

Я намеренно разговаривала с ним подчеркнуто вежливо, словно мы были послами разных держав, одинаково сильно заинтересованные в налаживании пошатнувшегося мира. Протянула ему руку, побуждая помочь спуститься на пол.

Замфир тут же сжал мои подрагивающие пальцы с таким видом, словно не мог противиться своему желанию прикоснуться ко мне, но не очень-то был данному обстоятельству рад. Наверное, именно тогда я впервые и ощутила это неправильное, но такое опьяняющее чувство женской власти.

Кровать была очень высокой и сойти с неё элегантно не представлялось возможным. Удивив всех собравшихся, а в первую очередь самого себя, Замфир легко подхватил меня и осторожно поставил на ноги. Я даже не успела озадачиться тем, как спуститься и при этом не оконфузиться.

За спиной раздались характерные шорохи. Лаэрн не собирался отсиживаться за моей спиной, даже если это могло стоить ему жизни. Он поднялся с постели, готовый в любой момент вмешаться. Мне очень хотелось оглянуться и посмотреть на него, но разорвать зрительный контакт с королем казалось риском.

Наконец, гнев Замфира заметно поутих. По всему, ему слишком нравилось то, что он видел, и теперь правитель с явным интересом ожидал, что же я предприму дальше.

Стянув с кровати простынь, наспех замоталась в неё. Что бы там ни было, но привыкать вести светские беседы в костюме Евы я не собиралась.

— Предлагаю откровенно поговорить. Только в более формальной обстановке. Если, конечно, король пожелает.

Замфир посмотрел поверх моего плеча на Лаэрна. Ухмыльнулся и, соглашаясь с предложением, кивнул.

— Я провожу Юлю. — Из-за спины раздался голос Арканума.

— Нет. Ты останешься. Я сам провожу её, — отрезал король.

Лаэрн попытался возразить, но я перебила его, видя, как вновь ожесточается взгляд Замфира:

— Хорошо.

Шагнула навстречу к королю, одновременно немного развернувшись, сигналя при этом глазами Лаэрну, чтобы не вмешивался. Арканум нахмурился, но препятствовать не стал.

Гроза миновала, и вдруг каждый, кто был в спальне, осознал: король не причинит мне вреда. Зато до очередной кровопролитной драки между Высшими, казалось, рукой подать.

— Только давайте не будем с этим затягивать, мне нужно как можно быстрее попасть в ванную… — поспешила я увести Замфира на более нейтральную территорию.

Тяжелая, увитая стальными канатами мышц рука правителя властно легла на мою талию и прижала к высоченному твердому телу. Я почувствовала, как сгустился вокруг нас воздух, и одновременно с ослепившей меня багровой вспышкой мы словно куда-то провалились.

***

— Жду тебя через полчаса в моих личных покоях.

Когда мы оказались в общей гостиной коронного этажа, сухо, в приказном тоне сообщил король.

— А как же чары, охраняющие железную дверь? — уточнила на всякий случай.

— Чары пропустили бы тебя в первый же день.

Спрашивая себя, как подобное можно расценить, я промолчала.

— Да. И предупреждаю сразу… — В голосе короля прозвучал подвох. — Вчера вечером, после того, как ты извивалась на моем языке, а затем отвергла, убегая, имела неосторожность сказать…

Все подробности вгоняющего в краску стихийного «свидания» с королем всплыли перед глазами.

— Спасибо… — вскрикнув, я прижала пальцы к губам, вдруг отчетливо вспомнив, что наделала.

Ведь поблагодарить сида — то же самое, что подписать кабальное долговое обязательство. Король утвердительно кивнул.

— Теперь я намерен получить причитающуюся мне плату, — припечатал мрачным, но предвкушающим взглядом.

А затем, как ни в чем не бывало, словно ему нет никакого дела до моего мнения на сей счет, он стремительным шагом покинул гостиную. Без сомнения, нарочно оставив распахнутой ту самую заповедную дверь.