III глава: Вечный воин

Едва я оказалась в собственной ванной, как передо мной, с забавным «плюмп» материализовался Вим. Слава Богу, я не успела стянуть с себя простыню.

— Госпожа Юля, у меня для тебя послание! — помахивая сложенной вчетверо запиской, воскликнул низенький кобольд в должности пажа.

— От кого?

— От Арканума. Он пытался посетить тебя сам, но Дворец не пускает его. Значит, сам король запретил.

— Он что же, под арестом? — забеспокоилась я.

— Нет, но на коронный этаж ему доступ закрыт. Ты не подумай, всё не так плохо, раз я смог пронести сюда послание от него.

Вся какая-то взбудораженная и возмущенная самоуправством Замфира, я развернула записку, безмерно радуясь, что успела научиться читать. «Не тревожься, — значилось в ней, — я просто хотел удостовериться, что с тобой всё в порядке. А так же сказать, что буду рядом, что бы ты не решила. Если понадобится помощь или ты захочешь что-то мне передать, воспользуйся услугами своих кобольдов. Кстати, их ты, похоже, тоже очаровала.»

Заканчивалось послание лаконичной заглавной «Л» и оттиском, похожим на печать, в виде расправившей крылья хищной птицы. Я погладила изображение кончиками пальцев. Похоже, в наших с Лаэрном отношениях действительно произошел важный сдвиг. Пропала его отчужденность, вернулась потребность опекать и привычка подшучивать. Но самое главное, теперь он явно старался держать меня в курсе происходящего, а не кутать в ватный кокон удушливой безопасности и сажать под замок в клетку со всеми удобствами.

— Ты молодец, Вим, — похвалила я кобольда, испытывая настоящую ломку от невозможности сказать простое человеческое «спасибо». Вряд ли я когда-нибудь до конца к этому привыкну.

— Передай Аркануму, что у нас тут намечаются напряженные переговоры. Что я справлюсь и обязательно добьюсь отмены запрета.

— Передам слово в слово, Госпожа, — заверил маленький феец, осчастливленный похвалой и, как всегда не прощаясь, исчез.

Поспешно раздевшись, я погрузилась в теплую воду своего персонального, пусть и совсем небольшого, но бассейна. Одним из бонусов здешнего пребывания было вот такое бытовое волшебство — «ванна», постоянно наполненная чистой водой идеальной температуры.

Наскоро помывшись, метнулась в гардеробную и растерянно застыла, не зная, что выбрать. За время моего недолгого отсутствия коллекция нарядов значительно подросла. Жаль только не могла похвастаться разнообразием. Всё сплошь шелка да шифоны в обилии вышивки и блеска. Казалось, что ко мне на вешалки перекочевали музейные экспонаты. Я даже на несколько драгоценных минут зависла, любуясь сим великолепием, но так и не решаясь на чем-либо остановиться. К тому же, все эти декольте, вырезы и разрезы, учитывая предстоящее испытание, не самый лучший выбор.

Вдруг взгляд зацепился за что-то прямоугольное и черное. Так это же мой чемодан! Не теряя больше ни секунды, кинулась к нему как к старому доброму другу. Пара движений «молнией» и вопрос закрыт.

Плетеные босоножки на танкетке, ультрамодные вареные джинсы с дырками на коленях и белый топ с кружевным воланом, открывающим одно плечо. Привычная и удобная одежда, и, что самое главное, не вызывающая. Убрав влажные волосы в привычный хвост, я смотрела на себя в зеркало, полностью собой довольная. Даже настроение поднялось.

Поэтому на закрытую территорию короля я входила в боевом настрое, запретив себе мямлить и бояться. К тому же, мне было очень любопытно, как Замфир обустроил своё логово, за визит в которое без приглашения всякого ожидала смерть.

Первое впечатление оказалось мрачным. Темные, в серебряных прожилках стены. Высокие, черные, мерцающие влажным блеском потолки. Тревожный лиловый свет в массивных кованых бра повсюду. Что самое удивительное, ни в одной комнате, которую я миновала, пока искала короля, не было люстр. Зато в каждой имелся огромный разожженный камин, словно мягкий живой свет огня нравился Замфиру намного больше, чем яркое освещение зачарованных сфер. Единственным светлым пятном на всем пути моего следования оказались тяжелые атласные портьеры красивого перламутрового цвета. Они обрамляли высокие арочные окна, за которыми расстилался уже привычный пейзаж пустынно-каменистой равнины. Мебели же здесь было на удивление не много. Зато всегда одно громоздкое кресло и какой-нибудь низкий столик с графином стояли вблизи неизменного камина. Почти никаких картин и полное отсутсвие зеркал. Здесь не было даже ковров, и от всего в совокупности веяло ощущением старой темницы, которую попытались переоборудовать во что-то пригодное для жизни.

Понимая, что рано или поздно доберусь до спальни, я остановилась в третьей по счету проходной комнате.

— Замфир, — позвала довольно громко, — я здесь.

И, подумав, присела в стоящее возле ревущего огня кресло. Здесь и в самом деле было как-то чересчур прохладно. Хотя в остальном дворце я проблем с отоплением не замечала. Может дело в том, что холод царит не столько в этих странных темных помещениях, сколько в сердце самого правителя?

Едва данная мысль посетила моё сознание, как всё встало на свои места. Стылый ветер давнего безграничного одиночества невидимым призраком витал в мрачных покоях короля.

— Ты опоздала, — прозвучал голос от окна, где еще секунду назад никого не было.

Король стоял, глядя куда-то за горизонт, заложив за спину руки. На фоне светового прямоугольного пятна его высокая широкоплечая фигура выглядела ещё более внушительной. Только сейчас, глядя на него, я сообразила, что за исключением парадного черного камзола на Замфире та же одежда, в которую он был одет вчера на приеме. Камзол же он, по всей видимости, просто снял, оставшись в узких темных брюках и лаконичной, цвета темной меди рубашке.

— Я очень торопилась, — попыталась сгладить момент.

Замфир развернулся, окинув меня внимательным, не упускающим ни единой детали взглядом. Ни кончиков покрытых кукольно-розовым лаком ногтей на ногах, которые виднелись в округлом вырезе на босоножках, ни высокого хвоста на макушке.

— В чем дело? — не скрыл король недовольства. — Я же велел заполнить твой гардероб самыми лучшими нарядами. Почему на тебе старые драные штаны?

— Это джинсы, — решила внести ясность. — Они были в том чемодане, который вернула Ирмина. А дырки — просто такой стиль, гранж. К нему относится все потертое и рваное.

— Тебе нравится выглядеть как оборванка? — удивился сид.

— Мне нравится, когда удобно и без лишнего пафоса. — Комментарий короля задел, хотя могла бы и сразу сообразить, что с этим типичным для фейцев стремлением к роскоши, дырявые штаны ничего кроме недоумения не вызовут.

— Ты реагируешь как моя бабушка, — не удержалась от шпильки.

— Значит, она мудрая женщина.

Замфир приблизился, задумчиво рассматривая выглядывающие сквозь прорехи колени.

— Я хотел бы с ней однажды познакомиться, — внезапно выдал он, чем очень меня озадачил.

Неясно, как на подобное желание стоило реагировать. То ли это просто искренний интерес, то ли завуалированная угроза. Наши взгляды встретились, и я мысленно вздохнула с облегчением. Король не угрожал, скорее уж протягивал ветвь мира. Впрочем, расслабляться не стоило.

— Это будет моей платой?

Невысказанная тема долговой повинности перед Высшим с каждой минутой всё сильнее накаляла воздух. Поэтому, не желая исполнять роль наивной жертвы, вокруг которой хитрый хищник выписывает замысловатые пируэты, я взяла да озвучила главную причину своего визита. Лучше уж мы будет говорить напрямую.

— Нет, — отмел предположение сид.

— В таком случае, как мне вернуть тебе долг?

Положа руку на сердце, я вела не слишком-то честную игру. Замфир уже не раз доказал, что он не из тех, для кого цель оправдывает средства. И явно был не готов рассматривать место в своей постели как способ «вернуть долг». Подобное изрядно оскорбляло его. Я видела это по напрягшейся линии челюсти, по вспыхнувшим алым глазам.

— Я так противен тебе?

Едва прозвучал его вопрос, как я поняла что одержала маленькую победу.

— Ты совсем не противен мне, — сказала как можно мягче и, изрядно рискуя, добавила: — Скорее уж наоборот.

Говорить с двухметровым гигантом запрокинув голову было крайне неудобно и я машинально провела рукой по задней части шеи, пытаясь безуспешно снять напряжение. Тут же перед моим носом, заставив подпрыгнуть от неожиданности, появилось ещё одно кресло, близнец того, в котором сидела я. Король ловко опустился в него, вальяжно откинувшись на высокую спинку. Наверное, благодарность отразилась в моем взгляде, отчего Замфир скупо улыбнулся уголками губ.

— Хочешь, расскажу тебе всё по порядку? Как увидела сон про черных змей; как чуть не сошла с ума от флёра; как была вынуждена отказаться от прежней беззаботной и счастливой жизни. Как оказалась здесь, — перевела дыхание. — И как встретила тебя…

Замфир слушал меня точно завороженный, а на словах о себе весь подался вперед.

— Хочу, — согласился он, — но с одним условием. Выполни его и я буду считать, что твой долг уплачен.

— И что же это за условие?

— Ты поведаешь свою историю сидя у меня на коленях.

По упрямому выражению на мужественном лице стало ясно, что отказ не принимается. Я некоторое время смотрела на короля, пытаясь понять, чем подобная смена дислокации может обернуться.

— Ты же не станешь злоупотреблять своим положением? — уточнила поднявшись.

Замфир хранил молчание и ждал. Нас разделял шаг. Сделав его, я неловко опустилась на королевское колено.

Обвив талию, он притянул меня ближе, прижав к пышущему жаром и мощью телу. На самом деле оказалось весьма удобно, и если бы не страх, что сид захочет большего, я бы даже расслабилась.

— Начинай, — скомандовал Замфир и, запрокинув голову, устало прикрыл глаза.

***

Забавно виляя задницей, Ирмина крутилась перед зеркалом в обновке. Обрезанные по самое не балуй любимые джинсовые шорты сидели не фейке как влитые. Похоже, будет настоящим преступлением не подарить ей их.

Ирмина впорхнула в мои покои как пестрокрылая птичка, едва я вернулась от короля. Растрепанная, с припухшими губами, она казалась той, кто буквально секунду назад расстался с темпераментным любовником. Как выяснилось, так оно и было.

Стоило мне только попытаться объяснить фейке, что не всякого мужчину можно заменить первым попавшимся красавчиком, как она возразила, что я обижаю её своим недоверием, мол, Триан — это нечто. В чём она позаботилась убедиться лично. Далее последовали захватывающие по части откровенности подробности, из которых я почерпнула для себя много нового.

Теперь же мы с Ирминой занимались тем, что потрошили многострадальный чемодан, и рубиноволосая сида спешно натягивала на себя всё, что казалось ей красивым или занятным. Кстати, для фейри она оказалась девушкой весьма передовых взглядов. Облитые презрением короля драные джинсы вызвали у неё живейшие симпатии, а солнечные очки и щипцы для завивки ресниц так и вовсе настоящий восторг. Видимо, потому Ирмину и считали Безумной. Ведь большинство фейцев помешаны на традициях и крайне тяжело воспринимают любые новшества. Моя же новая подруга, которую я уже буквально обожала, казалась начисто лишенной подобных предрассудков.

— Если они тебе так нравятся, можешь забрать себе насовсем. С радостью сделаю тебе этот маленький подарок, — сказала я ей, указывая кивком на шорты.

— Правда?! — взвизгнула сида. — И тебе совсем не жаль расставаться с этими чудесными штанишками?

— Немного жаль, — не стала кривить душой. — Но на тебе они смотрятся просто убийственно. К тому же, дальше спальни в таком наряде показаться рискованно. Я и так привлекаю слишком много внимания.

— Что правда, то правда, — благодаря взглядом, согласилась Ирмина. — Сам Вечный Воин практически ест у тебя с рук. А холодный, как льды Азергерских вершин, Арканум так влюблен, что даже больно смотреть.

— Неужели это так заметно?

— Только тому, кто умеет видеть. А при Железном Дворе видеть умею только я… — успокоила меня Ирмина.

Всё же, выставлять на всеобщее обозрение сокровенное очень не хотелось. Мало ли как склонные к интригам фейцы решат воспользоваться данной информацией.

— Но ты что-то слишком скрытная.

Девушка уселась по-турецки на пол, почти в точности повторив позу, в которой точно так же сидела я сама.

— Вернулась от короля и ничего не рассказываешь. Скажи, он и вправду так хорош, как о нем говорят?

— Вообще-то у нас ничего не было! — возмутилась я. — Ну… почти ничего.

Пришлось сделать поправку, так как забыть пережитые прошлой ночью оргазмы никак не получалось.

— Как это ничего? — удивилась Ирмина. — Ты хочешь сказать, что застав тебя после целого бокала орхаса, Замфир не помог сбросить наряжение?

— Помог. — Лицо моё просто пылало.

— И-и-и? — оживилась она.

— И мы заключили соглашение. Он делает всё, что необходимо, не заходя слишком далеко, а потом отпускает меня.

— И что, ты оставила короля ни с чем? — округлив удивленным «о» карминовые губы, уточнила сида.

— А с чем я должна была его оставить? Мы же с ним едва знакомы! — видя её изумление, в раздражении добавила я, казалось, железный аргумент.

Ирмина уставилась на меня как на рыбку глуппи. А затем вдруг повалилась на пол и так захохотала, что из глаз цвета незабудок и весенней сирени брызнули слезы.

Я схватила какую-то подвернувшуюся под руку тряпку и кинула в фейку. Отчего та засмеялась ещё безудержней.

— Определенно, такого с Железным Королём прежде никто не проворачивал, — угомонившись изрекла она. — Может написать об этом песню?

Девушка хитро поглядела на меня.

— Не вздумай! — запретила я категорически. — Лучше расскажи, что ты знаешь о нём?

— О ком, о короле?

Я кивнула.

— Похоже, ты не так равнодушна к Вечному воину, как тебе бы самой этого хотелось.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. После нашего с Замфиром приватного разговора многое стало восприниматься иначе.

Не открывая глаз, он медленно перебирал мои волосы, то просто поглаживая, то зарываясь в них пальцами. Иногда реагируя на рассказ, король замирал, и его сердце начинало биться быстрее. Я хорошо это ощущала, так как в какой-то момент моя голова будто бы сама собой опустилась на его широкую грудь. Так мы и сидели, потеряв счет времени. Он слушал, а я всё говорила и говорила. Самое ужасное, что под конец, когда настала пора расходиться, мне на ум даже не пришла мысль попросить Замфира отозвать свой запрет и позволить Лаэрну посещать коронный этаж.

Поэтому, едва мы расстались и я оказалась в одиночестве, злость на саму себя обрушилась отрезвляющим потоком. По плану, находчивой принцессе полагалось приручить огнедышащего дракона. Но отчего-то вышло так, что вовсе не принцесса, а дракон приручил слишком самонадеянную девчонку.

Похоже, если так пойдет и дальше, то весьма скоро Вечный воин одержит очередную любовную победу.

Однако Ирмина считала иначе. На её взгляд, это я нанесла Замфиру сокрушительное поражение.

— Ладно, — вдоволь нахихикавшись, смилостивилась сида. — Расскажу тебе, что знаю. Правда, история печальная. Иначе с Безымянными и не бывает.

— Ты же знаешь, что Замфир — не настоящее имя короля? — Дождавшись моего подтверждения, Ирмина продолжила:

— Когда сид становится «пустым», все, кто его знал, постепенно забывают не только его истинное имя, но и о том, кто он и откуда. Только благодаря тому, что Замфиру удалось создать Железный Двор и стать его правителем, он теряет свои силы гораздо медленнее остальных изгоев, а потому память о нем всё ещё живет в этом мире. Насколько я знаю, по рождению он подданный Двора Ветра. Считается, что высшая знать Азергэса сильнее прочих фейцев имеет талант к оборотничеству и больше всего на свете ценит свободу и верность своему слову. Говорят, что мать Замфира слыла первой красавицей не только при Сумеречном Дворе, но и на всём континенте. К тому же, вдобавок к своей привлекательности, она оказалась ещё и крайне плодовита.

После нашей примерки вся гардеробная оказалась завалена вещами, которые лежали буквально повсюду, словно разноцветные кляксы, живописно разбрызганные на полу. Не испытывая никакого трепета перед подобной роскошью, Ирмина сгребла в кучу всё, что попалось под руку, и устроилась сверху как на перине.

— Между прочим, тебе полезно будет знать, — продолжила она свой рассказ, — у нас, у сидов, с деторождением всё очень непросто. Простокровные-то фейцы плодятся как кузнечики, а вот высокородные частенько оказываются совершенно бесплодны. Хорошо если за все века своего существования фейцу дается счастье стать родителем хотя бы один раз. Многие и вовсе лишены такого счастья. Однако, бывает, случаются исключения. Замфир — четвертый ребенок своей матери. Предположу, что союз его родителей был скреплен не просто любовью. По преданиям, Чары делают чрево плодоносным, если Высший обретает свою предначертанную — геммат.

Узнавание пронзило меня точно молния. Я уже слышала это слово и если правильно всё поняла, то теперь и сама являлась этой самой «предначертанной».

— Когда старая королева Сумеречного Двора соединилась с Холмами, к власти пришел новый правитель Даргон. У него уже было две жены, но ни одна от него так и не понесла. Идея получить в наложницы, а еще лучше в законные супруги, прекрасную фейку, которая гарантированно принесет потомство, показалась королю очень заманчивой.

— А разве геммат может забеременеть от кого-то другого? — удивилась я.

Мне казалось, принцип существования истинной пары сводится к тому, что мужчина и женщина в таких отношениях настолько идеально подходят друг другу, что перестают воспринимать остальных на самых глубинных уровнях.

— Ещё как может! — заявила Ирмина. — Вообще, чтобы ты понимала, стать чьей-то геммат — это, конечно, очень романтично, любовь навечно и всё такое, но в первое время может быть очень трудно. Сид, повстречавший свою предначертанную и соединившийся с ней, становится агрессивным ко всем окружающим и совершенно одержимым в отношении своей возлюбленной. Доходит до того, что он буквально теряет способность заниматься сексом с кем-то кроме неё. Зато геммат, будучи идеальной природной «губкой» для поглощения излишков магических сил своего мужчины, напитавшись его Чарами, становится не только плодовитой, но и очень чувственной, жадной до ласк. Поэтому, вероломный план сумеречного короля был вполне реален.

Пока Ирмина сетовала на тяжелую участь возлюбленного геммат, у меня в голове лихорадочно вращались все шестеренки, скрупулезно складывая между собой крупицы ранее известной информации.

— Помимо того, что Даргон мечтал усилить свою власть сыновьями, обзавестись ребенком ему было необходимо ещё и потому, что без этого он не удержал бы трон. Я уже рассказывала, тебе, что Дворец и все земли Двора тесно связаны с правителем и являются отражением его сути. Бесплодный король — бесплодный Двор. А значит, на земли, подвластные такому монарху, неизбежно придут болезни, голод, разрушения.

— Но ведь вы живете так долго, рожаете редко, как в таком случае можно определить, кто способен давать потомство, а кто нет? — перебила я Ирмину.

— Способов хватает, — решив не вдаваться в подробности, ответила фейка. — И я подозреваю, что Даргон беспокоился не напрасно. Но эта история не только о бесплодном короле, а ещё и о его женах. Боюсь тебя шокировать, но они обе были родными сестрами из могущественного, но запятнанного пристрастием к запретной ворожбе рода. Им очень нравилось их новое высокое положение и терпеть рядом соперницу, да ещё ту, которая скорее всего родит королю вожделенного наследника, ни одна не желала.

— Так и чем дело-то закончилось? — предчувствуя череду ужасных событий, мне захотелось как-то ускорить рассказ подруги. Томиться в дурных ожиданиях не было никаких сил.

— Да собственно говоря, подробности уже давно всеми позабыты. Знаю лишь в общих чертах, что отец и двое средних братьев Замфира погибли. Даргон тому активно поспособствовал. Его мать стала королевской наложницей. А вскоре и случилось то, из-за чего Замфир лишился не только семьи, но и утратил самого себя.

— Он убил короля? — спросила я, всем сердцем желая этому уроду бесславной кончины от клинка Замфира.

— Нет. Он убил свою мать.

Я в ужасе прикрыла глаза.

— Тебе известно, почему?

Сида покачала головой.

— Этого не знает никто. Но говорят, что будучи самым младшим, он сильнее всех был к ней привязан. Быть может, Замфир не вынес её предательства, ведь она разделила ложе с врагом, когда труп её мужа даже толком не остыл, — предположила Ирмина.

— Нет, — теперь уже покачала головой я. — Король не настолько примитивен, здесь кроется что-то большее.

— О-о-о, — игриво протянула Ирмина, — вижу, Замфиру все-таки удалось заслужить твою благосклонность.

— Не отвлекайся, — решила не распалять сиду лишними комментариями. — Ты говорила, что эти кошмарные сестрички тоже как-то отличились…

— Ещё как, — согласилась Ирмина. — Обычно Безымянных просто изгоняют. Ведь что бы они ни натворили, свершившиеся наказание гораздо страшнее. Но видимо, как ты их классно назвала, кошмарные сестрички решили, что агония Замфира должна быть дольше и мучительнее. Они наслали на него проклятие и заточили в Башне Обреченных.

За время нашего недолго общения, Ирмина, тем не менее, успела нахвататься всяких сленговых словечек, привычных для моих ровесников с Земли, и теперь вставляла их в речь к месту и не к месту.

— Что ещё за Башня Обреченных?

— Подгорная тюрьма на границе Азергэса и Темного Двора.

— И долго он там просидел? — Я уже знала, что ответ мне не понравится.

— По самым скромным подсчетам столетия три. О том, как ему удалось избавиться от проклятия и выбраться на свободу, я вообще ничего не знаю.

— А что за проклятие?

Ирмина пожала плечами.

— Может, его и не было, и всё это обычные враки. Фейцы вообще большие любители посплетничать. Слово за слово, а там уже и не понять, что было, а чего не было.

— Но что случилось с самим Даргоном? Он обзавелся наследником, ради которого сломал столько судеб?

— Даргон поплатился за свои козни гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Оказалось, что вовсе не он был главным злодеем, а его старые жены. Не желая ни с кем делить власть, они вновь прибегли к запретным чарам и что-то сделали с разумом своего короля. Драгон практически впал в детство. Он всецело отдался странным играм и охоте, без возражений передав бразды правления этим интриганкам. Для Азаргэса годы их правления стали временем беззакония и упадка. Почти двести пятьдесят лет я была вынуждена обходить границы Сумеречного Двора десятой дорогой.

Ирмина надула губы почище ботоксных красоток.

— Тогда у меня как раз был бурный роман с одним драконом из Азаргэса, но сложная политическая обстановка остудила костер нашей страсти.

Фейка, дурачась, прижала руку к груди и закатила глаза. Мы засмеялись

— У вас тут что, водятся драконы? — новость, прямо скажем, была из разряда «сенсация».

— Разумеется. Все наиболее могущественные и родовитые семьи Сумеречного Двора, как правило, оборачиваются в драконов.

— Получается, Замфирм тоже?

— Кто знает, — протянула Ирмина. — Совершенно точно уже очень давно он не оборачивается вообще ни в кого. Безымянные в первую очередь теряют именно эту способность. Если, конечно, они ею изначально обладали. Я вот, например, ни в кого не превращаюсь.

— Очень жаль, — решила подшутить над фейкой. — Из тебя бы получилась симпатичная лягучешка.

— Ах, ты! — притворно возмутилась сида, что-то буркнула себе под нос и я вдруг безудержно зачихала.

— Это нечестно, — пожаловалась под мелодичный смех Ирмины. — Ты можешь творить Чары, а я нет.

— Кстати, — встрепенулась фейка, вновь что-то прошептала и мои мучения тут же прекратились. — А давай я попробую тебя научить! Вдруг получится?

Прямо скажем, идея сомнительная, но уж больно заманчивая. В конце концов, если у меня есть флёр, магический страж и способность давать изгоям имена, то почему бы не уметь еще и чаровать?

У Ирмины слово с делом не расходилось. Под горестные причитания Биля, который, как и положено ответственному камердинеру, едва появившись, тут же принялся приводить в порядок гардеробную, сида потащила меня в кабинет, где и приступила к экспресс-обучению. Получилась этакая школа начинающих ведьм на дому.